Прощание?

      Резко открываю глаза — от крика мамы через стену вздрагиваю и вскакиваю с кровати. Она требует немедленно вызывать скорую, почти в отчаянии. Сон сняло не просто как рукой, а будто кто-то ударил по голове. Голос мамы звучит совершенно иначе, чем обычно — хватаю телефон и бросаюсь к родителям. Бегу к родителям в спальню — пытаясь как можно быстрее позвонить в экстренную службу, и тут в бегаю в комнату: там мама пытается разбудить отца.       Папа не реагирует на просьбу мамы проснуться — она сразу же приступает к непрямому массажу сердца. Он по-прежнему не реагирует, только из его горла раздаётся жуткий хрип.       Мама плачет, повторяя его имя, и что он давал слово — не умрёт так скоро и не оставит её.       Слёзы катятся по моим щекам, а я всё так же молюсь и жду скорую у окна, но уже понятно — она не успеет. Кожа начала на глазах медленно лишается цвета, он начинает синеть.       — НЕТ! — кричу я, задыхаясь от слёз. Продолжая держать в руке этот проклятый телефон с экстренной службой на линии.       Раздаётся звонок будильника — шесть часов утра, а скорой всё ещё нет. Часы по-прежнему говорят: пора просыпаться и вставать на работу.       Папа так и не открыл глаз — сердце перестало биться, и наши сердца тоже замерли в этот миг…

***

      Мне его не хватает, но я всё равно иду на эту проклятую работу. Она забирает столько сил из-за высокой загруженности в зимний сезон, что я возвращалась домой поздно вечером, совершенно выжатая. До его смерти почти не разговаривала с родными из-за усталости. Всё, что я делала — это приходить поесть и сразу шла ложиться спать.       Очень хочу снова услышать его голос и крепко обнять. Глядя на календарь, осознаёшь, что минуло немного больше двух недель с момента похорон, но я до сих пор продолжаю его ждать дома, словно он всё ещё может вернуться с работы.       В квартире воцарилась глубокая тишина — даже собака перестала реагировать на происходящее вокруг, неподвижно лежит, уставившись взглядом в одну точку на стене.       На работе говорят, что я сильная — нужно быть именно такой ради мамы, но на самом деле это ложь. Снаружи всё в порядке, а внутри — лишь пустота.

«Сердце всё ещё не в силах осознать горькую правду;

будто ты просто ушел куда-то далеко»

Автор: Le02

***

      Считается, что ушедшие остаются на Земле в течение сорока дней, посещая тех, кто им дорог — близких, друзей, а также знакомые места, которые они любили.       Стоя у могилы молюсь, прошу, чтобы он пришел ко мне во снах. Мне известно, что к маме он уже приходил в сновидениях.       До тех пор пока не пройдут эти сорок дней, я продолжу просить об этом. Он обязательно услышит — я его доченька и самое любимое солнышко.

