Званый ужин

Нолофинвэ хмурится, перечитывая письмо уже на десятый раз, если не больше. Убористый почерк, лаконичные тенгвы, лишённые каких-либо украшательств. Письмо определённо написано рукой его вечно хмурого племянника. Карнистр приглашает на обед. Просто так, без видимой причины. От своего собственного имени. Нолофинвэ перечитывает письмо ещё раз пять, но ни почерк, ни содержание не изменяются. Тогда Аракано тяжело вздыхает и решает, что вероятность того, что его убьют, если он проигнорирует приглашение, несколько выше, чем если примет. Карнистр не выглядит особенно счастливым, когда встречает своего гостя. Другой вопрос: выглядит ли он вообще счастливым хоть когда-нибудь? Он окидывает Аракано придирчивым взглядом и вместо приветствия сообщает: - Обувь туда. Нолофинвэ покорно разувается и ступает на мех шкур, разбросанных по полу вместо ковров. Раньше он здесь никогда не бывал, да и не удивительно. Морьо никогда не славился любовью к большим компаниям. Поэтому как только вырвался из-под родительского надзора, сколотил себе домик неподалёку от обители всех своих ближайших родственников и сбежал туда. Нолофинвэ не был уверен как часто сюда пускают хотя бы братьев самого Карнистра. На полке для гостевой обуви стояли сапоги Феанаро. Когда Нолофинвэ увидел их, ему стало не по себе. Какое-то время он мялся в прихожей, прежде чем войти в кухню. - Добрый вечер, брат, - сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Феанаро кивнул, но взгляда не удостоил. Он был всецело поглощён изучением узора на серебряной вилке. С точки зрения Аракано в пределах поля зрения брата было кое-что более достойное такого пристального внимания. Нет, не он сам конечно. Эру упаси, если честно, быть объектом любопытства Феанаро! На столе в тарелках дымилось и источало дивный аромат нежнейшее мясо, поданое с гарниром из тушёных овощей. От одного этого запаха рот наполнился слюной. Нолофинвэ сглотнул. Карнистр, заметив это, усмехнулся и жестом пригласил Аракано сесть напротив Феанаро. Сам же он занял место между ними, словно опасался, что если посадить их рядом, случится драка. Что, впрочем, не было так уж невероятно. - Так, может, ты объяснишь что происходит? - роняет Феанаро, когда они все сидят за столом. - Мне попался действительно хороший кусок мяса и я подумал, что было бы просто несправедливо сожрать его в одиночку. - Но почему мы делаем это именно таким составом? Карнистр усмехается. Его грубоватое лицо становится практически хищным: - Потому что я решаю, кто будет есть мясо, которое я приготовил. Нолофинвэ почему-то становится смешно от этого ответа и он фыркает. Это такая откровенная провокация. Морьо посадил Аракано за один стол со своим отцом и заявил что в своём доме он может ставить какие угодно ультиматумы. - Спасибо, Морьо, - он улыбается, стараясь звучать как можно более вежливо. - Мне действительно льстит, что ты счёл меня достойным этого мяса. - Карнистр чуть хмурится, прочитав насмешку в голосе своего гостя. Поэтому Аракано решает добавить то, что он действительно думает. - Оно пахнет просто великолепно. Я ещё не пробовал, но уверен, это будет вкусно. - Прошу тогда. Нолофинвэ уверен, что никогда не ел ничего более вкусного. Пока Феанаро уныло ковыряет свою порцию вилкой, он чувствует что почти готов расплакаться от удовольствия. - Не знал, что ты такой талантливый кулинар, - замечает Нолофинвэ, поднимая взгляд на их не очень радушного хозяина. - Что вообще ты обо мне знал? - пожимает плечами Карнистр. Нолофинвэ кивает и заводит разговор о методах готовки. Спустя три часа, когда их тарелки пусты, как и второй по счету заварник, они замечают, что Феанаро за весь вечер больше ничего не сказал, только пару раз жестом оказался от новой порции чая. На улицу братья выходят