На грани

Из старого дома на горе, в котором молодая семья вынужденно поселилась на время, пока окончательно не решится вопрос с жильем, доносилась непрерывная, горячая перепалка. Казалось, семейные хлопоты и бурные выяснения отношений шли здесь полным ходом, не прекращаясь ни на минуту. — Я и раньше догадывался, что ты сумасшедшая, — сквозь зубы процедил Исо, наблюдая, как Фадиме в отчаянии рыщет по прихожей в поисках ключей от машины. Его голос звучал устало и раздражённо, он уже привык к этим ежедневным стычкам и отчётливо понимал, что им, похоже, не будет конца. — Но с каждым новым днём я убеждаюсь в этом всё сильнее и сильнее, моя дорогая жена. Фадиме, собранная и взвинченная до предела, металась в своей безумной гонке за спасением, за глотком свободы. Она лихорадочно обыскивала сумку и карманы, её руки заметно дрожали, а лицо заливалось краской от смеси гнева и глубочайшего стеснения. Внутри всё клокотало: и жгучее желание улизнуть от мужа подальше, и гнетущее чувство безысходности, которое медленно, но верно съедало её изнутри. Ей отчаянно нужно было побыть одной, собраться с мыслями. — Нет никакой необходимости называть меня так в этих стенах, Фуртунчик, — огрызнулась она, оскалившись, и тут же мысленно укусила себя за язык за то, что невольно назвала это место домом. — И ради всего святого, немедленно верни мне ключи от машины! — Её лицо пылало ярким румянцем, а глаза горели холодным, стальным раздражением. Они ведь давали друг другу слово не переубивать, но терпение Кочари с каждой секундой истончалось, как натянутая струна. Внутренний бунт крепчал и набирал силу с каждым её вздохом. — Ты всерьёз собираешься ехать на фабрику одна? Там же, вполне возможно, будет дядя, а ты, если забыла, — продолжал Исо, намеренно растягивая слова и делая акцент на её новом статусе, — моя жёнушка, должна помнить, что именно он является главной причиной, почему мы оказались здесь вместе, скованные узами брака. Мы понятия не имеем, что сейчас творится у него в голове, поэтому ты ни в коем случае не останешься с ним наедине. Он не отступал ни на шаг, его голос звучал твёрдо и не допускал возражений, в нём смешались искренняя забота и откровенный вызов. Он прекрасно знал, как вывести её из равновесия, как задеть за самое живое. Ему нужно было напомнить ей о её положении, о том, что теперь она его жена и его прямая ответственность. Хотя в его собственных устах это звучало почти как язвительная насмешка. Бабушка доверила Фадиме именно ему, а её родня, без сомнения, стёрла бы его в порошок или, того хуже, снова бросила под стадо без всякого милосердия, если бы с ней что-то случилось. — Там Гезеп! Гезеп! Я просто хочу немного отдохнуть, уйти от всего этого ада! — почти выкрикнула Фадиме, её голос дрожал от нахлынувших эмоций, а руки беспомощно взмахнули в отчаянии. Она больше не могла держать всё в себе, ей нужно было выплеснуть это давящее ощущение ловушки. Даже пойти и зарыться в скучные, на первый взгляд, документы уже казалось спасением. — В таком случае я сам отвезу тебя и прослежу за тобой, — спокойно, как о чём-то решённом, заявил Исо, снимая с вешалки куртки. Он протянул сначала жене, а потом принялся натягивать свою, словно такие действия были для них уже привычным, естественным ритуалом. — Я не просила тебя об этом, — с горечью выдохнула она, упорно глядя в пол. — А вдруг я захочу навестить свою семью? И ты пойдёшь за мной по пятам? — её голос сорвался на высокой ноте, а взгляд, полный вызова и боли, вонзился в него. Исо прикусил губу и посмотрел на неё испепеляющим взглядом, пытаясь запугать, но в глубине души отчётливо понимал: самое страшное и необратимое уже произошло. Он