Роннебург

Лена открыла дверь офиса ровно в восемь тридцать. Запах свежезаваренного кофе из кухонки на втором этаже уже проник в коридор, смешавшись с ароматом дешевого освежителя воздуха, который охранник Петрович ставил у входа каждое утро. Она сняла плащ, на улице накрапывал мелкий октябрьский дождь и повесила его на вешалку у двери. Кабинет встретил ее привычной тишиной. Два стола напротив друг друга, окно с видом на серые пятиэтажки и детскую площадку внизу, где облезлые качели раскачивались на ветру. Справа стол Лены, слева стол Наташи. Лена опустилась на свое кресло и включила компьютер. Монитор загудел, оживая. Она достала из сумки термос с чаем, который заваривала дома, крепкий черный с бергамотом и налила в кружку. Пар поднялся вверх, и на мгновение она закрыла глаза, вдыхая этот запах. Единственное, что помогало ей собраться по утрам в последние три недели. Три недели назад Наташа сказала: «Мне нужно побыть одной. Разобраться в себе.» Лена тогда молчала, стоя посреди их, теперь уже только Наташиной, квартиры на улице Вавилова. Молчала, пока Наташа складывала ее вещи в сумку: джинсы, свитера, косметичку, зубную щетку. Даже тот дурацкий плюшевый кот, которого они купили на ярмарке прошлой весной. «Разобраться в себе» — звучало как приговор. И теперь они сидели в одном кабинете. Восемь часов в день, пять дней в неделю. Лена открыла глаза и посмотрела на пустой стул напротив. Наташа всегда приходила к девяти, иногда позже. Говорила, что не жаворонок. Лена знала, просто любила подольше поспать, зарывшись лицом в подушку, а потом вскакивала в последний момент и мчалась на работу, не позавтракав. Сколько раз Лена готовила ей завтрак заранее, оставляла на столе с запиской… Она покачала головой, прогоняя воспоминания, и открыла почту. Семнадцать новых писем. Отчеты, согласования, какая-то ерунда от бухгалтерии. Она начала читать, но буквы расплывались перед глазами. В коридоре послышались шаги. Лена узнала их сразу, быстрые, легкие, Наташины каблуки по линолеуму. Сердце сжалось, и она уставилась в экран, делая вид, что полностью поглощена работой. Дверь открылась. — Доброе утро, — голос Наташи прозвучал ровно, почти официально. — Утро, — Лена не подняла глаз от монитора. Наташа прошла к своему столу. Запах ее духов, что-то цветочное, с нотками ванили, накрыл Лену, как волна. Эти духи она подарила ей на день рождения полгода назад. Наташа до сих пор их носила. Лена сглотнула и продолжила смотреть в экран, хотя уже не видела ни одного слова. Это будет долгий день. *** Лена допивала уже остывший чай, когда в кабинет ворвался их начальник отдела Сергей Петрович. Лицо у него было красное, а в руках он сжимал распечатанные документы. — Кто из вас готовил контракт с «Волганпромом»? — его голос был опасно тихим. Лена выпрямилась в кресле. Наташа замерла, побледнев. — Я, — тихо сказала Наташа. — То есть… мы. Вместе. — Вместе? — Сергей Петрович швырнул бумаги на стол Наташи. — Тогда объясните мне, как в пункте 4.2 появилась сумма в триста тысяч вместо трехсот миллионов? А? И как никто из вас не заметил, что в приложении перепутаны реквизиты? Их юристы только что позвонили. Они в ярости! Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Контракт. Она помнила — Наташа принесла ей его на проверку в прошлую пятницу, но Лена… она просто не смогла. Села, открыла файл, посмотрела на первые строчки и закрыла. Не могла заставить себя вчитываться в текст, который набирали Наташины руки. Просто кивнула и сказала: «Все нормально». — Это моя ответственность, — Наташа встала. — Я готовила документы, я и виновата. — Вы работаете вдвоем! — рявкнул Сергей Петрович. — Взаимопроверка для чего? Чтобы такие ляпы пропускать? Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Повисла тяжелая тишина. — Спасибо за поддержку, — Наташа повернулась к Лене, и в ее голосе звенел металл. — Ты даже не попыталась ничего сказать. — А что я должна была сказать? — Лена медленно поднялась. — Что я проверяла? Соврать? — Ты могла сказать, что это была общая работа! — Но это не так, — Лена услышала, как ее собственный голос становится громче. — Ты готовила контракт. Я должна была проверить, но не сделала этого. Моя вина. — Твоя вина?! — Наташа обошла свой стол и шагнула ближе. — Ты специально! Ты просто решила подставить меня! — Что?! — Лена не верила своим ушам. — Ты серьезно? — Я прекрасно вижу, как ты на меня смотришь! — глаза Наташи блестели от ярости или слез, Лена не могла понять. — Ты злишься, что я с тобой рассталась, и теперь мстишь! — Мстишь? — Лена почувствовала, как в ней что-то ломается. — Я вообще-то пыталась сделать вид, что все нормально! Что могу работать рядом с тобой, как будто ничего не было! Как будто ты не выставила меня из квартиры с одной сумкой! — Я не выставляла! Я просила тебя дать мне время! — Три недели, Наташа! Три недели я сижу напротив тебя и делаю вид, что мне не больно! — голос Лены сорвался. — А ты хочешь, чтобы я еще и твои ошибки исправляла? Мы больше не пара! Значит, я не обязана страховать твои рабочие косяки! Наташа отступила, словно получив пощечину. — Значит, так, — она медленно выговорила каждое слово. — Понятно. В этот момент на столе Лены завибрировал телефон. Она глянула на экран — «Мама». Обычно мать звонила по вечерам. Что-то случилось? — Мне нужно ответить, — Лена схватила телефон и вышла в коридор, не дожидаясь ответа. — Мам, что случилось? — Леночка, привет! — голос матери был бодрым и радостным. — Ничего не случилось, все хорошо! Слушай, я тут подумала… ты давно ко мне не приезжала. Помнишь, обещала навестить? Лена прислонилась к стене. Мать уехала в Германию пять лет назад, вышла замуж за немца Ханса, перебралась в маленький городок Роннебург недалеко от Франкфурта. Лена действительно давно собиралась, но все как-то не складывалось. — Мам, я на работе сейчас… — Я знаю, знаю, поэтому звоню! Я уже все решила. Купила тебе билет на послезавтра, в среду. Вылет из Саратова в Москву утром, а оттуда прямой рейс во Франкфурт. Я тебя встречу на вокзале, это всего сорок минут на электричке от аэропорта до Роннебурга. И представляешь — я уже созвонилась с твоим Сергеем Петровичем! — Что?! — Лена оторвалась от стены. — Ну, он же у вас главный? Я нашла номер офиса, позвонила, объяснила ситуацию. Сказала, что ты давно не брала отпуск, что мне нужна помощь с ремонтом — ну, я немного приукрасила, — мать засмеялась. — Короче, он согласовал тебе неделю! С завтрашнего вторника по следующий понедельник. Считай, что почти девять дней с выходными! Лена молчала, переваривая информацию. Мать действительно позвонила ее начальнику? Купила билет? Просто взяла и решила за нее? Обычно это бесило. Мать всегда была такой — решительной, напористой, не спрашивающей разрешения. Но сейчас… Лена обернулась к двери кабинета. Оттуда не доносилось ни звука. Наташа, наверное, сидела за своим столом, злая и обиженная. Впереди еще столько рабочих дней, недель, месяцев в этом душном кабинете, пропахшем ее духами и тяжелым молчанием. — Мам, — медленно произнесла Лена, — а во сколько вылет? — В девять утра по Саратову! Успеешь спокойно собраться. Билет я скину тебе на почту, электронный. Леночка, я так