hit or kiss me

Лестеру всегда нравилось дразнить Ноа. Это было сродни ежедневному ритуалу, как почистить зубы, позавтракать чашкой кофе, пристрелить отродье и всё в этом роде. Без этих поддразниваний день Лестера казался неполноценным. Как будто он нарушал строгий распорядок дня, если ни разу за день так и не услышал уже привычного, чуть рычащего «тупица», или не вызвал на этом очаровательно-хмуром лице складку между бровей или возмущённо поджатых губ.  Ещё сильнее ему нравилось дразнить взъерошенного, немного вспотевшего Ноа, который прямо сейчас вырывался из его захвата, как перепуганный кот. — Задушишь, дубина!  Лестер нехотя отпустил его, не упуская возможности бросить заносчивое: — Это я не во всю силу так-то.  — Ты должен помогать мне с траекторией ударов, а не бросать на прогиб каждые две минуты. Там на мате уже дыра образовалась!  То, как загнанно бухтел Ноа, делая паузы для прерывистых вдохов, не могло не вызывать у Лестера улыбку (и подозрительной вибрации в паху, но это уже другой разговор).  На самом деле ему нравилось тренироваться с Ноа не только из-за вынужденной близости и его непрерывного бурчания, но и потому, что тот действительно старался. Ноа раздался в плечах, его мышцы стали твёрже, тело — более подтянутым. Лестер совсем немного скучал по его худобе как минимум потому, что его было легче заваливать на мат, как максимум — по его чуть мягкому животу, до которого он дотрагивался при каждом удачном случае, умело маскируя прикосновения под неотъемлемую часть отработки удара. К сожалению, он не успел понять, были ли раскрасневшиеся щёки Ноа результатом его касаний или изнурённой тренировки.  Спустя несколько месяцев Ноа научился давать ему отпор и… ладно. Лестер не мог отрицать, что его чертовски заводило, когда Ноа наваливался на него сверху, плотно стискивая его бёдра своими и прижимая предплечье к шее с такой силой, что не хватало кислорода. В такие моменты ему приходилось детально визуализировать размозженные тела заражённых, лишь бы избавиться от предательского стояка.  Спойлер: это помогало только в редких случаях, когда у него у самого уже не оставалось сил. В остальных же ему приходилось резко (и с сожалением) скидывать Ноа со своих бёдер и обрызгивать себя холодной водой.  Лестер посмотрел на него. Без очков, с растрёпанными волосами, испариной на шее и прилипшей к груди футболкой Ноа выглядел преступно горячо. Если бы кто-то до апокалипсиса сказал Лестеру, что его будет возбуждать вид потного мужика, он бы покрутил пальцем у виска. Но тяжёлые времена могут преподнести много интересных сюрпризов.  — Ладно. Давай последний спарринг и расход, — распорядился Лестер, подойдя ближе.  — Нет. — Нет? — Нет. Пока я не завалю тебя мы никуда не уйдём.  Лестер широко улыбнулся и невольно облизнулся.  — Оке-ей.  — И избавь меня от этого своего самодовольного выражения, — буркнул Ноа, поправляя сползшие на запястьях бинты. — Чего это ты раскомандовался?  — Потому что ты всегда так! Больше забавляешься, чем на самом деле учишь чему-то полезному. Уверен, если бы я тренировался один, я бы уже давно… Лестер не дал ему договорить, сделав внезапный шаг вперёд и обхватив Ноа поперёк туловища. Тот пискнул и прошипел что-то типа «мудень» — Лестер не разобрал. Впрочем, Ноа быстро сориентировался, выставив ногу вперед, пытаясь выбить его из равновесия и навязать свой ритм.  Нет, Лестеру становилось жарко совсем не от того, что бедро Ноа плотно притиралось к его паху. И не от того, что Ноа шумно дышал в его шею. И не от того, что его рука обвивала его так крепко, что не хватало дыхания.  Да что ж такое. Каждый чёртов раз одно и то же.  