женился на ней, и теперь это была его судьба, от которой не отвертишься. — Ладно, поехали, — сдалась Фадиме, тяжело вздохнув. Она закрыла глаза, мысленно пытаясь вспомнить советы Элени: считать до десяти, чтобы успокоиться. Правда, из-за источника её нынешнего стресса пришлось мысленно увеличить число до двадцати. Внутренний голос настойчиво шептал о необходимости найти хоть крупицу спокойствия, хотя сердце бешено колотилось, рвалось наружу и требовало действий. Исо с лёгким удивлением наблюдал за ней, пока она молча стояла с закрытыми глазами, пытаясь обрести равновесие. — Что ты делаешь, полумафия? — поинтересовался он с характерной лёгкой иронией в голосе. — Представляю, как подвергаю тебя самым изощрённым мучениям, — ответила она, и на её губах промелькнула кривая, едва уловимая улыбка. — Неплохо помогает успокоиться. — И, не дожидаясь его ответа, решительно направилась к выходу. — У твоей семьи, надо признать, это всегда отлично получалось, Фадиме Фуртуна, — бросил он ей вслед, наблюдая за её уходом с той же усмешкой. — Фадиме Кочари! — отрезала она, обернувшись через плечо, и зашагала к машине быстрым, злым шагом. Вскоре они уже стояли у автомобиля. Исо разблокировал дверь и протянул руку, чтобы помочь жене сесть, но та демонстративно проигнорировала его жест и рывком открыла дверь с водительской стороны. Пусть теперь сам пожинает плоды своей настойчивости и глупости. Он лишь тяжело вздохнул, проглотил обиду и молча устроился на пассажирском сиденье. Машина резко, с визгом шин, тронулась с места, и Исмаил от неожиданности чуть не клюнул носом в панель, которая зловеще зашаталась перед ним. — Я то думал, мы договорились быть если не любящими супругами, то хотя бы товарищами, — сдавленно прошептал Исо, поворачиваясь к жене и нащупывая ремень безопасности. — Но ты, кажется, всё ещё лелеешь надежду меня физически уничтожить. — Это вышло совершенно случайно, — парировала она, и на её лице расцвела откровенно хитрая, довольная улыбка. — Муженёк. Внутри у него всё мгновенно закипело от этой насмешки, но он с усилием взял себя в руки. Вся злость куда-то испарилась, когда он боковым зрением уловил едва уловимое, но столь знакомое довольное выражение лица. Да, их ожидала долгая, сложная и невероятно насыщенная супружеская жизнь. Скучно точно не будет.

***

Машина плавно въехала на обширную территорию фабрики, и ребята сразу же настороженно огляделись в поисках других машин, особенно тех, что могли принадлежать Фуртуне. Фадиме облегчённо вздохнула и расстегнула ремень безопасности, чувствуя, как напряжение немного спало. — Можешь не напрягаться, никого из моих сумасшедших родственников не видно, — произнёс Исо, последовав её примеру, а затем повернулся к ней всем корпусом. — Раз уж я здесь в роли правой руки Шерифа, стоит хотя бы просмотреть документы по поставкам, с которыми ещё не успел разобраться. Кочари недовольно закатила глаза, её терпение явно было на исходе. Не сказав ни слова, она вышла из машины, и её взгляд сразу же выхватил из ряда припаркованных автомобилей внедорожник. Гезеп уже здесь. Значит, отдыхать сегодня не придётся. — Тогда я пройду на склад, — бросила она через плечо, даже не взглянув на мужа. — А ты не марай свои изящные ручки и занимайся своими бумажками. Исо даже не удивился её колкости. Разве этот брак, заключённый по необходимости, мог хоть что-то изменить в её отношении к нему? Разве что она стала чуть реже направлять на него пистолет. И за это уже можно было сказать спасибо. Фуртуна уже поднимался по ступенькам к офису, но на полпути развернулся, чтобы окинуть взглядом территорию. Фадиме стояла в отдалении и о чём-то оживлённо разговаривала