рада! Ты увидишь, как тут красиво осенью! И развеешься немного, отдохнешь. Развеешься. Отдохнешь. Лена закрыла глаза. — Хорошо, мам. Спасибо. Я приеду. — Умница моя! Целую тебя! Жду с нетерпением! Мать отключилась, а Лена еще несколько секунд стояла в коридоре, прижимая телефон к груди. Потом глубоко вдохнула и вернулась в кабинет. Наташа сидела за своим столом, уткнувшись в монитор. Спина напряженная, плечи приподняты. — Мне дали неделю выходных, — Лена прошла к своему столу и начала складывать вещи в сумку. — С завтрашнего дня. Уезжаю к матери в Германию. Наташа обернулась. На ее лице мелькнуло что-то — удивление? испуг? — но она быстро взяла себя в руки. — Ну и хорошо, — ровно сказала она. — Отдохнешь. — Да, — Лена застегнула сумку и взяла плащ. — Отдохну. Она вышла из кабинета, не оглядываясь, чувствуя на себе взгляд Наташи. Пусть злится. Пусть думает, что хочет. Лена устала. И, может быть, неделя вдали от всего этого — от офиса, от Саратова, от Наташи — это именно то, что ей сейчас нужно. *** Аэропорт Гагарина встретил Лену привычной суетой. Она прошла регистрацию, сдала в багаж одну большую сумку, наспех собранную вчера вечером и направилась к контролю безопасности. Очередь двигалась медленно. Впереди семья с тремя детьми: младший орал, средний пытался залезть на ленту транспортера, старший играл в телефон. Мать выглядела измученной. Отец делал вид, что его это не касается. Лена достала из кармана телефон. Три непрочитанных сообщения. Она уже знала от кого, но все равно открыла. «Извини за вчера» — от Наташи, отправлено в 23:47. «Я не хотела так срываться» — 00:15. «Хорошего полета» — 07:33, сегодня утром. Лена заблокировала экран, не отвечая. Не сейчас. Может, не никогда. Контроль пройден, паспортный контроль тоже. Лена купила в зале ожидания невкусный, водянистый, но горячий кофе и села у окна. Снаружи моросил дождь, серый и унылый, совсем по-октябрьски. Самолет до Москвы взлетел вовремя. Полтора часа Лена смотрела в иллюминатор на облака, слушая музыку в наушниках. В Домодедово была пересадка на три часа. Она бродила по терминалу, разглядывала витрины duty free, пила еще один кофе. Рейс во Франкфурт объявили в 14:20. Лена заняла свое место у окна и приготовилась к долгому перелету. Три с половиной часа над Россией, Беларусью, Польшей, Германией. Она спала урывками, просыпалась от объявлений стюардессы, снова засыпала. Когда самолет пошел на посадку, за окном уже темнело. Огни Франкфурта расползались внизу, яркие и четкие. *** Мама встречала ее у выхода из зоны прилета с табличкой, на которой было написано «Моя Леночка» разноцветными маркерами. Лена не знала, смеяться ей или плакать. — Мамуль, — она обняла ее крепко, вдыхая знакомый запах духов «Шанель» — мама носила их сколько Лена себя помнила. — Доченька моя! — мать отстранилась, оглядывая ее с ног до головы. — Ты так похудела! Что ты там ешь вообще? — Нормально ем, — Лена улыбнулась первый раз за последние дни. — Ничего, я тебя откормлю. Пошли, Ханс ждет на парковке, он не смог зайти, там какие-то проблемы с пропуском. Они вышли в прохладный вечер. Пахло дождем и осенней листвой. Ханс действительно ждал у машины, высокий, седой, в очках. Когда увидел Лену, широко улыбнулся. — Елена! Willkommen! — он обнял ее по-отечески. — Как долетела? — Хорошо, спасибо. — Отлично! Поехали домой, да? Твоя мама весь день готовила. Дорога до Роннебурга заняла действительно минут сорок. Лена смотрела в окно на аккуратные немецкие домики, ухоженные газоны, велосипедные дорожки. Все было таким… правильным. Ровным. Спокойным. Дом матери и Ханса