вдвоём. Молчание между ними такое тяжёлое, что трудно дышать. - Прости, - бормочет Аракано. Ему мучительно стыдно и не менее мучительно страшно, что теперь его обвинят ещё и в том, что он пытается украсть сына, а не только отца. - Замолчи и проваливай, - шипит Феанаро. Выглядит он так, словно готов разбить брату голову об ближайшую поверхность. Нолофинвэ ничего не остаётся кроме как замолчать и провалить. Поэтому когда спустя месяц он снова получает письмо от Морьо, он чувствует себя ещё более удивлённым. Неужели одного раза было мало? Чего он добивается? Кому пытается досадить? "Извини, - пишет он в ответной записке, - я не приду. Очень мило с твоей стороны, но пожалей своего отца". Когда после этого Карнистр приходит за ним сам, Нолофинвэ чувствует почти ужас. Морьо берёт его за локоть и доверительно сообщает, что без него вообще совсем никак, и, в конце концов, он берёт всю ответственность на себя. Ничего не остаётся, кроме как позволить отвести себя за локоть, сопровождаемого недоумевающими взглядами семьи. - Я не буду ходить за тобой каждый раз - говорит Карнистр. - Не надо за мной ходить. Как я мог знать, что отказы не принимаются? Морьо смеётся. Его смех резкий и какой-то скрежещущий. Нолофинвэ думает, что ему это подходит. Когда приходит Феанаро, Аракано обнаруживает себя достающим шарлотку из духовки. Каким образом племянник втянул его в процесс готовки, он не помнит. Помнит только чувство радостного интереса. Карнистр прекрасный хозяин. Посуда у него чистая до блеска, пыли, по крайней мере на видимых местах, Нолофинвэ не заметил, кругом шкуры или какие-то уютные тёплые мелочи. Находиться в его доме приятно, хотя Нолофинвэ все ещё не понимает чем заслужил право бывать в этом гнезде. Феанаро смотрит на него с таким презрением, что кажется, на кожу плеснули кислотой. К еде он демонстративно не притрагивается. Весь вечер злобно молчит и в конце концов уходит первым. Морьо качает головой. - Странно, мне казалось, это хорошая идея. - Какая идея? - Аракано зевает, согретый едой и беспредметной болтовнёй. Он даже представить не мог, что с вечно замкнутым Карнистром так легко говорить. - Мне казалось, что проблематично ненавидеть кого-то, кого ты видел что-нибудь жующим. - Что? Почему??? - Ну, процесс поглощения пищи делает тебя уязвимым. К тому же лицо ещё деформируется когда ты жуёшь, получается гримаска, - Морьо карикатурно надувает щеки и делает вид, что что-то сосредоточено жуёт. Аракано смеётся. - Сожалею, но Наро ненавидит меня во всем многообразии моих проявлений. Теперь, должно быть, ещё больше. Но спасибо за попытку. Ты сделал все, что мог. - Ещё не все, - Твёрдо заявляет Карнистр. В следующий раз Феанаро просто не приходит на встречу. Притащить его под руку не способен даже Карантир. Он приходит всклокоченный и обиженный. Раньше Нолофинвэ решил бы, что племянник в ярости, но стоило сойтись с ним немного ближе и стало очень легко читать оттенки эмоций на упрямом резко очерченном лице. Губы поджаты и дрожат, брови сведены к переносице. И без того конопатое лицо раскраснелось от переживаний. Нолофинвэ захотелось его утешить. Он касается пальцами напряжённой челюсти, вздрагивает от того какой неожиданно горячей оказалась кожа Морьо, чувствует, как его трясёт. Нолофинвэ ждал, что его ласку отвергнут, но Карнистр только чуть склоняет голову и втыкает свой острый подбородок в плечо Аракано, когда тот обнимает его. Карнистр вообще весь острый и нескладный. Жёсткие волосы торчат из косы и лезут в лицо им обоим. - Ну и ладно, - выплёвывает он так неожиданно, что Аракано вздрагивает. - Ну и ладно. И ладно. Я вообще его больше звать не буду, больно надо! - Он не пытается вырваться из объятий, но и не обнимает в ответ. - Тоже мне, униженный и оскорблённый. Мы