с рабочим, жестом показывая на новое оборудование. Остальные работники занимались своими делами, создавая фон привычной суеты. И вот Эюпхан твёрдым, уверенным шагом направился прямо к его жене. Что этому червю здесь нужно? Исо, не скрывая раздражения, взмахнул руками и уже сделал шаг в сторону парочки, но девушка заметила незваного гостя быстрее и пошла ему навстречу, преграждая путь. — Какого чёрта? Исмаил ожидал всего, но в глубине души всё же надеялся на обычный разговор. Реальность же оказалась куда острее и приятнее для его глаз. Фадиме без лишних слов отвесила парню звонкую пощёчину. Оставаться в стороне больше не хотелось мало ли что Эюпхан, задетый за живое, мог выкинуть в ответ. Когда Исо почти приблизился к Фадиме, намереваясь встать между ней и обидчиком, он успел услышать обрывок фразы. — Скажи спасибо, что я не рассказала про твой поступок брату, иначе… — Фадиме не успела договорить, её взгляд скользнул за спину Эюпхана и упал на мужа. Тот лишь выразительно приподнял брови в немом вопросе, переводя взгляд с жены на её поклонника. Что же произошло между ними? За что могла грозить расправа от Адиля? — И что ты вертишься вокруг моей жены? — Исо решительно встал рядом с девушкой и взял её за руку. Та, на удивление, не стала сопротивляться, хотя по её сжатым губам было видно, что действия мужа ей не по душе. — Если ты ещё не заметил, — парень поднял её руку с обручальным кольцом и помахал ею прямо перед самым носом Эюпхана, — то мы женаты. Я уже говорил тебе, если хочешь даже имя её произнести, то спроси у меня разрешения. А если хочешь поговорить, то даже не пытайся. Я прекрасно помню твою маньячью натуру. В памяти тут же всплыла отчётливая картинка: как этот самый Эюпхан пристально, без тени смущения разглядывал спящую Фадиме у медпункта. Сама же Фадиме в этот момент была слегка шокирована картиной, разворачивающейся перед ней. Её Фуртунчик играл роль ревнивого мужа просто блестяще. И как же он был точен в своём определении «маньячья натура»! Тот прошлый поступок Эюпхана она ему не простила. Не успела она опомниться от похищения, которое организовал Исо, как её тут же умудрился «украсть» другой. Может, он и правда думал, что у неё начал развиваться стокгольмский синдром к первому похитителю, и поэтому она вышла замуж? Что ж, сейчас он наконец получил по заслугам, да ещё и легко отделался. По-хорошему, следовало бы кинуть его под стадо овец, как когда-то поступили с её нынешним мужем. От этих мыслей она неожиданно для себя сильнее сжала ладонь Исо и придвинулась к нему ближе, чувствуя мимолётную, но жгучую потребность в его защите. — Больше не подходи к моей жене без веской причины, — отрезал Исо. Эюпхан недовольно, исподлобья посмотрел на супругов, прикрывая покрасневшую щёку. Он ещё раз бросил взгляд на Фадиме — на этот раз в его глазах мелькнула тщетная надежда, но даже тёплые для него воспоминания о том, как они вместе ели сютляч и пили чай, уже не помогали. — Уходи! — прикрикнул Исо, чувствуя, как начинает выходить из себя. Ещё немного, и он не сдержится, чтобы не разбить лицо этому навязчивому поклоннику. Тот, наконец, послушался, вспомнив, что где-то поблизости должен ходить Гезеп, и встреча с ним сейчас была ни к чему. Когда фигура Эюпхана скрылась за дверью склада, Исо резко, почти отбросил руку Фадиме и раздражённо раскинул руки в стороны его фирменный жест, всегда выдававший нарастающий гнев. Он повернулся к девушке всем телом, и его руки принялись вырисовывать в воздухе резкие, беспокойные узоры. — Что было между вами? — Ничего. Фуртуна глубоко вдохнул, пытаясь совладать с подступающей яростью, но ревность - та самая, на которую он, казалось