Memoria in aeterna

Когда то ему казалось, что не имеет значения сколько крови на твоих руках. Солнце светит, лучи пробиваются через тонкую штору, противно щекоча нос и это единственное, что искренне раздражает Уэйда после очередного заказа. Он не помнит лиц, не помнит голосов и уж тем более их имён. Не помнит родинок, не помнит есть ли ямочки на чужих щеках и какой формы ноги - иксообразные или нет. Уэйд забыл лицо собственной матери, о каких заказанных неудачниках может быть речь? Память ни к чёрту, когда голову прошибает пуля четвёртый раз за день. Дырка во лбу сквозная, через неё можно просунуть трубочку или дилдо. Забавно. Часть мозгов вылетела на стену, это как минимум несколько месяцев его пережитых дней. Память часто восстанавливась, а также часто нет. Возможно Уэйд забудет свой любимый вкус печенья, а может и что-то поважнее - любимый фильм. Но это только в радость, он пересмотрит. Но что-то никогда не забывалось. К сожалению. Смерть Ванессы. Её розовый свитер по которому быстро и нескончаемо разрасталось красное пятно. Уэйд запомнил на ощупь мягкую ткань и противный железный запах. Но он всё чаще забывал её лицо. Приходилось смотреть на фотографии, чтобы вспомнить, как выглядела собственная жена. Уилсону роль вдовца не нравилась. Без любовных мук скучно. Дэдпул часто влюблялся в Человека-паука. Так было чуть ли не в каждой второй вселенной, уверен, в некоторых комиксах, хоть на прямую и не говорилось, и конечно же в фанфиках. Где Уэйд и находился, в рот ебать это творчество. Но не в этой. В этой вселенной Уэйду насрать на Человека-паука, он не дрожит от накаченной задницы, длинной шеи и тонких икр. Маска героя расплывалась в памяти, его образ не желал оставаться в голове. Какого костюм цвета? Раз Паук, то наверное чёрный. Да, настолько плохо. Уилсон не держал в себе ничего о нём. Не потому что не хотел, а потому что Паучок не запомнился ему. Не зацепил достаточно, чтобы не вылететь вместе с мозгами на обои. Уэйд также забыл, как оказался в башне Мстителей. Зачем, почему, кто ему позвонил или забрал силой. Сколько не напрягай извилины, воспоминания не желали возвращаться. Не запомнилось хмурое лицо Тони Старка. И к лучшему. Из того дня остался лишь один кадр и стираться не хотел, даже после автоматной очереди в висок. Вот Старк открывает дверь из прочного стекла, заводит Уэйда в лабораторию, дабы взять кровь на образец. Дэдпул не помнит зачем. Брюс Беннер, чьё имя Уилсон забывал с наглой периодичностью и просто звал его профессором, ну или ботаном. В тот не запомнившийся непримечательный день зародилось воспоминание, которое останется на долгие годы. Парень или мужчина, лет двадцати пяти, в белом длинном халате, пуговицы которого не хотели держаться и он просто повис на хозяине, как плащ. Этот образ отложился, так перманентно и ярко. Незагоревшая кожа, несмотря на палящее солнце, крепкие руки с выраженными венками, ближе к зеленоватому оттенку, а не синему. Запомнились взъерошенные каштановые волосы, которые чуть блестели от жира, огромные синяки под глазами, родинка чуть выше над бровью. Вид у парня-мужчины был уставший. Родинка такая маленькая, что Уэйд в ахуе, как вообще её рассмотрел. Уилсон не видел этого парня-мужчину больше четырёх лет. А потом вдруг позвонил Старку, чьё имя успел подзабыть и пришлось проверять в интернете, и узнал как звали помощника профессора. Питер Паркер. Выжглось прям на глазницах. Так Уэйд и жил, окончательно выбив из мозгов детство и армию, но не забывая странного парня-мужчину. Уилсон не запомнил Человека-паука в этой вселенной, не отложил в голове. Но влюбился в Питера Паркера. И так... Даже романтичнее? — Ты в порядке? — спрашивает Старк однажды, зашедший проведать свою главную подопытную крысу. Железный человек про себя отмечал, что депрессия Уэйда прогрессирует и интерес, связано ли это с регенерацией, как побочка, рос всё сильнее. А Уилсон и не сопротивлялся. Хотя при чём здесь регенерация, когда его жизнь просто так отстой? Уэйд поворачивает зарастающую голову, разглядывая Старка одним уцелевшим глазом. И блюёт кровью себе на грудь зрелища ради. И в этот день снова видит мужчину-парня, и то с какой нежностью тот берёт кровь из его изувеченной руки заставляет сердце стрельнуть. Уэйд зовёт его в бар, пропустить по стаканчику и Питер соглашается, аргументируя своё решение празднованием второго полученного диплома. Уилсон видит его в обычной одежде, джинсах и чёрной толстовке. И очаровывается ещё сильнее. Они разговаривают о семье. Уэйд молчит, потому что ебальник матери ускользает из мыслей, как песок из сжатого кулака. И вдруг заговорил. Вспомнил. Рассказывает, что его мать не удивилась, когда Уэйд связал свою жизнь с убийствами, отмечая, как дёргается глаз Питера. Как мать не удивилась, когда Уилсон привёл к ним сына дворовой шлюхи, заявляя, что они встречаются. И не удивилась, когда Уэйда первый раз посадили за убийство вожатого из лагеря, который к нему приставал. Мать вообще не удивлялась ничему, когда речь шла о сыне. Потому что... Это же Уэйд. Что он бы не сделал, мать уже об этом подозревала. Питер в тот вечер заваливается к Уилсону спать, ибо потерял ключи от квартиры. И остаётся. Так просто. Не спрашивая разрешения и уж тем более мнения Уэйда. Просто переносит свои вещи, проводит генеральную уборку и вкусно готовит. Уилсон вспоминает, что не ел уже месяц. Так они и живут. Как соседи. Уэйд следит за Питером непозволительно много, в тихушку проделав дырку в душе. И это единственное на что он способен. Потом находит костюм Человека-паука и что-то в голове щёлкает, меняется. Память возвращается. Вся. Обрушивается на Уэйда лавиной, прижимая к полу и заставляя вырывать кусочки мозга, через расхуеверченные ножом уши. Питер наблюдает за этим молча, а потом убирает кровь, занося Уэйда в ванную. Отмывает, бьёт по щеке наотмашь. Уэйд думал, что запомнил только то, как встретил парня в лаборатории и больше в его кочерыжке под названием голова не осталось. Оказалось он забыл. Забыл два года отношений с Питером, яростную драку перед расставанием, когда Уэйд не сдержал обещания и убил человека. Забыл, как выслеживал своего бывшего в Англии на протяжении двух лет. Вот так просто. Взял, да забыл. А теперь вспомнил. Дурак под влиянием разбитого сердца стёр всё, что могло напомнить о существовании Питера-Паучка. И однажды просто выбил память о нём выстрелом в лоб, оставив два года отношений высыхать на стене. Лишь их первая встреча закрепилась, вросла в тело. Питер наблюдаяя, как крутятся шестерёнки в голове его бывшего, не меняется в лице. Будто знал, что это случится. И не уходит. Выкидывает всё оружие. Уилсон наблюдает за этим с тоской, но не сопротивляется. Ложится в одну кровать с Уэйдом спать, обнимая за голову. И остаётся.