Новый год.

Вся Терра, особенно простые семьи, ждала праздник. Новый год. Это было то время, когда можно было забыть про работу, про сплитов, про все проблемы и просто посидеть за столом, посмеяться, посмотреть на огни. Но, пожалуй, Соларум, как и все протекторы, особо не ждал. День как день, что такого? Да, они где-то там в глубине души отмечали, но чтобы собираться всем составом, украшать главный зал, писать какие-то дурацкие письма… Этого не было. Каждый обычно тихо справлял в своём кругу, а чаще всего просто высыпался, пользуясь тишиной, потому что сплиты, кажется, на праздники тоже чуть притихали. Только вот в этот раз всё пошло не по плану. Смотритель объявил указ от имени Доверенного Префекта Кальцеона, Сириуса Верного Духа. В указе чётко и ясно говорилось: «В целях укрепления корпоративного духа и следования традициям человечества, предписывается организовать торжественное празднование Нового Года в главном хабе Соларума. Участие обязательно». Тишина после этого заявления была оглушительной. Потом начался ропот. Зачем? Почему? Сириус был тем эквилибрумом, что обычно смотрел на всех свысока, называя «жалкими приземленными», вдруг озаботился «корпоративным духом»? Что-то здесь было не так.  То ли у Верхнего Духа сдали нервы, то ли он решил, что имидж протекторов нужно поднять, то ли… Ну, кто его знает. Загадка, да и только. Но приказ есть приказ. Спорить со Смотрителем, озвучивающим волю Сириуса, себе дороже(угадайте, кто же был Смотрителем.) Времени на подготовку оставалось катастрофически мало. Чтобы успеть, протекторы решили разделиться по парам — так, мол, быстрее будет. Но просто так поделиться — это не про них. Начался спор, кто с кем, кто что будет делать. В итоге, чтобы прекратить балаган, протекторы бросили: «Жребий!». Написали задания на бумажках имена, и пошли крутить. Конечно, многие были недовольны результатом. Кто-то хотел на кухню, а попал на уборку снега. Кто-то мечтал о чём-то простом, а вытянул составление официального поздравительного отчёта. Ну, что поделать. Судьба. — Фри, стоя на шаткой табуретке, на цыпочках пыталась зацепить длинную светящуюся гирлянду за крепление на стене коридора. Конструкция пошатывалась. — Осторожнее! Может, лучше я всё-таки повешу? — беспокойно спросила Карла, которая шла следом за Фри и тащила на себе тяжёлый моток гирлянды, чтобы та не падала на пол. Овен, помощница Карлы, обернулась, покосившись на свою напарницу. Эстебан подняла голову на нее, спокойно наблюдая. Фри смотрела на Карлу с упрямым спокойствием. — Спасибо, но я сама. Ты ведь и так украсила почти всё, что нам поручили. Я тоже хочу быть полезной. Хотя бы для тебя. Овен молча повернулась обратно, продолжая цеплять гирлянду. Карла вздохнула про себя. Она не желала Фри ничего плохого, да и прекрасно понимала, какие чувства та к ней испытывает и почему так старается. Решила промолчать, лишь подавая гирлянду и придерживая табуретку. Задача была проста — развесить гирлянду по стене. Но делать это пятый час подряд было настолько скучно, что девушки начали выкладывать гирляндой легкие узоры — волны, зигзаги. Только это и спасало от полного морального упадка. Гирлянда, должно быть, была длиной метров пятьсот. Да, у неё были соединительные разъёмы, но это всё равно был ад. Тяжело, неудобно, и главное осознание, что после праздника всё это придётся так же долго и нудно снимать. — Может, правда помочь? Ты, вроде как, устала, — спокойствие в голосе Карлы было поразительным. Фри снова обернулась. — Я справляюсь, честно… — Просто… мне кажется, тебе тяжело одной и вешать, и тащить. Давай поменяемся. — Просто… все помогают, что-то делают, а я… Я даже гирлянду нормально повесить не могу… — в голосе Фри прозвучала дрожь. — Что ты! — Карла мягко перебила её. — Ты уже половину коридора оформила. И знаешь что? Если мы быстренько закончим этот участок, то можем сойти в столовую за горячим шоколадом. Как тебе идея, а? — Карла склонила голову, стараясь заглянуть в опущенные глаза Фри. — И, пожалуйста, не думай, что ты бесполезная. Ты мне очень помогла сегодня. Фри слабо улыбнулась в ответ. Через