оказался двухэтажным, с красной черепичной крышей и маленьким садом. Когда они вошли, Лену накрыл запах яблочного пирога. — Я испекла твой любимый, — мама улыбнулась. — Но сначала покажу тебе комнату, отдохнешь, разберешь вещи, а потом поужинаем. Комната на втором этаже была светлой и уютной. Большая кровать, письменный стол у окна, шкаф. И окно выходило в сад. — Спасибо, мам, — Лена обняла ее снова. — Правда, спасибо. — Отдыхай, солнышко. Если что — мы внизу. *** На следующий день Лена проснулась поз дно, часов в одиннадцать. Солнце лилось в окно, и впервые за долгое время ей не хотелось натягивать одеяло на голову и лежать до вечера. После завтрака, точнее, позднего обеда, она вышла в сад. Мать с Ханом уехали в город по делам, оставив ее одну. Сад был небольшой, но ухоженный. Яблони уже почти сбросили листья, под ногами шуршала влажная листва. В углу, между двумя деревьями, был натянут гамак. Рядом росли последние осенние цветы, какие-то желтые и фиолетовые, Лена не разбиралась в названиях. Она легла в гамак, укрывшись пледом, который предусмотрительно оставила мать. Покачивалась, глядя на небо сквозь ветви. Пахло сыростью, землей, увядающими цветами. Где-то вдалеке лаяла собака. Лена закрыла глаза. Здесь было хорошо. Тихо. Никакой Наташи за соседним столом, никаких отчетов и контрактов, никаких запахов ее духов. Она провела в гамаке больше часа, почти задремав, когда услышала, как вернулась машина. — Лена! — мать выглянула из кухонного окна. — Мы сегодня вечером идем в ресторан! Ханс хочет показать тебе одно местечко, очень уютное. Будь готова к семи! *** Ресторан назывался «Zum Löwen» — «У Льва» — и находился в центре Роннебурга, в старинном здании с деревянными балками на фасаде. Внутри пахло жареным мясом, свежим хлебом и чем-то пряным, может, глинтвейном. Их провели к столику у окна. Лена села, разглядывая интерьер: теплый свет, каменный камин в углу, деревянные столы с клетчатыми скатертями. Уютно. — Здесь подают лучшие шницели в округе, — Ханс открыл меню. — И просто божественный картофельный салат. Лена кивнула, просматривая карту. Мать что-то рассказывала о своих соседях, о планах на выходные, но Лена слушала вполуха. И тут она подняла глаза. За соседним столиком, чуть поодаль, сидели две женщины. Одна постарше, темноволосая, в строгом пиджаке. А вторая… Блондинка. Волосы до плеч, светлые, почти белые. И глаза, даже на расстоянии Лена видела, что они голубые. Ярко-голубые, как летнее небо. Она была в простом сером свитере, без украшений, волосы распущены. Говорила что-то своей спутнице, улыбаясь. И вдруг обернулась. Их взгляды встретились. Лена почувствовала, как что-то сжалось в груди. Блондинка смотрела на нее секунду, две, три, а потом медленно улыбнулась. Не кокетливо, не заигрывая. Просто… тепло. Лена едва заметно кивнула в ответ и отвела взгляд, чувствуя, как горят щеки. — Лена, ты меня слушаешь? — мать махнула рукой перед ее лицом. — Что? Да, конечно, — Лена поспешно уткнулась в меню. Но периферийным зрением все равно видела тот столик. Видела, как блондинка снова засмеялась, как откинула волосы за плечо, как взяла бокал с вином. «Успокойся, — приказала себе Лена. — Это просто красивая женщина. И она явно с кем-то». Но когда официант принес их заказ, она все равно не удержалась и снова взглянула туда. Блондинка как раз расплачивалась. Темноволосая женщина уже встала, надевая пальто. Сестры? Подруги? Они вышли из ресторана, и Лена проводила их взглядом. — Ну что ты все туда смотришь? — мать нахмурилась. — Еда остывает. — Прости, — Лена взяла вилку. Но мысли были уже