бы, не имел никакого права, начала упрямо застилать разум. Они жили в одном доме! Проводили время бок о бок каждый день! Эюпхан везде заявлял, что Фадиме — его, а сейчас она говорит, что между ними ничего не было? Это звучало как насмешка. — Фадиме, послушай меня внимательно, — его голос стал низким и опасным. — Ты начинаешь сводить меня с ума. Мы с тобой не прожили вместе и месяца, а я уже должен гадать. Как мне прожить с тобой всю жизнь, если ты лжёшь мне в лицо? Спрашиваю в последний раз, и не смей врать. Что между вами было? Его взгляд потемнел, будто чистые голубые глаза поглотила грозовая туча, сделав их на несколько оттенков мрачнее и глубже. — А я повторяю тебе в последний раз — ничего! — выпалила Фадиме, её собственное терпение лопнуло. — С чего ты вообще взял, что между нами что-то было? Напряжение между ними нарастало с каждой секундой, словно сжимая окружающее пространство. Работники старались демонстративно не смотреть в сторону разгорячённой семейной пары, делая вид, что поглощены делом. «Милые бранятся — только тешатся», - вероятно, думали они. Но несколько пар глаз всё же пристально и с нескрываемым любопытством наблюдали за разворачивающейся драмой. Исо заметил эти внимательные взгляды и, не раздумывая, снова схватил девушку за руку. — Идём, — его тон не допускал возражений. Та начала сопротивляться, что-то неразборчиво и гневно выкрикивая, пытаясь высвободиться. И вдруг осознание ударило её с неожиданной силой. Всё его поведение, этот гнев, эта резкость не просто злость. Исо ревнует. По-настоящему. Исо пропустил Фадиме вперёд и с глухим стуком захлопнул дверь кабинета, отрезав их от внешнего мира. Пару секунд он просто стоял, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли, а затем с нервным жестом запустил пальцы в свои волосы. Девушка внимательно следила за каждым его движением, словно пытаясь считать и проанализировать его состояние. Между ней и Эюпханом действительно не было ровным счётом ничего, он никогда не привлекал её как мужчина. Она ещё с самого начала говорила ему прямым текстом, что между ними не может быть и не будет никаких отношений. Вот только это откровенное «нет» никогда не останавливало его настойчивых попыток. Фадиме глубоко, с видимым усилием набрала в лёгкие воздух, готовясь начать разговор, но резкий, запрещающий жест поднятого вверх указательного пальца Исо моментально заставил её замолчать. Кочари лишь недовольно сдвинула брови и с вызовом плюхнулась в ближайшее кресло. Пусть себе психует. Что же будет, если он когда-нибудь узнает о том самом похищении? Девушка украдкой взглянула на мужа и устало выдохнула. Она не могла даже приблизительно предугадать его реакцию. Может, он взбесится? Или, напротив, не проявит к этой истории особого интереса, посчитав её незначительной? От этой двойственной мысли в горле неожиданно встал ком, но она тут же, почти силой, проглотила его. — За что ты его ударила? — Исо подошёл к массивному столу и облокотился о его край, всем видом показывая, что не намерен отступать. Он, честно, был готов услышать что угодно очередную колкость, оправдание, ложь, но только не открытую агрессию. Удар стал для него полной неожиданностью. — За дело, — она ответила коротко и ясно, понимая, что не может рассказать правду. Если об этой выходке узнает брат, Эюпхану несдобровать, а что тогда будет с дядей? Всё могло рухнуть. Мысль о том, что она отвечала за чужой поступок раздражала. — За какое именно дело? — Исо не отступал, его голос звучал всё более требовательно. Фадиме резко поднялась со стула и стремительно сократила расстояние между ними, вплотную подойдя к парню. Она пристально всмотрелась в его лицо, как