Тихое место

Марк устал. Устал от несправедливости Формулы 1, отношения Редбулла, от проигрышей, в конце концов. Всегда второй, всегда в тени Себастьяна «Золотого мальчика Редбулл» Феттеля. Сколько раз у него были шансы на титул, когда он мог взять своё первое чемпионство и навеки записать своё имя в историю гонок, столько раз он и упускал эти шансы. Где-то из-за решений команды, где-то из-за своих ошибок, что вкупе привело к такому результату. Но всё уже не важно, потому что этого так и не произошло, и никогда уже не произойдёт. Сегодня он проведёт свою последнюю гонку как пилот Редбулла, так и как пилот Формулы 1. С этим будет покончено. Возможно, когда-нибудь в будущем он вернётся, но уже к другим гонкам. Не сюда. Не снова. Он был готов уйти ещё в прошлом году, но единственное, что удерживало его, был Фернандо. После ещё одного пустого сезона лишь он держал его здесь. Но даже этого уже не хватало. Фернандо был другом, некогда товарищем по команде и человеком, с которым можно было говорить и не замечать течение времени, но так же и помолчать, когда это нужно было. Не было той неловкости, напряжения или чего-то ещё, делающего обстановку некомфортной, как это часто бывает, оставалось лишь спокойствие и немая поддержка. Он не мог точно сказать, когда начал влюбляться. Складывалось такое ощущение, что это всегда было с ним, настолько привычной, а главное – правильной, чувствовалась эта любовь. Это уже было частью него самого. Она проникла в кожу, в мысли, в сердце – и стала частью его жизни настолько естественно, что уже не отличить, где начинаешься он сам, а где – она. Это ощущение вечной теплоты и лёгкой ностальгии, которое сопровождает тебя везде, где бы ты ни был. Когда испанец улыбался, смотря на него, грудь наполнялась теплом, а его медовым глазам он был готов подарить весь мир. Марк всегда хотел просто быть счастливым, ему не нужны были титулы, победы и всё остальное. Да, он определённо будет скучать по ним, по адреналину и эйфории, которые он получал во время гонок или стоя на подиумах, по ощущениям болида и скорости, но сильнее всего ему будет не хватать одного гиперактивного испанца, и его подколов. Марк хотел быть счастливым, но без Фернандо этого не будет. Возможно, когда-нибудь он наберётся смелости и скажет ему о своих чувствах, или любовь сама пройдёт со временем, в чём он сильно сомневался. По окончании гонки, Марк занял второе место в Гран-при и третье по итогам всего чемпионата, а его напарник выиграл ещё один титул. Всё сложилось довольно неплохо, ведь так? Да, снова третье место, но он уже смирился с этим. Единственное, что омрачало этот день, был Фернандо. Вернее, его возможная реакция. Австралиец не знал, что именно он ожидает получить. Это может быть всё что угодно. Фернандо был тайной, и никто никогда не мог сказать, что творится у него в голове, даже Марк. Испанец мог порадоваться за него, мог разозлиться – всё что угодно, и эта неизвестность его пугала. Он не хотел терять его.

