Возрождение Тёмного Принца

Врана нахмурилась, глядя на него, а затем внезапно отвернулась — над ними появилась другая девушка, в тяжёлом силовом доспехе и с сумкой, прижатой к груди. Броня глухо лязгнула, когда она сделала шаг вперёд. Она неохотно достала из сумки зелье и протянула его рыжеволосой спутнице - Вране. Воздух пропитался горьким запахом трав — Пепельник никогда не отличался приятным ароматом. Врана вырвала пробку зубами, выплюнула её и поднесла зелье к губам Ноктиса. Он покачал головой, расплескав зелье. Капли, словно расплавленный воск, медленно стекали по его подбородку. Девушка вздохнула. — Тебе нужно это выпить. Извини, но это Табаран, и более приличных лекарств ты тут не дождёшься. Сосредоточиться на мыслях становилось всё труднее — лёгкие пропускали всё меньше воздуха. В ушах нарастал глухой гул, будто далёкий барабанный бой. Ноктис с трудом подобрал слова. — Я хочу умереть. Оставьте меня. Врана вздрогнула — её пальцы разжались, выпуская запястье Ноктиса. Она отступила на шаг, словно её оттолкнуло невидимой волной. Воительница рядом с ней ещё больше помрачнела. — Почему? Ты явно не из дракх, теперь ты в безопасности. Мы можем о тебе позаботиться. Ноктис покачал головой. Пролитое целебное зелье неприятно стекало по его шее, а тьма сгущалась. Он попытался ухватиться за край реальности, но пальцы скользили, не находя опоры. Он потянулся к рыжеволосой девушке с усилием заставив себя произнести ещё одно слово. — Опасный! – прорычал он, но его хватка оказалась не такой крепкой, как он надеялся, и рука соскользнула с её рукава. Рыжеволосая незнакомка попыталась удержать его руку, но глаза Ноктиса уже закрылись, а голова откинулась набок. — Варп тебя разбери, нет! — прорычала Врана, изо всех стараясь просунуть руку между широким массивным ошейником из грубого метала, который тяжело давил на плечи эльфа, и его шеей и нащупать пульс. Под пальцами едва уловимо пульсировала жизнь и она выдохнула. — Неужели? — неуверенно спросил Рикардо – ещё один из её спутников. — Пока нет, — выдохнула Врана, запуская пальцы в спутанные растрёпанные волосы эльфа и поворачивая его лицо к себе. Другой рукой она протянула своей спутнице - Кассандре - зелье. Когда воительница не отреагировала достаточно быстро, Врана оторвала взгляд от раненого и нахмурилась, глядя на подругу. — В чём проблема? — Вы слышали его, Магистр. Он сказал, что он опасен. Возможно, нам стоит подумать о том, чтобы... — Он едва дышит, Леди-Инквизитор. Ты правда думаешь, что он представляет опасность для кого-то из нас? — Я просто хочу сказать, что, поскольку Велариону придётся вернуться в передовой лагерь, у нас не будет варпера, который мог бы противостоять любым его действиям. В её голосе звучала не злоба, а усталость — та самая, что приходит после сотен бессонных ночей и десятков потерянных товарищей. — Сейчас он только и делает, что умирает, Кэс, — возразил Рикардо, ловко выхватив у воительницы сумку с лекарствами и вытащив одно из неё. — Да пошло оно всё, — пробормотала Кассандра, махнув рукой. — Ладно, но когда закончишь с зельем, я хочу, чтобы ты дала ему пси-блокатор. Мы не можем ему доверять. — Конечно, Инквизитор. Мы и не думали пытаться спасти ему жизнь, не отравив его при этом. Ноктис ахнул от неожиданности — его тело внезапно очнулось и пришло в себя, в то время как разум отчаянно пытался наверстать упущенное. В висках стучала кровь, а перед глазами плыли разноцветные пятна. Он был уверен, что вообще очнулся, но не был уверен в том, почему. С трудом открыв глаза, он увидел брезентовый холст вместо голубого неба и только потом понял, что впервые за три года его лицо не скрыто маской. Его маска… Прах Варпа, в тот момент, когда он осознал её отсутствие, он также понял, что его ошейник исчез, как и ощущение прохлады от наручников. Тишина вокруг казалась подозрительной — ни звона металла, ни шёпота ветра, только собственное прерывистое дыхание. Сердце бешено колотилось, в лёгких не хватало воздуха. Он резко сел в кровати, только сейчас осознав, что, хотя наручники и были сняты, его запястья были привязаны бинтами к койке. Ткань неприятно врезалась в кожу, напоминая о беспомощности. Он попытался освободиться, и в памяти всплыли воспоминания о битве. Оба Наставника Ритма пали, Тень Луны пал, Провидиц пала — и всё из‑за того, что он не смог их защитить. Потому что, когда это было важно, он оказался таким же ненадёжным, как дикая собака, и не смог вовремя отреагировать на потребности Провидца. Вина тяжёлым камнем легла на грудь, сдавливая дыхание. — О, ты уже проснулся. Ноктис перевёл взгляд на девушку, которая только что вошла в палатку. Её голубые, как небо, глаза показались ему знакомыми, хотя он не мог вспомнить почему. В её движениях сквозила осторожная мягкость — так подходят к раненому зверю. Чем ближе она подходила, тем сильнее он волновался. Неужели она не понимала, насколько он опасен? Он снова начал вырываться из пут, не сводя с неё глаз, пока она приближалась. В её голубых глазах блестели слёзы. — Стой, пожалуйста, стой. Мы связали тебя, потому что не хотели, чтобы ты навредил себе. Её голос дрогнул, но она не отступила. Откинувшись на койку, Ноктис пробормотал: — Лучше бы ты дала мне умереть. — Ты говорил это, когда мы были на Побережье, но я не понимаю почему. Теперь ты в безопасности, тебе больше не нужно бояться дракх. Она сделала ещё шаг, но остановилась, заметив, как напряглись его плечи. — Я — уш-тар. Опасная тварь, а вы всего лишь дети, которые думают, что знают лучше старших, и верят в обратное. Он услышал, как девушка ахнула, но не стал смотреть на неё, а вместо этого закрыл глаза и сосредоточился на том месте глубоко внутри себя, которое, как его научил Провидиц, нужно было найти, когда он чувствовал себя неуютно. Там, в этой тёмной глубине, таились слова — древние, как сам мир. — Шок эбасит хиссра. Мераад астаарит, мераад итвасит, абан акун. Мараас шокра. Анаан эсаам Унн. Девушка говорила, но он не слушал. Какое дело было до блеяния калабы её пастухам? Её слова растворялись в ритме его дыхания, в биении сердца, в шёпоте нарушенных клятв.