Всё ради Пандоры

      В криокапсуле не снятся сны… Ты просто засыпаешь, а потом просыпаешься через 6 лет. Это круче, чем самая лютая дурь или ящик качественного виски, по мнению Нила.       Натаниэль уже упоминал, что ему нравится имя его брата?       В любом случае, это уже его имя. Нил не хотел иметь ничего общего со своей прошлой жизнью. Отец в одной из самых жестоких тюрем в Америке — ADX Florence. Ещё в 2000-х годах эта тюрьма считалась супермаксимально безопасной. А теперь… Что ж, Нил реально надеялся, что отца это остановит хоть на пару десятков лет.       Дядя Стюарт помог быстро и качественно сменить документы. Нил не хотел прикидываться тем, кем он не является, надоело за столько лет. Поэтому все серьёзные люди знали, что это не тот Нил, что им нужен. А обычные учёные… Нил уже приготовил базовый ответ на их вопросы: «Я его брат, а всё остальное не ваше дело».       Новая жизнь, новая планета, новое имя, новая работа и деятельность. Нил надеялся, что это поможет ему не наделать старых ошибок и пройти свой путь без приключений. Хотя, конечно же, как это Натаниэль и без приключений? Ещё и на Пандоре? Жаль, Мэри это уже не увидит.       Нил продал свою маленькую квартирку на отшибе города. В последний раз взглянул на свою кошку Король Пушистиков, передавая её семье Джостенов. Теперь племянница позаботится о его животинке. Она много мяукала и не хотела уходить из его рук. Видимо, знала девочка, что в последний раз видятся. Но, конечно же, животных нельзя брать с собой. Да и Нил бы не взял, не созданы кошки для Пандоры.       Прошёлся по своему городу. Нил знал, что не вернётся больше на Землю, ничего его тут не держит. Зашёл в бар, в котором тусил в мирное время. Это одно из последних мест, где от алкоголя не воняло острой синтетикой, пусть и приходилось платить втрое больше. Проехался по метро. Посмотрел на большие неоновые рекламные вывески и голограммы. Некоторые считали это искусством, но настоящее, душевное искусство уже давно стало чем-то неземным, классикой, то, что можно увидеть только в топовых музеях и галереях, где очереди на год вперёд и приписка: «Картины прошлого века».       Попрощался с той небольшой кучкой людей, которые искренне интересовались его жизнью. В основном женщины, что работали на отца, пытаясь выплатить свои вечные долги и кредиты. Возможно, у них был к нему какой-то своеобразный несуществующий материнский инстинкт. В любом случае, их задолженность всё ещё большая, а методов заработка всё меньше и меньше. Нил только надеялся, что они не станут продавать тела и останутся с той крохой достоинства и доброты. Он помог им немного, но это скорее капля в море. Вот такой он, современный мир.       На лавочке в парке с голографическими деревьями Нил взглянул на свой смартфон. В контактах несколько номеров, но важных всего два: мама и брат. Он задержал свой взгляд на последнем номере и почему-то сделал звонок. Послушал гудки, пока оператор нежным женским голосом не оповестил его о том, что абонент занят или не взял трубку. Задумался о том, как часто они созванивались в последнее время, и печально вздохнул. Совсем немного. А после ссоры вообще перестали напоминать друг о друге. Вторым избранным контактом стояла мама. Она была плохой мамой, но всё равно пыталась что-то делать. Сначала для них обоих, а потом кинула все силы на Натаниэля. Даже порывалась убежать, но разве можно убежать в мире, где глаза есть повсюду, а техники распознавания лиц достигли большого масштаба? Далеко бы они не убежали. Нил сделал глубокий вдох и нажал на кнопку вызова.       Разговор не вышел. Он был неловким, с шаблонными фразами. Возможно, мама, как и брата, начала считать его предателем, который бросает её. Ведь улететь на Пандору сродни смерти. Связь с человеком полностью обрывается, какую-то весточку возможно получить только раз в 12 лет, и как понять, что случилось за это время? Вероятность, что уже на следующий день после отправки письма человека собьёт машина велика, но получатель прочтёт только то, что отправитель нашёл свою желанную любовь и скоро женится.       Его племяннице будет уже 13 лет, когда он прилетит. А Марисса, возможно, найдёт нового мужчину. Кто знает? Натаниэль не горел желанием.       Единственное, о чём он жалел, это Стюарт. Не то чтобы они были хорошими дядей и племянником, но мужчина искренне желал ему добра. За все эти годы, когда отец измывался над Натаниэлем, Стюарт помогал как морально, так и материально, умудряясь не попасться на глаза родителям. И Нилу тоже. Но Нил неохотно принимал его помощь, да и отец меньше внимания обращал на него. Считал неспособным. Поэтому не сильно нуждался в поддержке со стороны.       А Натаниэль… Маленький Натаниэль видел в мужчине временную безопасность, тихую гавань и небольшую надежду на то, что тот вытянет его отсюда.       В их финальную встречу Стюарт задал только один вопрос: «Ты не пожалеешь?» «Нет.»       В ответ дядя обнял его в первый и последний раз и больше ничего не сказал. Когда Натаниэль уходил, он всё же поддался слабости и оглянулся. Стюарт провожал его влажными глазами. Возможно, единственный человек на Земле, который будет по нему скучать.