Это распаляло и злило в равной степени. Лестер испытывал почти упрямое желание удержать контроль и начал переставлять ноги, чтобы изменить позицию, но Ноа ловко уловил его перемещение и в нужный момент вывернулся, зарядив коленом в живот, — несильно, но удар заставил Лестера согнуться на мгновенье. И этого хватило, чтобы Ноа оказался сзади и взял его на удушающий.  Когда его руки стали такими сильными?  Лестер собрал в кулак всё самообладание, как будто его совсем не интересовало то, с какой стремительной скоростью твердеет в его штанах от одного только прижатого тела сзади и загнанного дыхания в затылок.  Он даже успел мысленно похвалить себя за выдержку, когда поставил Ноа подножку и вывернулся из захвата. Но тот, казалось, был распалён не меньше, и уже в следующий миг Ноа резко пихнул его коленями в чувствительное место на икрах, заставив его упасть.  Дальше всё как в тумане. Лестер может и был сильнее и гибче, но Ноа оказался поразительно ловким. Последний пинок коленом — и Лестер распластался на мате, пока Ноа зажимал его одной ногой и придавливал предплечьем шею. Лестер не мог дышать. Пот стекал по вискам и шее, сердце отбивало беспокойные удары, и Лестер не был уверен — от близости Ноа или от интенсивного поединка. Одно он понимал точно: если Ноа прямо сейчас не встанет с него и не отойдёт на безопасное расстояние — он за себя не ручается.  А потом Ноа совершил грубую ошибку. Его нога скользнула вниз, видимо, желая усилить захват, но (не)удачно прошлась по чуть вздыбленной ширинке, вызывав задушенный хрип из горла Лестера.  Карие глаза округлились в изумлении, и Лестеру ничего не оставалось, кроме как придать лицу максимальную невозмутимость.  Но Ноа внезапно понадобилось расставить все точки над «и». — У тебя встал из-за того, что мы боролись? — спросил он таким спокойным тоном, будто спрашивал, что Лестер ел сегодня на обед. — Э-э, нет? — А от чего?  Лестер закряхтел под ним, нечаянно двинув бёдрами. — Особенность… организма. — Тебе что, тринадцать?  В глазах Ноа сверкнуло веселье, что было крайне возмутительно! Лестер тут, значит, погибал от тахикардии и коварно растущего возбуждения, пока Ноа совсем не делал ситуацию лучше, не додумавшись для приличия хотя бы немного сместить вес в сторону.  Почему он вообще продолжал на нём сидеть? Почему не… Лестер заулыбался во весь рот быстрее, чем гениальная мысль настигла его. — А ты знал, что для победы необязательно седлать своего спарринг-партнёра?  Ноа прищурился. Но с места не сдвинулся. — Знал.  На секунду Лестера выбило из колеи. А в следующую его ладони уже легли на крепкие бёдра и притянули Ноа ближе, заставив его усесться на себя полноценно.  И либо Лестер попал в свой влажный сон, либо Ноа придерживался какого-то коварного плана. Иного объяснения, почему карие глаза вдруг потемнели, приняв оттенок опасного глубоководья, а таз искушающе двинулся ему навстречу, у Лестера не было.  На самом деле у Лестера вообще не было ни предположений, ни каких-то здравых мыслей. Голову заполнило лишь пьянящее ощущение веса Ноа на себе и его шумные выдохи через рот, в который поскорее хотелось ворваться языком.  Давление с шеи спало. Лестер наконец смог глотнуть воздух, но едва не подавился им снова, когда пальцы Ноа уверенно зарылись в его волосы и слегка потянули. На этот раз сдержать стон не вышло.  Улыбка на лице Ноа не предвещала ничего благоразумного, но Лестер не то чтобы был против. Ему хватило одного взгляда в тёмные глаза напротив, чтобы в нетерпении качнуть бёдрами, заставив Ноа упасть на себя, а в следующий миг Лестер уже изучал его губы собственными.  