и без него вообще прекрасно чай попьём. Попьём мы чай без него или не попьём? Нолофинвэ хочет спросить зачем в таком случае он сам здесь нужен, но Морьо, грустный раздосадованный Морьо в его объятиях кажется таким одиноким в этот момент, что вместо всего Нолофинвэ говорит: - Попьём. Конечно, попьём. Они сидят в молчании. Карнистр уныло выбирает мелкие косточки из рыбы, Аракано рассматривает его узловатые пальцы. Не хочется думать, что это прощание. Не думать об этом не выходит. Хочется найти такое слово, чтобы и племянника взбодрить и найти весомый повод вернуться. Но он никогда не был столь же красноречив, как Феанаро. Когда он собирается уходить, Морьо молча наблюдает за тем как он неестественно долго зашнуровывает сапоги. Шнурок все время путается и никак не хочет завязываться правильно. Наконец, Нолофинвэ выпрямляется и Карнистр, подавая ему руку тихо бросает: - Ну, тогда я жду тебя в пятницу? Аракано бросает в жар, потом в холод, потом он чувствует себя до неприличия окрыленным. Он пожимает горячую ладонь и кивает. - Тогда жди. Пока он идёт домой его штормит, как пьяного. В голове раз за разом прокручивается "ну, тогда я жду тебя в пятницу?", сказанное хрипловатым глубоким голосом Карнистра. Он знает, что Феанаро больше ни за что к ним не присоединится, но все ещё хочет видеть Аракано своим гостем. Нолофинвэ останавливается когда понимает, что переживает по этому поводу как-то уж слишком сильно. Он не любит лгать себе, но правда ему не нравится. "Нужно будет извиниться перед ним и прекращать это безумие", - решает он, опуская глаза, избегая взгляда жены. "Это уже слишком", думает он, прислонившись щекой к холодному окну в своей комнате. "Это вообще, совсем, никуда не годится", - думает он, ворочаясь в постели, не в силах уснуть. На кухне он сталкивается с Анайрэ. - Ты не спишь... - бормочет он. - Как и ты. Они пьют чай молча какое-то время, пока её тонкая мраморная ладонь не касается его запястья. - Расскажи мне. - Да нечего тут рассказывать, - бурчит Нолофинвэ и вопреки этому пускается в объяснения. Анайрэ смотрит на него внимательно, чуть удивлённо. Кивает, когда он доходит до сути. Добавляет чай в чашку. - Я думаю, - говорит она, когда он умолкает, - это может плохо кончиться. Или Феанаро решит, что это чистой воды предательство, или мальчику не понравится, как ты это трактуешь, или в конце концов, он остынет к тебе и разобьёт тебе сердце. - А ты? - вырывается у Нолофинвэ - А я... Буду ждать тебя дома всегда, когда ты почувствуешь, что это слишком для тебя. Когда ты заскучаешь по мне и вспомнишь, что у тебя есть жена, я буду здесь. Её нежная ладонь ободряюще сжалась на его запястье. - Я люблю тебя, - прошептал он. - Я знаю, - кивнула она. Повисло молчание, но оно больше не было тяжёлым. Теперь это была спокойная тишина дома. Аракано прижимает к губам изящную белую руку Анайрэ. О, каким виноватым он чувствует себя в этот миг! И все-таки он приносит бутылку хорошего вина из своих погребов, когда снова переступает порог дома Карнистра. Он ступает по шкурам и ему кажется, что они мягче, чем обычно. Ставит бутылку криво и она едва не падает. Когда Морьо за его спиной выразительно хмыкает, Нолофинвэ вздрагивает. - Ты что, пьян? - Нет... - Тогда что с тобой? Нолофинвэ сглатывает комок в горле. От чего-то он чувствует себя взволнованным. Его трясёт. Он не может говорить. Только судорожно вздыхает и падает на стул у стола. Закрывает глаза. - Эй, ты что? - Карнистр звучит испуганно. Нолофинвэ чувствует как он подходит. Опускается рядом на шкуры, кладёт ладони на колени Аракано, пытливо заглядывает в лицо. - Ты что? - повторяет он не дождавшись ответа. Аракано качает головой, чувствует себя полным кретином. - Прости, - сипит он. Язык не слушается. - Прости. Все в