минуту они поменялись местами: теперь Карла ловко вешала гирлянду, а Фри довольная шла за ней, аккуратно разматывая тяжёлый моток. —————— — Стефан, пиши аккуратнее, — Сара слегка взъелась, наклоняясь над его плечом и разглядывая кривые строчки. — Это же официальный документ, а не твои полевые заметки. — Да пишу я нормально! — Феррари кинул на неё раздражённый взгляд. — Не нравится — сядь и напиши сама! — Во-первых, почерк у тебя как у курицы лапой. Во-вторых, это ты проштрафился перед Сириусом, а не я. Вот и исправляйся красивым отчётом. — Да какой к черту отчёт! — Стефан отложил перо и откинулся на спинку стула. — Кому мы вообще это пишем? Санте? Деду Морозу? И что это за бред: «Оцените, как мы вели себя в уходящем году, и выразите ваше мнение о новом Доверенном Префекте»? Он что, в детском саду? Сара Грант пожала плечами, похаживая по кабинету. — Мне кажется, Сириус просто хочет публичной похвалы. Или, на худой конец, чтобы все официально признали его великолепие. Для протокола. — А я не собираюсь лгать в официальном документе, — буркнул Стефан. — Никто и не просит врать. Напиши пару обтекаемых вежливых фраз и дело с концом. «Работа продуктивная, руководство мудрое, все довольны». Всё. Она и сама понимала абсурдность ситуации. Большинство указов Сириуса были оторваны от реальности. Но приказ есть приказ. Его воля — закон. Стефан с неохотой снова взял перо. Он был протектором, желторотым, кем угодно, но не писарем.  Бумага перед ним была официальным бланком, а в голове — пустота. В итоге он стал списывать с лежащего рядом шаблона, меняя слова местами. «Уважаемый Господин Мороз (либо Иное Лицо, ответственное за церемонию новогоднего временно́го «пропущенное слово»). Организация «Протекторы» (Соларум) в лице её Совета Круга Тринадцати обращается к Вам с официальным запросом и предложением о взаимовыгодном сотрудничестве в преддверии ключевого операционного периода последних лет. На протяжении многих столетий наша служба обеспечивала фоновую поддержку миссии, осуществляя мониторинг воздушного и трансмерного пространства, анализируя нестандартные ситуации и нейтрализуя крупные котловины сплитов, тем самым сохранив жизни сотен тысяч гражданских лиц…» Стефан сам с трудом понимал, что пишет. Язык шаблона был настолько заумным и сухим, что от него сводило зубы. Сара, закончив свою бесцельную прогулку по кабинету, наконец присела на край стола и стала читать написанное. По её лицу было видно: она тоже считала это полной ерундой. Глаза выражали тоску и лёгкое отчаяние. — Ты правда думаешь, что кто-то будет это читать? — Стефан спросил, заметив её выражение. — Читать? Нет, конечно, — фыркнула Сара. — Это для папки «Исходящие». Сириусу важно, чтобы бумага была. Он её положит в свою личную архивную шкатулку и будет чувствовать себя значимым. Читать станет только если мы там как-нибудь неосторожно упомянем проделки Максимуса. — Ага… — Стефан протянул и снова склонился над бумагой. — «…и нейтрализуя крупные котловины…» Эх, лучше бы я сплитов нейтрализовал, чем это… — — Твою ж мать! — громко крикнул Стрелец, кубарем слетев с неустойчивой стремянки прямо на спину. — Кх-кх! Ох… Фавро просто стоял рядом, держа в руках коробку с ёлочными шарами, и смотрел сверху вниз. — А я говорил, что не надо забираться на самый верх, цепляясь за ветки, — заметил Паскаль без особого сочувствия, но всё же протянул руку, чтобы помочь подняться. Максимус схватил его за руку, поднялся и начал отряхивать форму от мишуры и хвои. — Может, лучше я наряжу верхушку? — предложил Фавро своим спокойным, ровным голосом. — У меня, кажется, чувство равновесия получше. Максимус закатил глаза. В этот момент ему страстно хотелось сделать что-нибудь нехорошее. — Почему это? — Потому что ты падаешь уже в третий раз за час. — А потому что эту чёртову стремянку нужно нормально держать! — выпалил Максимус. — Я держал. Ты дёрнулся. Хочешь сам продолжишь вешать игрушки? Фавро приподнял бровь. — Ещё рано звезду вешать. Она упадёт до Нового года. Максимус удивлённо моргнул. — С чего бы это? — Есть у нас один индивид, известный своей