любила делать в моменты противостояния. От такого неожиданного и дерзкого манёвра Исо инстинктивно откинул голову назад и нервно облизнул пересохшие губы. — Тебя это никак не касается. Он просто получил по заслугам, и точка, — отрезала Фадиме, чувствуя, как её собственное раздражение нарастает. Фуртуна начал закипать. Какие ещё могут быть «дела» между его женой и этим настырным дураком? Его глаза прищурились, а взгляд стал пристальным и изучающим, будто он пытался прочитать ответы прямо на её лице, в каждой морщинке, которые возникали каждый раз, когда она хмурилась. — Ты моя жена. И меня касается абсолютно всё, что с тобой связано, — прозвучало твёрдо, и от этих слов у неё внутри что-то болезненно сжалось. — Между вами было что-то? Вы что, возлюбленные? Фадиме в ответ толкнула его в плечо, а затем, не раздумывая, ухватилась за ткань его куртки и резко притянула к себе. В её жесте не было ничего, кроме раздражения и вызова, но Исо, к его собственному удивлению, этот внезапный напор даже понравился. — Ты уже спрашивал об этом, и я дала тебе ответ: между нами ничего не было и нет. Точка. — А он то сам об этом знает? — не унимался Исо, его голос стал тише, но от этого ещё более опасным. — Аллах, дай мне сил не придушить здесь и сейчас этого парня, — сквозь зубы процедила Фадиме, отпуская его и делая шаг назад, пытаясь взять себя в руки. — Жёнушка, послушай меня хорошенько, — внезапно парень сам схватил её за руку и решительно привлёк обратно, сократив дистанцию до минимума. — Если я ещё хоть раз увижу, что вы тесно общаетесь, этому парню не жить. Он мне категорически не нравится. — С чего ты вообще взял, что между нами что-то было? — парировала Фадиме, её голос дрогнул от нахлынувших эмоций. — Он постоянно крутится вокруг тебя, как привязанный! Всей округе трубил, что ты принадлежишь ему. Я видел ваши многозначительные переглядывания. А ещё, — парень драматично поднял руку вверх, будто готовясь обнародовать шокирующее доказательство, — я собственными глазами видел, как ты кормила его с ложки! Он маньяк, Фадиме! Он подглядывал, как ты спишь! Поведение мужа, которое поначалу лишь раздражало, теперь стало её по-настоящему заводить. На её губах появилась странная, вызывающая улыбка, и она сама сделала шаг вперёд, придвинувшись ещё ближе, так что у Исо на мгновение перехватило дыхание от внезапной близости. — А ещё мы один раз вместе ели сютляч и пили чай, — выпалила она, и в её глазах вспыхнул открытый, дерзкий вызов. Он хотел правды? Что ж, пусть получает её в чистом виде. — Но за информацию о том, что он подглядывает за спящими людьми отдельное спасибо. От этого даже мурашки по коже. Воспоминание о том, как долго она была без сознания после похищения, нахлынуло на неё с новой силой. Неужели он и тогда, всё это время, просто смотрел на неё? По спине пробежала ледяная волна отвращения. — Ты что, издеваешься надо мной сейчас? — прошипел Исо, и расстояние между их лицами сократилось до минимума. Фадиме уже чувствовала на своей коже тепло его прерывистого дыхания. — Я сказала тебе всё, о чём ты спрашивал, а теперь ты ещё и жалуешься, Фуртунчик! — парировала она, и её голос прозвучал резко и громко в напряжённой тишине кабинета. Напряжение между ними достигло критической точки, сгустившись, как перед грозой. Казалось, ещё одно неверное слово и Исо выбьет из её памяти любые мысли о совместном чаепитии и сютляче. Тишина в кабинете стала густой, звенящей, будто воздух сам застыл в ожидании нового спора. Вызов в глазах Фадиме, смесь гнева, насмешки и чего-то неуловимого, натянул последнюю, невидимую струну внутри Исо. Разум, затуманенный ревностью, яростью и этим невыносимым, сводящим