порядке. - Мгм, я вижу, - голос Морьо сочится сарказмом. Нолофинвэ медленно открывает глаза. Карнистр, непривычно бледный, смотрит на него в упор с нескрываемым беспокойством. Аракано думает о том, что Морьо вообще-то красив. Почему раньше ему так не казалось? Выразительный изгиб чёрных бровей притягивает взгляд. Хочется разгладить пальцем морщинку между ними, проследить разлет нежным касанием. Кажется, они смотрят друг на друга слишком долго. Карнистр вздыхает, нахмурившись ещё сильнее и ставит подбородок на бедро Нолофинвэ. - Ну что? - спрашивает он устало. - Я не съем тебя. Ты как-то запоздал нервничать по этому поводу. Я слышал, конечно, что потомки Индис редкостные тормоза, но это даже для тебя слишком. - Нет, я... - Нолофинвэ теряется в словах. Что тут сказать? "Я влюбился в тебя как трепетный юноша и теперь не знаю что делать"? Его вышвырнут за порог как только он это скажет. Нет. Нет. Нужно извиниться и больше не приходить сюда. Желательно, никогда. - Прости. - За что ты все время извиняешься? - Я.... - он пытается говорить, слова застревают в горле, царапают и режут. - Я думаю, нам больше не следует встречаться. Карнистр не выглядит удивлённым. Он смотрит снизу вверх и его ладонь, лежавшая на свободном бедре Аракано, соскальзывает и падает в мех. От этого почему-то на сердце становится так пусто. - Почему? - голос его бесцветный, словно он знал, что этот вопрос придётся задать и был к этому готов. - Потому что твой план провалился, а я... - Ты был счастлив, когда я позвал тебя прийти снова! - резко перебивает Карнистр. Его уши и щеки стремительно краснеют. - Да, был. И именно поэтому... Именно потому что я был так счастлив, нам нужно заканчивать. Из груди Карнистра вырывается рычание. Он кусает свою губу. А потом бросает резко, почти выплёвывает в лицо Нолофинвэ: - Я не принимаю отказов, забыл? Нолофинвэ смеётся. Смеётся горько и отчаянно. Сползает со стула в мягкость шкур, обхватывает лицо Морьо ладонями и выдыхает: - Тогда я сделаю так, что ты сам меня вышвырнешь. Губы у Морьо сухие и горячие. Целовать их горько, и терпко, и почти больно. Тот дёргается отстраниться, но Нолофинвэ удерживает его. Тогда Морьо бьёт его в плечо. Больно бьёт. Нолофинвэ ахает и отпускает. Когда он покидает чужое уютное гнездо, хозяин его не останавливает. Нолофинвэ хмурится, перечитывая письмо уже на десятый раз, если не больше. Убористый почерк, лаконичные тенгвы, лишённые каких-либо украшательств. Письмо определённо написано рукой его вечно хмурого племянника. Карнистр приглашает на обед. Просто так, без видимой причины. От своего собственного имени. Нолофинвэ перечитывает письмо ещё раз пять, но ни почерк, ни содержание не изменяются. Тогда он переворачивает записку и видит примечание, оставленное крупным шрифтом прямо в середине листа: "Я. НЕ. ПРИНИМАЮ. ОТКАЗЫ." Нолофинвэ смеётся. И смех отдаётся горечью на языке. - Ты пойдёшь? - спрашивает Анайрэ, заглядывая ему через плечо. - Полгода прошло... - Я не могу не пойти, - Качает головой Нолофинвэ. - Ты же знаешь. Женщина вздыхает. Она вся - сочувствие. Как бы Нолофинвэ хотел никогда не любить никого кроме своей прекрасной изящной Анайрэ. Как бы он хотел упасть перед ней на колени прямо сейчас и целовать, целовать, целовать её руки, пока сердце не перестанет так ныть в груди, пока он не сможет сделать полного вдоха. Она гладит его по голове, пропуская между пальцами длинные пряди, касается ладонью лица. Нежная прекрасная Анайрэ. Такая родная и так не похожая на того, кто смешал и спутал его мысли. Нолофинвэ целует её запястье и встаёт. Ему нужно идти. Карнистр встречает его так же молча, как в первый раз. Жестом указывает на обувную полку и уходит на кухню. Оттуда тянет чем-то невероятно вкусным, как и всегда. - Все-таки никто