совсем не о шницеле. *** — Сегодня в городе осенняя ярмарка, — за завтраком объявила мать, намазывая масло на свежую булочку. — Пойдем? Там всегда так интересно! Мед, варенье, выпечка, всякие поделки. И глинтвейн! Лена пожала плечами. Ей было все равно куда идти, лишь бы не сидеть в четырех стенах, думая о Наташе. А за последние два дня она поймала себя на этом уже раз десять. — Конечно, пойдем. *** Ярмарка развернулась на главной площади Роннебурга, у подножия старинной крепости, чьи серые башни возвышались над городом. Лена еще вчера заметила этот замок, он был виден почти отовсюду, величественный и немного мрачноватый. Площадь была заполнена людьми и палатками. Десятки, нет сотни разноцветных навесов: красные, желтые, зеленые, полосатые. Запахи смешивались в головокружительный коктейль: свежеиспеченные крендели, жареные каштаны, пряный глинтвейн с корицей, медовые пряники, копченая колбаса, яблочный штрудель. Повсюду звучала музика, где-то играла живая группа с аккордеоном и скрипкой, народные немецкие мелодии, заставляющие людей притоптывать в такт. Дети бегали с разноцветными воздушными шарами, визжали и смеялись. Продавцы зазывали покупателей, расхваливая свой товар. — Frische Äpfel! Beste Äpfel! — кричал толстый краснолицый мужчина возле палатки с яблоками всех сортов и размеров. Они лежали горками: красные, зеленые, желтые, в деревянных ящиках и плетеных корзинах. Рядом палатка с сырами целая стена ароматов, от мягкого сливочного до резкого острого. Женщина в традиционном баварском платне, дирндле, предлагала попробовать кусочки на деревянных шпажках. — Schau mal! — мать потянула Лену к прилавку с вязаными вещами. Шарфы, шапки, варежки всех цветов радуги свисали с веревок. — Тебе надо взять что-нибудь теплое, зима скоро. Лена рассеянно перебирала шарфы, а сама оглядывалась по сторонам. Краски, звуки, запахи — все это было ярким, живым, таким непохожим на серый саратовский октябрь. Они двинулись дальше, мимо палатки с деревянными грушками, точеные фигурки животных, куклы в национальных костюмах, резные шкатулки. Мастер прямо на месте вырезал что-то из куска дерева, и стружки падали к его ногам светлыми завитками. — О, смотри, мед! — мать остановилась у большого стенда, где стояли десятки банок с медом разных оттенков: от почти белого до темно-янтарного. Липовый, акациевый, каштановый, лесной, с орехами, с прополисом. — Возьму-ка я себе пару баночек. Пока мать беседовала с продавцом, высокой женщиной в фартуке, Лена отошла чуть в сторону, к палатке с выпечкой. Там продавались пряники в форме сердечек с надписями глазурью, штрудели, пироги с яблоками и вишней. Запах корицы и ванили был таким насыщенным, что кружилась голова. — Guten Tag! Möchten Sie probieren? — продавщица протянула ей кусочек яблочного пирога на салфетке. — Danke, — Лена взяла, откусила. Сладость растеклась во рту вместе с кислинкой яблок и хрустящей корочкой. Она жевала, глядя на толпу, и вдруг замерла. Блондинка, из ресторана. Она стояла метрах в десяти, у палатки с керамикой, и рассматривала расписные тарелки. На ней была длинная бежевая куртка, джинсы и высокие коричневые сапоги. Волосы собраны в небрежный хвост, из которого выбивались светлые пряди. Рядом с ней стоял высокий пожилой мужчина, с седыми волосами и такими же, как у нее, голубыми глазами. Он что-то говорил, показывая на одну из тарелок, и блондинка смеялась, качая головой. Отец. Определенно отец. Лена видела это в том, как он касался ее плеча, в том, как она к нему прислонялась, в одинаковом наклоне их голов. Лена застыла с пряником в руке, не в силах