Тенты лжи

Нилла, Черри и Энджел не всегда были знакомы. Их пути рознились до самого выпуска из институтов. Они все и не слышали о друг друге. Это мир, где хищники не получают возможность жить полной жизнью. У них нет свободы выбора в еде, поведении, работе и иногда даже одежде. Под "безопасностью" всегда было унижение, боль и страх, и всё это исходило далеко не от хищников, а случаи недовольства ошейниками и впоследствии единичные бунты лишь давали правительству сильнее закрутить гайки в правах хищников. Так лисички не получили возможности продолжить работу по недавно полученной специальности, и были вынуждены поодиночке скитаться по улицам районов хищников, ища работу. По итогу все они попали на так называемое "собеседование" к Михаилу Козлову в качестве личных массажисток. Много кто пришёл на это собеседование: лисы, волки, львы, выдры... Но в итоге выбрали троицу маленьких лисичек. Козлова поразили их умения, маленькие, но приятные лапки успокаивали лучше любого алкоголя или наркотика. Так и начался их совместный, но нелёгкий путь. Они работали только по вечерам, помогая медведю снимать стресс. Его работа довольна специфична, и проявление злости в ней – обычное дело, особенно с вспыльчивостью Козлова. Но он не был полностью грубым и жестоким медведем. Он в одиночку растил сына Бориса уже последние 8 лет с тех пор, как его жена, Милена, умерла от остановки сердца, которую спровоцировал мощнейший удар тока от ошейника. Смертность по такой причине была не редкостью, но и не имела достаточно случаев, чтобы огласить о проблеме во всеуслышание. Борис рос активным и жизнерадостным медвежонком. Его, конечно, тоже подкосила смерть матери, но далеко не в том масштабе, по сравнению с Михаилом. Он не понимал всей той боли, которую создавал ошейник. Она была сколько не физической, а внушала хищнику моральное унижение, что он не такой и не имеет того же уровня прав, что травоядные. Это был инструмент, приносящий страх, и являлся настоящей бомбой замедленного действия. Сегодня Борису исполнилось 12. Михаил закатил большую вечеринку в честь столь радостного события, на которой были все его приближённые, а также пара друзей самого именника. Дети радостно бегали по залу и играли в салки, пока взрослые спокойно сидели за столами, попивая тундратауновкие холодные напитки. Лисички сидели близко к столу Козлова, что-то бурно обсуждая. В таком темпе время приблизилось к закату, и оранжевый свет огромного солца красиво озарил сцену, стоящую во главе всего помещения. Она была большой, величиственной на фоне всего остального интерьера. На неё взошёл Козлов-старший, стуча по микрофону и обращая на себя внимание всех присутствующих. Михаил жестом подозвал сына к себе, на что Борис бегом взлетел на сцену к отцу, сполна довольный от такого праздника. – Итак... Я собрал вас всех не просто так и не только потому, что моему любимому сыну Борису исполнилось целых 12 лет. Это важная дата в жизни каждого, а у моего сына – особенная. Борис... – Козлов посмотрел на сына, медленно присев перед ним на корточки, после чего подозвал к себе охранника, который передал ему коробку размером с лапу медведя. Открыв её, он увидел листок и лежащий рядом ошейник, а затем достал эту маленькую записку и, слегка прокашлявшись, начал читать ту вслух. – Борис, Зверополис приветствует тебя этим ошейником, он приветствует твой нрав, твою личность. Отныне ты – настоящий, всеми признанный гражданин Зверополиса. Носи этот ошейник с гордостью и чувством ответственности за свои действия. Поздравляем тебя с таким значимым событием в твоей жизни. Борис терпеливо слушал поздравление, но с каждым словом всё больше ждал его окончания. Наконец, Михаил вытащил из коробки ошейник, а затем аккуратно обвёл ремень вокруг шеи сына. Он остановился, смотря на защёлку ошейника, словно собираясь с мыслями. Он не хотел этого. Он не хотел, чтобы его собственный сын столкнулся с этой болью. Записка была лжива, но взрослым всё равно приходилось её читать своим детям. – Пап, всё хорошо..? – увидев вдумчивое лицо отца, Борис удивлённо посмотрел на Михаила, пытаясь понять, о чём тот задумался. – Да, всё хорошо, сынок. – Михаил вышел из раздумий, и наконец полностью закрепил ошейник. Тот пискнул, означая готовность к работе. Борис расплылся в улыбке, после чего крепко обнял отца. Испытывая сильную радость от это события, он прыгал по сцене и пытался поймать шарики. Поймав один из шариков, он крепко прижал его к себе. Михаил увидел то, чего боялся не меньше смерти. Индикатор