***

      — «Хм.. Все выглядело иначе, как-то по другому? Кажется, что время застыло, будто мы не делали ремонт десять лет назад, но при этом — точно такие же, как сегодня. Я всё ещё здесь, в этой самой квартире.» — медленно оглядываю гостиную. Обстановка почти та же, только мебель — старая до ремонта, а стены пустые, без нарисованных мамой картин.       Останавливаюсь у окна, подхожу ближе, кладу ладонь на прохладное стекло и пристально смотрю на улицу.       — «Солнце, и ни капли дождя — редкость для этого города». — отвожу взгляд и решаю двигаться дальше.       Дверь в смежную комнату распахнута. За ней — почти вся семья. Присматриваюсь: все кажутся моложе, но чем дольше смотрю, тем отчётливее становятся их истинные образы, в которых они существуют в настоящем. Прабабушка Маша — с её добрыми глазами, бабушка Лариса — всё та же раздражённая и недовольная, мама и папа… мой взгляд останавливается на отце.       — Что ты тут делаешь? Ты только недавно ушёл, как и бабушка Маша десять лет назад. — никто не обращает внимание на меня. Мама проходит мимо, спокойно направляясь на кухню.       — Оля, помоги эти коробки на чердак перенести. — зовёт меня женский голос.       Оборачиваюсь — напротив стоит Маша, смотрит прямо в мои в глаза, будто я действительно здесь, среди них.       — «Ха.. забавно, даже во сне реагирую на мамино имя. Наверное, настолько привыкла, что нас иногда путают люди. Видимо теперь это уже второе моё имя,» — на лице мелькнула еле заметная улыбка.       Я медленно подхожу к прабабушке, беру одну из коробок. Вместе с ней выходим в коридор. Освобождаю одну руку и распахиваю дверь в кладовую — за ней видна лестница на чердак.       На всякий случай пропускаю бабушку вперед: лестница крутая, и я должна быть готова её поймать, если что.       — Решила временно перенести эти вещи на чердак. Выкидывать жалко. — вылезая из люка, бабушка ставит коробку, а я рядом ставлю свою.       Направляемся обратно к проходу. Одной рукой хватаюсь за балку, помогаю бабушке спуститься. Внизу мама заходит в кладовку и тоже принимается помогать. Бабушка поворачивается к ней.       — Ах… спасибо, Оля, но ты как здесь оказалась? Ты же была наверху. — бабушка снова всматривается вверх, потом переводит взгляд на маму.       — Это Света. — говорит мама, будто увидев в моём облике ее. Имя принадлежит моей тётке, маминой подруга. Я снова никого не поправляю, хотя знаю — это не моё имя.       В кладовку заходят бабушка Лариса и папа. Оба начинают смотреть на меня.       — Ого… да это действительно она! — говорит прабабушка и направляется к выходу. Все последуют за ней, только папа остаётся внутри.       Я медленно поднимаюсь на ноги, отступая немного внутрь чердака, чтобы осмотреться. Моё внимание привлекают угол, где стоят старые коробки, и всё вокруг — пыльные, заброшенные вещи.       Внезапно слышу шаги на лестнице — оборачиваюсь. На полпути вверх стоит папа заглядывает на чердак. Его взгляд встречается с моим.       — «Точно!» — мгновенно понимаю я, увидев возможность запечатлить его на фотографии. Бросаюсь к карману, вытаскиваю телефон.       Лишь тогда, после смерти отца, мы осознали, сколько у нас нет его снимков. Когда я искала фото на крест, мне стало ясно: последние фотографии были сделаны десять лет назад, а совместных — почти никаких. Только одна, где мы втроём.       Мама не любила сниматься, а я никогда не знала, как встать в кадре, поэтому не фотографируюсь. Папа же всегда был не против попасть в кадр, но мы каждый раз откладывали на потом, а потом — уже не было времени…       Наконец-то телефон в руках — но папа уже поворачивается, собираясь спуститься. Я вскрикиваю:       — Подожди! Дай сделаю фото! — чуть не крича я подбегаю к люку и подая на колени начинаю хоть как-то фотографировать.       Бросаюсь к люку, опускаюсь на колени, пытаюсь хоть как-то зафиксировать его. Но он не останавливается, продолжает спускаться. Как-будто он меня не слышит, но даже если бы услышал — у меня не получается: снимок размазан, свет плохой, ни одного чёткого кадра.       Он замедляется лишь у порога, поворачивается в мою сторону — и смотрит мне прямо в глаза. Мне хочется попытаться снять последнюю фотографию, но он уже исчезает за дверью.       Я медленно поднимаюсь с колен, оставаясь стоять наверху, у люка. Прошло всего несколько минут, а я всё ещё смотрю вниз, на лестничный пролёт. В уголке зрения мелькнуло что-то белое — дальше по чердаку. Обернувшись, я решаю шагнуть внутрь, вглубь темноты.       Каждый шаг приближал меня к ослепительному свету, а сквозь него — уже оказывался в просторном саду. Всё вокруг — зелёное, дует тёплый летний ветерок, солнце светит ярко, почти слепит. Ветер дунул, разметав мой распущенный волосы. На мне — любимое платье, которое я надевала чаще всего: белое с бежевыми узорами, до середины ног, с короткими рукавами.       Я выгляжу так же, как на фото, сделанном в день рождения — тех самых, что когда-то запечатлены в кадре.       Выходя из кустов передо мной появляется золотого цвета машина — наша старая BMW. Та самая, на которой я ездили с родителями, будуче ребёнком. Опять вся семья собралась вместе, включая тётю Свету. Все снова выглядят молодо, словно они вышли из свадебных фотографий. Они суетятся вокруг машины, все говорят, что надо обязательно заснять этот день. Но я знаю — такого дня не существовало.       Ни одной фотографии этой машины, ни совместного снимка всей семьи. Никто из них не был рядом одновременно. Таких фотографий просто не существует.       Внезапно они обернулись — и смотрят прямо на меня.       — О! Не могли бы вы нас сфотографировать? — спрашивает Света, быстро приближаясь и протягивает мне камеру.       Сразу осознаю, что передо мной снова возможность запечатлеть хотя бы одно фото с отцом. Молча киваю и подхватываю камеру.       Я подошла ближе к ним, и вскоре все окружили машину. Когда все собрались, я начала делать снимки. Однако, сколько бы я ни фотографировала, каждый раз кто-то обязательно заслоняет его. Это стало невыносимым — я уже не выдержала и вскрикнула.       — Хватить! Прекратите шевелиться! Вы загораживаете Диму! Вы закрываете папу, мешаете мне сохранить хоть какие-то воспоминание о нём в будущем! — на глаза наворачиваются слёзы. Колени подгибаются, я рухну на них, и от гнева не один раз бью руками по земле. С горбившись я почти прижимаюсь к траве, уже не в силах сдерживаться — начинаю громко плакать.       Я слышу приближающиеся шаги, но не поднимаю взгляда с земли. Когда рядом кто-то оказывается близко, раздается голос мамы.       — У нас еще обязательно будет время сфотографироваться, чтобы все были вместе на фотографии. — говорит она.       — Нет! Не будет! Время так и не наступит! Папа умрёт, и у меня не останется ни одной его фотографии, ни кадра, ни даже видео! — хриплым голосом отвечаю я, резко поднимая голову от земли.       Передо мной стоят родители, глядя на меня сверху. Я перевожу свои глаза с мамы на лицо папы — он тихо опускается на колени. Выглядел он точно так же, как на свадебных фото.       Папа молча продолжает смотрет на меня, а я машинально протягиваю руку и касаюсь его щеки — точно так же, как в то самое утро, когда он больше не проснулся, и его забрали у меня.       Его взгляд задерживается на моих глаза, а губы медленно изгибаются в тёплой улыбке... и внезапно — я просыпаюсь от этого сна.       По щекам текут слёзы, а в голове один вопрос — была ли эта встреча настоящей? Пришёл ли он действительно, и удастся ли мне когда-нибудь снова его увидеть?

«Когда ты чего-нибудь желаешь, вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы твое желание сбылось».

Автор: Пауло Коэльо, «Алхимик»

«Всегда сбывается то, во что вы верите;

вера материализует мысли».

Автор: Фрэнк Ллойд Райт