***

      Нил проснулся. Криокапсула неприятно отдавала в глаза синим светом, голова кружилась, а в желудке крутило… Криоболезнь, как же. Его немного готовили и провели несколько инструктажей, но это не помогло ему избежать побочек. Через несколько минут его потянуло вверх. Криокапсула открылась и ударила по глазам ещё более неприятным светом.       Кто-то на фоне орал: — Вы проспали 5 лет, 9 месяцев и 22 дня. Чувство голода и лёгкая слабость это нормально! Если почувствуете тошноту, воспользуйтесь специальными пакетами!       Чёрт, ему нужен пакет! Нил скрючился в этой невесомости, и работник, он же и орал, раскрыл широко глаза и мигом прилетел к нему с тем самым пакетом, о котором говорил. Нила непонятно чем вырвало. Уже можно шутить? Он ведь не ел целых 6 лет! Мужчина сочувственно похлопал по плечу и указал пальцем на его шкафчик.       Нил «полетел» к нему, если так можно сказать. Невесомость и тошнота плохо совместимы, но пакет в руке давал надежды. Главное не раскрыть его случайно, а то разлетится по всему отсеку. В шкафчике не было ничего особенного: парочка личных вещей по типу нескольких фоток с Земли (с годами Нил стал сентиментальнее), плеер с любимой музыкой, немного одежды, документы, да и всё. Больше не разрешали. Да Нилу и не надо.       Дальше пересадка шаттл, быстрый полёт, и вот уже им мужчина военный своим самым брутальным голосом (Нил надеялся, что он репетировал перед зеркалом) говорил очередной инструктаж: — Через 20 секунд вы потеряете сознание, а через 4 минуты жизнь. Сегодня никаких смертей, не портите мне отчёт.       Отчёт, как же. Ведь люди — это просто цифры на бумаге. Нил это понял ещё на Земле, с детства знал. Отец, кстати, любил бумагу, готов был за неё платить большие деньги. «В ней больше правды», — говорил он. Но бумага уже давно стала очередным пережитком прошлого.       Нил натянул эту маску, кстати, довольно-таки удобно прилегающую к лицу, и натянул на плечи большую сумку с вещами. — По моей команде бегом марш!       Чувствуется толчок от посадки, и открываются большие двери. Все встали и побежали к выходу в сторону здания. Нил не спешил. Это военные побежали, гонимые командой, а у него больше свободы, чтобы осмотреться.       Они приземлились на большой участок, похожий на выставку современной техники. Большие машины, куча людей в масках с оружием в руках сновали туда-сюда. Какие-то мужланы уже свистели и приветствовали новичков. Нил поднял взгляд на небо. Чистое, приятное, похожее на Землю. Если не обращать внимания на маску, то можно даже представить, что он на родной планете, где-то посреди поля, ветер ласкает его тело через лёгкую футболку и солнышко припекает голову. Впрочем, местное солнце реально припекало, а сильный ветер от аппарата сзади заставлял двигаться вперёд. Нил не знал, откуда у него такие фантазии, поля давно уже перестали существовать в их мире.       Мимо проехал массивный бульдозер. Интерес заставил проводить махину взглядом, но больше всего привлекали внушительные шины. Большие стрелы воткнуты в резину, одна — как всё его маленькое тело и ещё немного. Нил невольно вспомнил рост этих аборигенов. Под 3 метра роста, да? Он только сейчас это осознал. Если Нил не понравиться какому-то синему местному, то его поломают пополам одной левой. Хорошо, что он оператор. Внутри теплилась надежда, что хоть его аватарское тело будет приличного роста.       Тот брутальный дядя увидел, что Нил никуда не спешит, и крикнул сзади: — Особое приглашение нужно? Вперёд, умным людям таблички повесили!       Нил посмотрел назад и поборол резкое желание показать средний палец. И правда, впереди маячил «Начальный пункт», куда все и побежали, и один он залип на окружение. А что, только ему интересно?       Впрочем, пришлось идти. Внутри просторный зал, большие окна и таблички как в аэропорту. Туалет туда, сектор С сюда, впереди лестница и лифты. Женщина рядом указала на коридор. — Сейчас там проводят инструктаж, не опоздай, новичок.       Пора подсчитывать, сколько он пройдёт инструктажей за всё это время. Нил думал, что цифра будет внушительной. Дальше по коридору оказался поворот в ещё один просторный зал, и по куче людей стало понятно, что тут общий сбор новичков. Грозный мужчина по центру (очередной брутал) вещал новоприбывшим, которые расселись на скамейки где-нигде и внимательно слушали. — Вы больше не на Земле, где всегда можете позвонить своей мамочке и поныть о своей жалкой жизни. Вы на Пандоре. Синоним — самый жаркий ад, если вам так проще для восприятия, — военный махнул рукой, будто и за умных существ их не считал. — Тут любое существо, которое ползает, летает, скачет, хочет вас убить и сожрать на завтрак. Поэтому слушаем внимательно, мальцы, и крутим на зубок каждое слово.       Что ж. Добро пожаловать, Нил, теперь это твой новый дом.