на ошейнике его сына замигал жёлтым цветом. Он хотел подбежать, предупредить, сорвать к черту этот ошейник, но не успел. После короткого сигнала послышался тихий звук удара, а затем оглушающий взрыв шара. Борис медленно повернулся к отцу, накрывая лапой ошейник. Его глаза словно померкли, несмотря на все радости своего праздника. Лисички хотели подойти и утешить его, но старший Козлов остановил их жестом руки, будто говоря, что справится сам. Он обнял сына, пытаясь его успокоить, чтобы тот не получил ещё один удар тока. Через некоторое время он отпустил его, а затем подозвал Тройняшек Фоксглав, чтобы те увели Бориса в более тихое место. Так праздник был окончен, и все потихоньку начали расходиться по домам. Михаил зашёл в комнату сына, который беспокойно спал на своей кровати, а рядом за столом сидели Нилла, Энджел и Черри, обсуждая что-то шёпотом. Он тихонько подозвал их, а после вышел за дверь из которой спустя пару секунд вышли лисички. – Много говорить не буду, я могу вас принять на полную ставку, ибо Борис... Ему долго придётся привыкать к ошейнику, а успокаивать его можете только вы. У вас есть сутки, чтобы подумать над этим предложением, можете идти. – Козлов ушёл вглубь коридора, оставив тройняшек одних, которые после этого тоже направились к себе домой. Их дом на краю Тундратауна возле стены стихий был съемным и, мягко говоря, не лучшим. Это больше было похоже на обустроенный шалаш со всеми удобствами, но, во всяком случае, для нормального проживания он вполне подходил. Самой большой комнатой была спальня, куда сразу направились тройняшки, чтобы переодеться и как следует отдохнуть. Н – Думаете, стоит соглашаться работать у Козлова на полную ставку? Там вроде и жить на его территории будем, а не тут, на границе. – сказала Нилла, смотрясь в зеркало и осматривая свой макияж. Ч – Мне нравится Кози, это буквально лучший работодатель среди хищников по условиям и оплате. – Черри тоже смотрелась в зеркало и надевала на голову маску для сна. Э – Эх, я хочу зеркало поприличней... Почему у нас такого нет, зато есть какой-то сколотый огрызок? – Энджел расчесывала шерсть на голове, после начиная снимать с лап украшения. Ч – Потому что мы БЕДНЫЕ, Энждел. Даже несмотря на то, чио у нас образование по востребованым специальностям, нас не возьмут ни на одну работу, где есть хоть ОДИН травоядник. Н – Ничего, мы поработаем так месяц-другой, а потом сравним с нашим обычным доходом. Я думаю, после того, как мы начнём работать на полную ставку, все наладится и мы, если повезёт, сможем себе позволить нормальные украшения, а не подделки Дюка в подворотне. Ч – Кстати, мы же недавно Ника видели! Помните, та ещё какая-то злюка-крольчиха была? Они были ВМЕСТЕ скованы наручниками. Не зря я думала, что Ник у нас не совсем нормальный! Э – Черри, что за бред ты несёшь? Ты что, думаешь, что он жертвофил? Это так противно даже говорить. Ник не занимаетя сексом, как и мы все. И всё из-за этих чертовых ошейников, которые снять практически нереально разве что обратиться в специальные отели, и то, они дают номера только хищникам одного вида. Ч – Но ведь у него был тот ключ, который от ошейника... Или типо того... Помнишь? Н – Я больше чем уверена, что его у него конфисковали после ареста. И да, насчёт Ника. Пансексуальность – самая естественная вещь в нашем мире, Энджи. Я уверена, что частями это идёт в наше первобытное желание, чтоьы потомство имело черты и признаки, превосходящие таковые к предыдущего поколения. А у нас что? Кто захочет собственного ребёнка закреплять ошейником? Ч – А ловко ты это сказала, Нилла! Сразу видно, что отлично знаешь психологию! Э – Скажи, Нилла, тебя же этому учили в твоей школе? Типо психология, всякие термины и прочее? Н – Нет, они говорили, что это психическое заболевание, хотя это в корне не так. Надеюсь, что однажды я напишу об этом тезис и всем докажу, что их мнение ошибочно. Если подумать, то даже жертвофилия и хищнофилия тоже не болезнь, хотя это конкретно по случаям... Ч – Я скучаю по "Диким Временам"... Очень... Очень скучаю по той свободе, которую давал нам Ник... Знаете, я бы даже встречалась с Ником, не будь он таким жалким и прилипчивым. Э – Я тоже скучаю... Но, к сожалению, сейчас у нас нет возможности посетить это место. Так что лучше всего продолжить жить в прежнем темпе, пока всё хорошо. Ладно, всем спокойной ночи. Лисички уже лежали в кровати, готовясь отдыхать. Завтра их ждали довольно серьёзные перемены, которые, может быть, даже повлияли на всю их дальнейшую жизнь.