с ума её напором, отключился. Логика, осторожность, все их негласные правила, о том, что они просто друзья всё это рассыпалось в прах. Он не стал ничего говорить. Не стал кричать или трясти её. Вместо этого его руки, которые секунду назад были сжаты в кулаки, стремительно поднялись и вцепились ей в плечи, не давая отступить ни на миллиметр. В его голубых, почти тёмных от переполнявших его чувств глазах мелькнуло что-то первобытное, не поддающееся контролю. Фадиме едва успела понять, что происходит. Она увидела, как его взгляд резко падает на её губы, и в её собственном разуме вдруг возникла трещина, сменившись мимолётным удивлением и даже испугом. Но отпрянуть она уже не успела. Его губы грубо, почти жёстко налетели на её. Это не был нежный, вопрошающий поцелуй. Это была атака. Захват. Сплав ярости, ревности, невысказанного права и того самого неистового влечения, которое они оба так отчаянно пытались отрицать последнее время. Он целовал её так, будто хотел стереть с губ вкус того самого чая, стереть всё, что было связано с кем-то другим, пометить как свою территорию, которую посмел оспаривать кто-то посторонний. Хотел, чтобы все знали, чья это жена. Фадиме на мгновение замерла, её тело напряглось. Потом инстинктивное желание сопротивляться, толкнуть его, укусить или пристрелить охватило её. Но прежде чем она успела это сделать, волна странных, противоречивых ощущений накрыла с головой. Грубость его захвата обернулась каким-то неистовым желанием. В этом поцелуе не было фальши, не было игры, которую они показывали родственникам — только оголённые чувства и опасные эмоции. Собственное тело, к её сожалению, начало откликаться. Руки, готовые было оттолкнуть его, невольно вцепились в складки его куртки, чтобы просто устоять на месте. Закрывшиеся веки не видели, как его пальцы разжали хватку на её плечах и проскользнули ей в волосы, притягивая её ещё ближе, уже не грубо, а с отчаянной, не признающей отказа потребностью. Когда у них наконец перехватило дыхание, и Исо оторвался от её губ, они оба просто стояли, почти соприкасаясь лбами, тяжело и прерывисто дыша. Воздух между ними был раскалённым. На её щеках играл румянец, глаза были широко открыты, в них бушевала буря из шока, гнева и чего-то совершенно нового, сбивающего с толку. Исо смотрел на неё, и в его взгляде уже не было той слепой ярости. Было осознание, потрясение от содеянного и вопрос. Глубокий, мучительный вопрос. Его большой палец машинально провёл по её разгорячённой щеке, сметая непослушную прядь волос. Вместо слов, которые не приходили, он просто выдохнул её имя, и оно прозвучало хрипло, сломанно, совершенно не похоже на привычные колкости или насмешливое «жёнушка». — Фадиме… А она, всё ещё не в силах найти подходящую колкость или оправдание, просто смотрела на него, чувствуя, как бешеный стук её сердца заглушает всё: и злость, и страх, и ужасные воспоминания об Эюпхане. Исо всё ещё держал её, его пальцы, запутавшиеся в её волосах, слегка дрожали. Она могла оттолкнуть его. Должна была. Поднять руку и дать пощёчину, вернув их в привычную колею взаимных обид и отчуждения. Но её собственная рука, всё ещё сжимавшая складку его куртки, не слушалась. — Поехали отсюда. — Куда? — автоматически спросила Фадиме, её разум всё ещё отказывался нормально функционировать. Она чувствовала, как под его пальцами на её боку горит ткань кофты. — Я напою тебя самым вкусным чаем и накормлю чем-то получше, чем каким-то сютлячом, — заявил он, и в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки, но в глазах не было насмешки. Была решимость. Было что-то, от чего у неё внутри всё ёкнуло. — Мы закончили здесь на сегодня.