оторвать взгляд. И в этот момент блондинка обернулась. Снова. Их взгляды встретились снова. На этот раз блондинка не просто улыбнулась. Она посмотрела на Лену удивленно, потом ее брови приподнялись — узнала? — и улыбка стала шире, теплее. Почти… радостной? Лена почувствовала, как сердце делает кувырок. Блондинка сказала что-то отцу, и он тоже посмотрел в сторону Лены, улыбаясь по-доброму. Потом они вдвоем направились к соседней палатке. «Господи, что это было?» — Лена судорожно сглотнула остатки пряника. — Лена! — мать появилась рядом с двумя пакетами. — Я купила мед и еще вон там, — она показала на палатку с вареньем, — хочу взять вишневого. Пошли со мной? — Я… можно я тут посмотрю? — Лена кивнула на палатки вокруг. — Встретимся минут через десять? — Хорошо, только далеко не уходи, здесь легко потеряться, — мать помахала рукой и нырнула в толпу. Лена медленно двинулась в ту сторону, где видела блондинку с отцом. Сердце колотилось неровно. «Что я делаю? Это глупо. Она просто… просто женщина на ярмарке». Но ноги несли ее вперед. Она обошла палатку с керамикой, прошла мимо стенда с украшениями, серебряные браслеты и кольца сверкали на бархатной подушке. Толпа сгустилась, и Лена потеряла их из виду. Постояла, вертя головой, чувствуя себя идиоткой. Ну конечно. Куда они делись в этой толчее? Она вздохнула и развернулась, чтобы идти искать мать. — Лена! Вот ты где! — мать появилась с новыми пакетами. — Я купила варенье и еще вон там пряников взяла. Смотри какие красивые! — она показала пакет с пряниками в форме сердечек. — Красивые, — рассеянно согласилась Лена, краем глаза все еще пытаясь найти в толпе блондинку. — Ты что-то не здесь, — мать посмотрела на нее внимательно. — Все в порядке? — Да, все хорошо. Просто… устала немного. — Тогда пойдем домой? Выпьем чаю с этими пряниками? — Давай. Они двинулись к выходу с ярмарки, и Лена обернулась напоследок. Где-то там, в этой пестрой толпе, была она. Блондинка с голубыми глазами. Лена даже не знала ее имени. Но почему-то не могла выбросить ее из головы. И мысли о Наташе отступили, вытесненные образом незнакомки, которую она видела всего дважды и с которой не обмолвилась ни единым словом. *** Неделя в Германии пролетела слишком быстро. Лена провела ее в тихом размеренном ритме: прогулки по окрестностям Роннебурга, поездка к замку, посещение местного музея, долгие вечера с мамой за чашкой чая и разговорами ни о чем. Мать не расспрашивала о Наташе. Может, Ханс что-то ей сказал, а может, она просто чувствовала, что не время. Лена была благодарна за это молчаливое понимание. Но при этом она постоянно ловила себя на том, что высматривает в толпе светлые волосы и голубые глаза. В кафе, куда они заходили попить кофе. В книжном магазине, где Лена купила несколько немецких романов. На улицах маленького города. Блондинка больше не появлялась. «Глупо, — говорила себе Лена. — Ты даже не знаешь ее. Просто красивая женщина, которую ты видела дважды. Забудь». Но забыть не получалось. *** Самолет приземлился в Саратове в пятницу вечером. Небо было серым, моросил дождь, типичный ноябрь. Лена взяла такси и доехала до своей квартиры — однушки на Вавилова, которую снимала последние три месяца, после того как съехала от Наташи. Квартира встретила ее тишиной и запахом затхлости. Лена открыла окно, разобрала чемодан, приняла душ. Села на диван с чашкой чая и уставилась в телефон. Двадцать три непрочитанных сообщения. Большая часть от Наташи. «Ты вернулась?» «Лен, ну напиши хоть что-нибудь» «Мне очень жаль. Правда» «Можем встретиться? Поговорить?» Лена заблокировала