​«00:00:01»

​Все началось с глупого желания привлечь внимание. Друг моего брата — красивый, сильный, холодный — казался мне неприступной крепостью. Я подкатывала к нему, пыталась задеть, но он просто меня не замечал. Когда обстоятельства заставили нас остаться на ночь в одном доме, я решила отомстить за его равнодушие. ​Ночью, пока он спал, я выкрала его телефон и пробралась в его машину. Я опубликовала от его имени пост, который точно должен был его взбесить. Но я не знала, что у него есть второй телефон. Уведомление пришло мгновенно, и он проснулся. ​Увидев его на пороге дома, я запаниковала. Притворилась, что потеряла сознание прямо на дороге. Он подошел, но вместо того, чтобы броситься на помощь, бесчувственно забрал свой телефон и оставил меня лежать в пыли. Он отъехал на расстояние, наблюдая, встану я или нет. Я не двигалась. Машины проезжали в сантиметрах от меня, обдавая холодом, и тут, как по заказу, из носа пошла кровь. Скорая, проезжавшая мимо, остановилась. Когда фельдшеры поняли, что я в сознании, я умоляла их забрать меня на носилках — я хотела, чтобы он видел это. Чтобы его сожрала вина. ​Он ехал за скорой до первого светофора, а потом отстал. Меня высадили через пару кварталов, и я побрела домой. Но там меня ждал настоящий ад. ​Мой отчим, бывший полицейский, которого все считали «героем», сидел на кухне с двумя собутыльниками. Я ненавидела его — за побои, за издевательства, за тот мерзкий плотоядный блеск, который появился в его глазах, когда он меня увидел. Я попыталась сбежать в комнату, но он схватил меня за руку. Я укусила его, рванулась, но один из его дружков подставил подножку. Я упала, и на меня навалилась тяжелая, пахнущая перегаром туша. Отчим начал бить меня по лицу... Нас прервал стук в дверь — соседи вызвали полицию из-за шума. Пользуясь суматохой, я схватила вещи и выпрыгнула в окно. ​Идти было некуда. Избитая и дрожащая, я пришла к его дому. Его домработница, знавшая мою ситуацию, впустила меня через задний вход. Она умоляла пойти в полицию, но я знала: отчиму-полицейскому поверят быстрее, чем «трудной девчонке». Она разрешила мне остаться в своей комнате на два дня, пока он в командировке. ​Я решила принять ванну, чтобы смыть кровь и унять боль в теле. Но рейс отменили. Дверь в ванную распахнулась. Холодный ствол пистолета уткнулся мне в висок. ​— Обернись. Медленно, — его голос был стальным. ​Когда я обернулась, он замер. Его ярость сменилась изумлением, а потом, когда он увидел синяки на моих плечах, — чем-то пугающе темным. — Кто это сделал? — спросил он, перехватив мою руку. — Пустяки... — выкрикнула я сквозь слезы. — Закон всё равно на их стороне! — Какой к черту закон?! — рявкнул он. Он не выгнал меня. Он приказал остаться, но в наказание я должна была «работать» на него, всегда быть рядом. ​Так прошли дни моих «адских страданий». Он вел себя жестко, как с подчиненной: принеси, подай, не мешай. Но это было лучше, чем возвращаться домой. Однажды он ушел на опасное задание, оставив меня одну. ​Тишину дома разрезал звон разбитого стекла. Сердце ушло в пятки. Я забилась в шкаф в его комнате, зарываясь в его вещи, пахнущие кожей и табаком. Трясущимися пальцами я набирала его номер. ​— Они в доме... — шептала я в трубку, слыша на том конце сирены. — Сиди тихо. Не дыши. Я уже еду! — кричал он. ​Но дверь шкафа распахнулась. Сальная ухмылка отчима — это последнее, что я помню перед тем, как меня вытащили за волосы. Телефон упал на ковер. Звонок продолжался. Он слышал всё. Он слышал мои крики, слышал, как отчим издевался надо мной, как его друзья снимали это на видео... Они сделали это. Они уничтожили во мне всё живое и ушли, бросив меня на полу. ​Когда он ворвался в дом, я была лишь пустой оболочкой. Он накрыл меня одеялом, обнимал так тепло, как никто никогда в жизни. Оказалось, в доме были скрытые камеры. Каждое их движение, каждое лицо было записано. ​Я очнулась в больнице. Солнечный свет, цветы на тумбочке и он — спящий на диване рядом, изможденный и не уходивший ни на минуту. — Всё закончилось, — сказал он, когда я открыла глаза. — Они за решеткой. Больше тебя никто не тронет. ​Я продала тот проклятый дом. Я осталась у него. Шрамы на сердце никуда не делись, и по ночам я всё еще кричу во сне. Но когда я просыпаюсь, он всегда рядом. И теперь я знаю: сквозь эту тишину мы пройдем вместе. ​Конец.