***

Стоя на подиуме, Марк чувствовал гордость, радость от того, что он разделил его с Фернандо, и некое облегчение, что всё это закончилось. Как бы он ни любил гонки, он был рад перевернуть эту страницу своей жизни. После традиционного обливания шампанским, он, облокотившись на перила, смотрел в толпу, наслаждаясь этим видом, когда к нему подошёл Фернандо. Некоторое время они просто стояли вместе, но потом он повернулся к Марку, и его рука легла ему на поясницу, удерживая на месте. Фернандо выглядел на удивление счастливо для человека, кто только что снова потерял чемпионство и занял второе место. А зная мужчину, его характер и то, как он принимает все поражения на себя, будто только он был в этом виноват, а не Скудерия «этот год точно наш» Феррари, это было ещё интереснее. Жестом попросив Марка наклониться, что тот послушно сделал, тёплое дыхание коснулось его уха, и Фернандо начал говорить: – Слушай, Марк, в следующем сезоне мы можем быть в одной команде, ты представляешь! Феррари согласились на это! Сердце замерло. Видя такую счастливую улыбку испанца, блеск в его глазах, которого не было уже давно. Все внутри сжималось, он понимал, что нужно было давно ему рассказать, а не тянуть до самого последнего момента. Но… Он слишком боялся. Видимо, его молчание затянулось, и Фернандо продолжил: – Ну же, Марк! Это такая возможность, как в старые добрые! – Фонз… Послушай… Фернандо уставился на него, улыбка все еще не сползала с лица, но во взгляде читалось непонимание. Черт, зачем он так тянул. Ком стоял в горле, не давая ему закончить. – Я ухожу. Хорнер и остальные знают. Все, он сказал это. Пути назад нет. Казалось, Фернандо не понял, что он только что сказал, но по мере того, как эмоции сменялись одна за другой, Марк понял, до него начало доходить. – Что? Марк, но почему?... Почему ты не хочешь остаться со мной? Его голос звучал тихо, почти жалобно, будто идея перехода Марка к нему, в Феррари, была единственным, что удерживало его на плаву, а сейчас все свалилось, рухнуло. – Фонз… – Марк покачал головой, а сердце сжималось от боли. Но не дождавшись ответа, он начал отдаляться, тепло руки пропало, уступив место пустоте и холоду. – Фернандо, стой! Подожди! Марк схватил его за запястье, в попытке удержать на месте, но Фернандо лишь отдернул его руку и ушёл, не оглядываясь. Он хотел пойти за ним, объяснить все, но Себастьян напрыгнул ему на плечи, отмечая свою победу. Он думал скинуть Феттеля и побеждать за Фернандо, но испанцу надо было побыть одному, успокоиться, а после они обо всем поговорят, в тишине. Марк сможет объяснить своё решение и то, что он не оставляет самого испанца, как тот, похоже, расценил его слова. Но так думал только Марк. Ему нужно меньше думать, а действовать. И поэтому после того случая они не виделись, не разговаривали, ничего.

***

Фернандо не брал звонки, не отвечал на сообщения и не открывал двери номера. Через неделю такого игнорирования Марк даже попытался спросить у его друзей, где может быть Фернандо и почему тот не отвечает, но те не знали. Остался только Дженсон. – Йенс, привет! Ты случайно не слышал ничего от Фернандо? Он не отвечает на звонки. – Марк постарался сделать непринужденный голос, который не выдаст то, что он места себе не находит. "Марк, здравствуй, дорогой! Он сказал, что поедет в Испанию к родителям и отключит телефон." Сделав паузу, он продолжил более серьёзным тоном. "Марк, он был очень грустным… И это не из-за титула, я это видел. Ты что-то сделал? " – С чего ты взял, что это я?! – черт, его начинал утомлять этот разговор. "Не будь идиотом, все давно знают, что он без ума от тебя!" – С чего ты вообще взял это? – нет, нет, этого не может быть. "Марк, ты не только идиот, но и слепой. Решите свои проблемы уже, а, ты же тоже влюблен! Этого не заметит только человек без глаз и мозга! Но если ты его расстроишь ещё больше.... Потом скажу." Он отключился, а Марк остался сидеть в тишине. Фернандо его любил? Этого… Этого не может быть. Он не мог его любить. Спустя ещё несколько дней провальных попыток дозвониться, он все-таки решил. Марк едет в Испанию. Он провел эти дни в мыслях, воспоминаниях о нем. Те взгляды и прикосновения Фернандо, которые Марк не замечал или делал вид, что не замечал, то, как Фернандо радовался его победам больше своим, и ещё много других вещей. В конце он все-таки согласился с Дженсоном, возможно, это было взаимно. По крайней мере, Марк надеялся, что не ошибся. Он купил билеты на рейс в тот же день. Быстро собрав спортивную сумку и вызвав такси, он уехал. Самолёт не задержали, и он вовремя прилетел. Весь полет он не мог отделаться от мысли, что он ошибся, придумал, и он просто выставит себя глупо, заявившись без приглашения. Но ведь Фернандо и так с ним не говорит, поэтому хуже быть не должно, это успокаивало, но лишь немного. Благо, Марк помнил, где живут родители Фернандо, потому что был у них несколько раз. Поэтому поймав машину, он поехал к нему. Дверь открыла женщина средних лет, она узнала его не знаю, но как только это произошло её лицо озарила милая улыбка.