экран, не отвечая. Не сегодня. Не сейчас. *** Суббота началась с того, что Лена обнаружила пустой холодильник. Совсем пустой, только бутылка воды и полупустая банка огурцов. — Отлично, — пробормотала она, натягивая джинсы и свитер. Ближайший супермаркет «Перекресток» был в десяти минутах ходьбы. Лена взяла сумку и вышла на улицу. Ноябрьская Саратов встретил ее холодным ветром и лужами. Она шла, кутаясь в куртку, думая о том, что в понедельник выходить на работу. Снова видеть Наташу. Снова сидеть с ней в одном кабинете. Снова делать вид, что все нормально. В супермаркете было тепло и людно, суббота, все закупаются на неделю. Лена взяла тележку и двинулась по рядам. Хлеб, молоко, творог, яйца. Овощи: помидоры, огурцы, перец. Курица. Макароны. Она остановилась у стеллажа с крупами, выбирая между гречкой и рисом, когда услышала за спиной звук, чья-то тележка врезалась в ее с глухим стуком. — Извините! — женский голос, с легким акцентом. Лена обернулась. И замерла. Блондинка. Та самая блондинка из Роннебурга стояла перед ней с виноватой улыбкой, держась за свою тележку. На ней была синяя куртка, волосы распущены, щеки розовые от холода. И те же невероятно голубые глаза, которые Лена видела во сне последние несколько ночей. Они уставились друг на друга. — Это… — блондинка первой нашлась, и ее глаза расширились от изумления. — Не может быть. — Вы… — Лена не верила своим глазам. — Что вы… как? Блондинка тихо, удивленно засмеялась, прикрывая рот рукой. — Я не понимаю. Вы… из Роннебурга? Я видела вас там. В ресторане. На ярмарке. — Она говорила по-русски, с заметным, но милым акцентом, подбирая слова. — Да, — Лена кивнула, все еще не веря. — Я была там у мамы. А вы… вы живете здесь? В Саратове? — Да, — блондинка улыбнулась шире. — Я переехала год назад. Из Германии. Это… — она покачала головой, — какое совпадение! Нет, не совпадение. Чудо какое-то. Они стояли посреди продуктового ряда, и люди обходили их, бросая недовольные взгляды, но ни Лена, ни блондинка не обращали на это внимания. — Меня зовут Анастасия, — протянула руку блондинка. — Настя. Вообще-то, меня в Германии все звали Анастасией полностью, но здесь… Настя проще, да? — Лена, — их пальцы соприкоснулись, и Лена почувствовала то же тепло, что и в своих фантазиях о том знакомстве, которое не случилось на ярмарке. — Елена, но все говорят Лена. — Лена, — Настя повторила, не отпуская ее руку. — Очень приятно. Наконец-то. Я думала о вас… о тебе. После ярмарки. Жалела, что не подошла, не познакомилась. — Я тоже, — призналась Лена тихо, чувствуя, как сердце колотится. — Я тоже думала. — Это судьба, наверное, — Настя наконец отпустила ее руку, но не отводила взгляда. — Встретиться дважды в разных странах. Какова вероятность? — Почти нулевая, — Лена улыбнулась. — А вот случилось, — Настя оперлась на тележку, глядя на нее с неприкрытым любопытством и чем-то еще, что заставило Лену покраснеть. — Ты давно здесь живешь? — Всю жизнь. Родилась в Саратове. — А я только год, — Настя сделала смешную гримасу. — Русский язык еще учу. Извини, если говорю странно. — Нет, ты очень хорошо говоришь, — заверила ее Лена. — Спасибо, — Настя улыбнулась. — Слушай, я знаю, это немного… внезапно, но… может, выпьем кофе? Сейчас? Тут рядом есть кофейня. Если ты не занята, конечно. Лена посмотрела на свою полупустую тележку, потом на Настю. На ее надеющийся взгляд, на эту улыбку. — Да, — услышала она свой собственный голос. — Да, конечно. С удовольствием. Улыбка Насти стала ослепительной. — Отлично! Давай тогда быстро доберем что нужно и пойдем? Я угощаю. — Не