Желания.

      Удушье. Ком гулкой боли, застрявший где-то посередине трахеи, не давал спокойно продышаться в жаркую августовскую ночь. От собственных мыслей дома спрятаться было некуда. Даже стоя на балконе, небо казалось тошнотворно красивым, среди ярких белых звёзд хотелось найти спасительные ответы на вопросы.       Мысли. Ужасные мысли.       Спасти его. Так возможно было бы просто приостановить смешливую затею похода в горный лес в одиночку. И это было в силах. И он бы остался. Прежний, неподдельный, со всеми причудами семнадцатилетнего парня. Воспоминания - теплота одного прежнего его взгляда, рук, объятий, грубых ударов во время стычек, любых его слов - от всего осталась лишь память, которая прожигала нутро фейерверками боли и горечи. Горькая жадность до всех воспоминаний убивала мысли о будущем. Хикару был слишком тёплым во всём. Теперь же один знобящий холод. Ужасающий холод, будто от вечного трупа.       Ёшики размеренно вдыхал разряженный воздух, и теперь уже смотря куда-то себе под ноги, пытался пропустить горечь от мыслей с каждым выдохом, хоть на минуту задуматься о чем-то более повседневном, не приносящим столько мигреней. Но голову заполоняли болезненные воспоминания, ароматы, звуки тех дней, а затем снова тупой страх, осознание, что когда-то и они исчезнут, возобновлял рвотные позывы. Какой-то странный аттракцион, теперь хотелось только побыстрее его покинуть, хотелось выблевать накопившееся наружу, лишь бы минуту провести без этой безнадежной горечи.       Но ведь лучше же хоть такое присутствие, чем вообще без него? Как проще сойти с ума? Чем заделать дыру внутри? Главное, Он есть и Он всем улыбается. Прошлое. Не вернуть.

«После школы буду ждать тебя под эстакадами, быстрее давай»

«Ага»

«Велик захвати»

«Ок»

      «И даже не смог, не успел признаться тебе. До чего же ничтожен, - слёзы обожгли бледную кожу, - и всё потерял. Прости меня, Хикару.»       Ну и хорошо. Ведь его настоящий Хикару не принял бы.

***

                   Школьный коридор всегда казался слишком светлым и большим, но сегодня для Ёшики всё было иначе - над душой висел огромный дух в теле любимого человека, будто жидкость, заполонившая пустой сосуд. Учебный день был в самом разгаре, и , видимо, маленькая перемена не была серьезным поводом для новоиспеченного товарища , чтоб пресечь надоевшие и бесконечные разговоры.       -Нет, правда, Ёшики, как же ты почувствовал меня внутри? Я ведь подделал его идеально или же, - новый Хикару, приняв вопросительный вид, посмотрел на друга, ухмыльнувшись, произнёс, - нет,я ведь даже всё сделал лучше него!       -Заткнись и будь тише. - Ёшики прикрыл изнеможённое лицо руками. Палитра чувств внутри сгущалась: это может быть только страх? Страх перед любимым лицом и ненавистной сущностью внутри.       Детское недоумение на лице Хикару смешалось с самодовольством, будто бы подтрунивая над состоянием друга, он взъерошил собственные волосы и скорчил очередную рожицу.       А дух вправду может быть человекоподобным?       - А так тебе лучше? - Блондин нагнулся ближе к лицу, дразня и пытаясь найти признаки приподнятого настроения друга.       - Да, всё в порядке. Отстань. - прикрыв глаза, парень быстро отвернул голову в противоположную сторону и незаметно доя самого себя улыбнулся.       Солнечный свет ослепил глаза, вынуждая отойти парней от окон, спрятаться в прохладной тени. В длинном просторном коридоре слышался смех, топот ног и визги девочек из соседних кабинетов. Звонок.       - Ну, вот и славно, Ёшики. Шагаем в класс, - Хикару прихватил друга за плечо, указал пальцем на дверь, открывшую будто от урагана и ,присвистывая, зашагал в её сторону. - Ты слишком много думаешь, Ёшики. Хочешь верь, хочешь нет, но ты мне понравился. И я не планирую отпускать тебя.       Последний урок проходил как обычно слишком нудно и затянуто. В такие моменты Ёшики находил особым развлечением подсмотреть за одноклассниками и в конце обязательно остановить взгляд на нём, как будто невзначай. Теперь же будто шею свёл спазм, так сильно он не боялся увидеть и заметить в нём что-то чужое. Хотя стоило отдать и должное: непосредственность духа повторяла детскую манеру Хикару держаться всегда непредубеждённо и легко.       И даже так с коварством этого нутра он красивый. Внешне Хикару всегда имел превосходство до той степени, что любая девочка могла бы только мечтать о его защите и покровительстве как о единственной. А он в последний месяц жизни то и дело бегал за какой-то скромной хохотушкой из параллели, видите ли, убежденный, что самые красивые девушки - от природы смешливы и наделены заметным бюстом. Таким простым и от того благородным был он, настоящий Хикару.       Теперь даже с хитростью и азартом страшного духа он не перестаёт быть любимым, не перестаёт заедать будто бракованная пластинка в мыслях. Потому что всё ещё хотелось жить как раньше, хотелось вжаться в тёплые объятия, признаться себе и ему в собственной слабости, услышать родной до боли голос, да что угодно из этого, ведь терпеть такую жизнь без друга казалось невозможным в бесконечности боли и омута нескончаемых дней.                                                    Скрытые и глубоко запрятанные чувства, так и оставшиеся навеки без ответа, вызывали жалость к самому себе, они всегда докучали, съедали совесть в сомнениях, ведь все это было неправильным, так всегда было не положено. Ёшики знал, что для Хикару подобное признание стало бы скорее всего огромным анекдотом, нежели чем было бы воспринято всерьёз. От того он просто решил засунуть их куда подальше, лишь бы не остаться осмеянным дураком с разбитым сердцем. Нынешний Хикару оставался только внешне прекрасным идентичным эскизом, но существо внутри - кто-то вроде страшного незнакомца с непостижимыми мотивами, который как смола окутывает ужасом.       Клубок тревожных мыслей разрастался в солнечном сплетении тошнотворным позывом. Парень постарался незаметно выйти из класса, но та нервозность, с которой он встал из-за парты навела много шума. Концовку урока Ёшики решил провести в мужском туалет.

***

      «Ну и куда же ты спрятался?»