***

– ¡Fernando, querido, baja, un amigo llegó a verte! ¿Por qué no dijiste que él estaría con nosotros? Le prepararía una habitación* Марк мало что понимал, но, похоже, они говорили о нём. Тут сверху послышался голос и смешные шаги. – ¿Qué? ¿Qué amigo, mamá? Yo no llamé a nadie.** Заметив его, Фернандо замер посреди лестницы и просто смотрел на него, то же делал и Марк. Женщина, заметив это, поспешила удалиться. – Bueno, chicos, los dejo, sigan conversando. Los llamaré para almorzar.*** – ¡Gracias, mamá!* – крикнул ей вслед Фернандо, а после обратился уже к Марку. – Зачем ты приехал? – Фернандо, я хотел поговорить. Ты не брал звонки, я думал, что-то случилось. – Поговорить? О чём же? Марк замялся, оглядываясь: на кухне, напевая себе под нос, готовила его мама, а в гостиной сидел отец. Слишком много свидетелей его позора. – Давай не здесь? Пожалуйста... Фернандо лишь кивнул и сказал идти за ним. Они поднялись на второй этаж, в его комнату, и продолжили. – Так что? Ты же ушёл, оставил меня, почему ты здесь? Руки сложены на груди, лицо бесстрастное, но в глазах было то, что он не мог прочесть. Что-то на грани боли и надежды. От этого вида у Марка скрутило живот. Нет, надо это заканчивать. – Фернандо, я ушёл из гонок, а не от тебя. Я хотел сказать тебе это ещё в тот день, но ты не открыл и не ответил мне. Фонз... Я бы не смог уйти от тебя никогда. Ты самое прекрасное, что случалось со мной за всю мою жизнь. Единственное, что удерживало меня в гонках последние пару сезонов, – это был ты! Но я устал, я правда устал. Я хочу покоя. Покоя с тобой, Фернандо. Поза испанца стала менее напряжённой, руки упали по бокам, а на глазах навернулись слёзы, как и на лице австралийца, но Марк этого не замечал, он продолжал говорить. – Я хочу просыпаться и засыпать с тобой, делить дом, завести собак и просто быть счастливым, Фонз.. – Но... Марк, я не уйду из гонок, я не могу, это моя жизнь. – Я знаю, Фернандо, я всегда знал это. Это часть тебя, и ты этого не оставишь. Марк подошёл к нему ближе и взял его руки в свои, смотря прямо в глаза. – Но я люблю тебя, всего тебя, каждую твою часть. Я могу ездить с тобой и поддерживать тебя на Гран-при. Может... Может, мы попробуем? В ответ Фернандо мягко коснулся губ Марка, словно пытаясь передать всю глубину своих чувств без слов. Австралиец ощущает тепло и прикосновение, его дыхание – смесь волнения и нежности. В этот момент их тела сливаются воедино, оба объединённые мгновением искренней близости. Поцелуй, наполненный давней любовью, надеждой и облегчением, создавал ощущение неспешной гармонии и доверия, будто весь мир исчезает, оставляя только их и их чувства. – Я тоже люблю тебя, Марк. Я... Я правда не знаю, что на меня нашло. Мне показалось, это был конец. Наверное, я боялся, что ты больше не хочешь меня видеть, поэтому первым оборвал связь. Прости меня, я правда не хотел делать тебе больно. Спасибо, что приехал, я скучал. Говорил Фернандо куда-то в ключицу, пока его руки обвивали талию Марка, а тот лишь обнимал его, поглаживая по волосам. – Ничего. Ничего, Фонз... Надо было сразу тебе сказать. Чёрт, нужно будет отправить Йенсу корзину с фруктами. Фернандо вопросительно промычал. – Это он мне сказал, где ты, а потом... Можно сказать, открыл мне глаза. – Вот он придурок, я просил его не говорить никому, но ладно, спасибо, он заслужил. И всё. Лёгкий смех наполнил комнату. Теперь Марк был счастлив, и это самое меньшее, что можно сказать.

***

Марк ушёл на пенсию, чтобы найти тихое место с Алонсо, но Фернандо никогда не был тем самым тихим местом, которое так хотел Марк. Он был ураганом, был бесконечным потоком эмоций, был вечным стремлением побеждать и идти вперёд, несмотря ни на что, он был полон решимости и стойкости, которой у Марка не хватило, чтобы продолжить, а Фернандо продолжает, даже спустя много лет, он всё равно старается выигрывать, даже если это не совсем удаётся. А Марк... Марк всегда с ним, разделяя его подиумы, его поражения и мечты. Он был и остаётся всем. Марк ушел на пенсию, чтобы найти тихое место с Алонсо. Но нашёл нечто большее. Он нашёл мир, в котором чувствует себя счастливым, того который всегда его примет, поможет, утешит и не оттолкнет. Да, он был шумным, он был страстным, нередко сложным для понимания, а иногда очень раздражающим, со своими неудачами и проблемами, но он был его, и Марк был этому несказанно рад.