обязательно… — Обязательно, — Настя подмигнула. — В Германии так принято. Кто приглашает, тот и платит. Они быстро закончили покупки, Лена едва помнила, что положила в тележку, все внимание было приковано к женщине рядом с ней. Они болтали о всякой ерунде: о погоде (в Саратове холоднее, чем в Роннебурге), о продуктах (Настя жаловалась, что не может найти нормальный немецкий хлеб), о районе (Настя жила в пяти минутах отсюда). На кассе Лена поймала себя на том, что улыбается, и не может перестать. Они вышли из супермаркета, и Настя показала в сторону небольшой кофейни через дорогу. — Вон там. «Кофе Хауз». Я там иногда сижу, работаю. — Работаешь? — Да, удаленно. Переводчик. Немецкий, английский, русский, — Настя пожала плечами. — Поэтому могу работать откуда угодно. Вот и решила попробовать пожить в России. Мама русская, отец немец, ты видела его на ярмарке, да? — Да, видела. — Он приезжает иногда навестить меня. Вот был в октябре, — Настя открыла дверь кофейни, пропуская Лену вперед. — Так что я наполовину русская. Но всю жизнь прожила в Германии, поэтому акцент никуда не девается. Внутри было тепло, пахло кофе и корицей. Они заказали капучино и уселись за столик у окна. — Расскажи про себя, — Настя обхватила чашку ладонями и посмотрела на Лену с неподдельным интересом. — Чем занимаешься? Работаешь? — Работаю, — Лена кивнула. — В торговой компании. Менеджер по работе с клиентами. — Нравится? Лена задумалась. — Раньше нравилось. — А сейчас? — Сейчас… сложно, — Лена посмотрела в окно на серый ноябрьский Саратов. — Там работает человек, с которым у меня… непросто сложилось. — Понятно, — Настя кивнула, не настаивая на подробностях. — Бывает. У меня в Германии тоже был похожий опыт. Пришлось даже сменить работу в итоге. Лена взглянула на нее. В голубых глазах было понимание. И что-то еще, что-то, что заставило ее спросить: — А почему ты переехала в Россию? В Саратов? Настя помолчала, вращая чашку в руках. — Хотела начать заново, — тихо сказала она. — Свежий старт. Новое место, новые люди. После… после расставания. Мне нужно было сменить обстановку полностью. — Понимаю, — Лена кивнула. Их взгляды встретились, и в воздухе повисло что-то невысказанное, но понятное обеим. — Так что я тебя понимаю, — Настя улыбнулась грустно. — Непростые отношения на работе — это тяжело. — Очень, — согласилась Лена. Они выпили свой кофе, разговаривая обо всем и ни о чем. Настя рассказывала про Роннебург, про замок, который Лена видела, про свое детство. Лена делилась историями про Саратов, про волжскую набережную, про консерваторию. Время летело незаметно. Когда они вышли из кофейни, стемнело. — Мне нужно идти, — Настя неохотно натянула сумку на плечо. — Но… можем встретиться еще? Если хочешь? — Хочу, — Лена ответила без раздумий. — Тогда давай обменяемся номерами? Они достали телефоны, и Лена внесла новый контакт: «Настя». — Напишу тебе завтра? — Настя посмотрела на нее, и в ее взгляде было столько тепла, что у Лены перехватило дыхание. — Напиши. — Обязательно, — Настя шагнула ближе и неожиданно обняла ее — быстро, по-дружески, но Лена успела вдохнуть ее запах: что-то свежее, цветочное, с нотками цитруса. — Спокойной ночи, Лена. — Спокойной ночи, Настя. Они разошлись в разные стороны, и Лена шла домой, чувствуя, как улыбка не сходит с ее лица. Дома она разобрала покупки, приняла душ и легла в кровать. Телефон завибрировал. Сообщение от Насти: «Я дома. Все еще не верю, что мы встретились. Это какая-то магия 😊» Лена улыбнулась и написала в ответ: «Магия. Спи хорошо» «И ты 💙» Лена положила телефон на тумбочку и закрыла глаза.