Поцелуй был неторопливым, граничащим с нежностью, но глубоким, влажным. Лестер не терял времени, пробираясь ладонями под футболку Ноа, пока тот стремительно раздвигал его губы языком, пальцами то натягивая, то приглаживая волосы у корней. Лестер сходил с ума от прикосновений, от ощущения горячей, влажной кожи под пальцами и нетерпеливо подмахивал бёдрами, притираясь твёрдым членом к пространству между ног Ноа.  И, господи, это было лучше, чем во снах. Влажные звуки, шумное дыхание, риск быть застуканными — все эти компоненты делали происходящее настолько реальным, что Лестеру было трудно соображать. Он уже без стеснения стискивал талию Ноа ладонями, толкался резче, пока тот с упоением его целовал и двигал тазом ему навстречу.  Проворные пальцы вновь сжали волосы, и Лестер издал такой громкий стон, что Ноа пришлось оторваться от поцелуя.  — Такой чувствительный.  — Заткнись, — прохрипел Лестер, услышав в его голосе улыбку.  Если он правильно понял — целью Ноа было довести его до ручки. Потому что он начал спускаться кусачими поцелуями к его шее, не сбавляя ритм покачивания на его бёдрах. С него и без того сошло несколько потов, но когда Ноа двигался с такой чертовски правильной, сносящей крышу точностью, Лестеру всерьёз казалось, что он умрёт от обезвоживания. Или кончит за пять минут, что было ещё вероятнее. Ему хотелось разрушить Ноа также, как тот сейчас разрушал его. Он занёс руку и также вплёл пальцы в его волосы, а свободную ладонь положил ему на ширинку, плотно стиснув пальцами твёрдый член сквозь два слоя одежды. Когда Ноа тихо застонал в его шею, Лестер посчитал это за маленькую победу, и вновь поцеловал его.  На этот раз поцелуй был резче, нетерпеливее. Их зубы стукались друг об друга, языки сплетались в сумасшедшем танце, а губы то и дело ловили стоны друг друга. Лестер чувствовал спиной, как кожаная поверхность мата намокла, слышал чьи-то заглушенные шаги за дверью, но даже если бы кто-то из отряда сейчас посмел ворваться в спортзал, его не смогли бы оторвать от тела и губ Ноа.  И в какой-то момент ему стало мало. Не разрывая поцелуя, Лестер приподнялся на месте и принял вертикальное положение, усадив Ноа на себя таким образом, чтобы их ширинки тёрлись вровень друг об друга. И пусть в таком положении спина могла быстро устать — сейчас не было ничего важнее прижимающегося к нему всем телом Ноа, который тихо стонал в его губы от выверенных движений пальцами.  Лестер держался изо всех сил, честно. Он стискивал талию Ноа до тихого шипения, лишь бы усмирить огонь внутри, жмурился до пятен перед глазами, пытаясь отсрочить кульминацию.  Но он не успел ухватиться за момент, в котором Ноа начал двигаться развязнее: притираться плотнее, когда страсть начинала граничить с приятной болью; слегка подскакивать на месте, имитируя половой акт, как будто он грёбанный наездник; откидывать голову назад в тихом стоне, оголяя бледную шею.  Лестер оторвался от поцелуя, потому что ему нужно — нет, жизненно необходимо, — было созерцать этот редкий случай. И он не сдержался — сжал собственный член сквозь одежду и кончил за пару уверенных движений от одного только вида скачущего на нём Ноа.  Если кто-то (ну вдруг) спросит его о самом ярком оргазме в его жизни, он без сомнений назовёт именно этот. Ноа выглядел просто великолепно. Лестер даже подумал повалить его на мат и влажно ему отсосать, но наверняка он тоже был на грани. Поэтому он буквально взял дело в свои руки и помог ему кончить, сопровождая движения рукой с влажными поцелуями в шею.  Они дышали так, будто пробежали километр. Лестер не понимал, как пахнет секс, но ему мерещилось, что именно такой аромат стоял в спортзале. Он крепко стиснул дрожащего Ноа в руках и едва не потерял сознание, когда тот прошептал в его губы: — Думаю, нам стоит сходить в душ.