не готовит лучше тебя, - говорит Аракано, садясь на своё место. Отстранённо он подмечает две вещи: у него есть своё место в этом доме и на столе стоит бутылка, которую он принёс в прошлый раз. - Спасибо, - Карнистр кивает. Его роскошная грива собрана в свободный хвост. Хочется развязать алую тесьму, запустить пальцы в жёсткие непослушные волосы. Нолофинвэ заставляет себя смотреть на бутылку. Он смотрит на неё даже тогда, когда, завершив все приготовления, Карнистр садится за стол. Даже тогда, когда чувствует на себе пристальный взгляд племянника. И даже тогда, когда тот начинает говорить. - Да, ты правильно определил тему наших сегодняшних посиделок. Ты принёс вино, но мы его даже не открыли. Пить его без тебя мне было тошно. Мне вообще... Тошно тут без тебя. Последнее откровение заставляет Нолофинвэ обернуться. Карнистр выглядит усталым, но смотрит прямо. Почти зло. Почти. Нолофинвэ трактует эту эмоцию как обиду. - Никто на свете не выглядит так, будто три года ничего не ел, когда ставишь перед ним тарелку. Кроме тебя. Никто не считает болтовню за ужином чем-то, что страшно потерять. Кроме тебя. В конце концов никто не ощущается так, словно всю жизнь вот тут вот так сидел. Кроме тебя. - Он разливает вино в кубки и Нолофинвэ видит, что его рука дрожит. Он касается запястья Морьо и отнимет у него бутылку. Они держатся за руки и смотрят друг на друга. Когда Аракано снова прилетает в плечо, он не понимает, за что его ударили. Но удар слабый. За ним следует ещё один и ещё. Удары сыплются на плечи и грудь, пока Морьо не сгибается пополам, бессильно воя в свои колени. По-прежнему ничего не понимая, Нолофинвэ осторожно кладёт ладонь на согнутую спину племянника, неуверенно поглаживает. - Прости, если заставил чувствовать себя одиноко... Ты же знаешь, я... Вовсе не этого добивался. - Конечно не этого, - рычит Карнистр, - ты просто испугался и удрал как последний трус. Ты даже не дал мне понять, что произошло. О, как я тебя ненавижу, мерзкий ты подонок! Это так похоже на Феанаро, что через сожаления пробивается горький смешок. - Так ненавидишь, что потребовал явиться к тебе обязательно и в срочном порядке. - Да! - Карнистр ударяет кулаком по столу. - Возможно, ты ещё не понял, - он выпрямляется и хватает Аракано за ворот, - но я никогда не отказываюсь от того, что уже стало моим. А ты, - он отчаянно скалится и шипит прямо в лицо своему гостю, - хочешь ты этого или нет, уже давно принадлежишь мне. Это странным образом успокаивает. Нолофинвэ поглаживает сильную жилистую руку кончиками пальцев и улыбается, глядя в чёрные сверкающие глаза напротив: - И что же это значит? - Это значит, - медленно говорит Карнистр, удерживая его взгляд, - что если ты посмеешь снова выкинуть что-то такое, я приду к тебе домой и устрою разборки при твоей жене и детях. Ты хотел видеть меня своим любовником, тогда страдай, ибо любовник я невероятно капризный. Ты будешь играть в эту игру по моим правилам и никак иначе. Нолофинвэ смеётся. Хохочет, пока не начинает задыхаться. Карнистр все ещё держит его за одежду, и он позволяет себе откинуться назад, повиснув на его руке. - Всë... - хрипит он наконец, - всë, что ты пожелаешь... Потом они обедают в тишине, перепутав ноги под столом, и думают каждый о своём. - Моя жена, - неожиданно говорит Нолофинвэ, когда бутылка уже наполовину пуста, - в курсе вообще-то. - Позорник. - Не то слово... - И что она? - Нормально, но все равно как-то... - Ещё бы... После паузы Нолофинвэ кладёт руку на плечо Карнистру. Он хочет спросить разрешения снова поцеловать его, он хочет обнять его и утонуть в нём, но Морьо опережает его. Он рывком впечатывается в губы, не слишком умело, требовательно, больно. Его поцелуи все ещё горькие, но Нолофинвэ на это абсолютно согласен.