способностью влипать в неприятности и создавать хаос, — произнёс Паскаль, отворачиваясь и делая вид, что разбирает следующую коробку. — Эй! Это ты сейчас на меня намекаешь?! — возмутился Максимус. — Нет, конечно, — без тени улыбки ответил Фавро. — Но если мы не успеем украсить ёлку к положенному сроку, то этот индивид в моих глазах определённо им станет. Время, между прочим, на исходе. — Времени вагон! Осталась верхушка и пару десятков шаров. И вообще, — Максимус снова полез на стремянку, принимая из рук Фавро очередной шар, — почему мы этим занимаемся? У нас что, других дел нет? Фавро пожал плечами. — Так вышло. Судьба, жребий. Или веление Сириуса. Всё едино. — Ладно, ладно… Хотя знаешь, — Максимус повесил шар, — даже я готов сказать спасибо, что нам не выпало «приготовление праздничных блюд». — Согласен, — кивнул Паскаль, роясь в коробке в поисках небьющихся фигурок. — Это было бы испытанием для всех присутствующих. Кстати, кому это выпало? — Там целая команда. Даже адъютов подключили. Из наших, кажется, только Рамона и Павел. __ — Может, хватит уже есть виноград, пока другие работают? — без особого упрёка заметил Павел, наблюдая, как Рамона отправляет в рот очередную ягоду. Девушка обернулась, смотря на него прямо и спокойно. — Да расслабься, Павел. Тут и так человек двадцать колдует. Никто не следит за счётчиком виноградин. Да и где вообще этот Сириус? Объявил указ и сгинул. — И что? Пока все трудятся, мы будем сидеть тут и уплетать заготовки? — Павел, в конце концов, сдался и присел рядом с ней на край стола. — Именно. Адъюты справятся, их тут большинство. Пока на нас не наехали с проверкой, можно и передохнуть. И виноград попробовать. Он, кстати, отличный. — И только виноград? — поинтересовался Павел, уже машинально протягивая руку к грозди. — Да тут всего… Фрукты, овощи, закуски, салаты… Горы всего. На всю Терру хватит, — Рамона жестом показала на забитые припасами столы в подсобке кухни. Павел вздохнул и отломил несколько ягод. Рамона довольно улыбнулась. Подготовка к Новому году шла полным ходом. Зал преображался: гирлянды мигали, ёлка понемногу наряжалась, в воздухе пахло хвоей и мандаринами. Конечно, львиную долю самой тяжёлой и рутинной работы выполняли адъюты, но что поделать — таков уж порядок. Совсем оставлять границы без присмотра было нельзя, поэтому некоторые протекторы вместо украшений занимались своими прямыми обязанностями — мониторили обстановку, выезжали на мелкие вызовы. Среди тех, кто предпочёл работу праздничной суете, были, например, Кимико и Тисус. Хотя насчёт Тисуса уверенности не было. Он мог быть где угодно: на задании, в библиотеке, или просто тихо наблюдать за всем со стороны, растворившись в тени. К вечеру подготовка, к всеобщему удивлению, стала близиться к концу. Сначала все думали, что не успеют, но, включившись в азарт и распределив задачи, управились даже с запасом. В главном зале уже стояла наряженная ёлка, на столах появлялись скатерти, а кухня(она вообще есть у протекторов?) вовсю гремела кастрюлями. Максимус бежал по почти пустому коридору, сжимая в руке папку. Отчёт о его последнем патруле. Совсем забыл сдать его Сириусу. Замотался с этими праздниками, вот и просрочил. Теперь нужно было срочно найти Доверенного, пока тот не устроил ему публичный разнос за нерадивость. В этот момент его окликнули. — Максимус…! Стрелец резко остановился. Голос был смутно знакомым, но не сразу идентифицироваемым. Он обернулся. Перед ним в полумраке коридора стоял адъют. Максимус понял это по серой полевой куртке упрощённого кроя, напоминающей протекторскую, но без опознавательных знаков. Фигура казалась знакомой. Адъют стоял совершенно спокойно, смотря на него. На его лице появилась лёгкая, едва уловимая улыбка. — Давно не виделись, Максимус. Стрелец на мгновение замер, потом отпрянул на шаг. — Ты какого чёрта тут забыл? Антарес пожал плечами. — Свободная минута выпала. У вас же праздник. Решил заглянуть. Тем более, повидать тебя. Максимус выдохнул, снимая напряжение. — Ну, спасибо хоть, что не явился в парадной форме, вылизанным до блеска. — Это вызвало бы… излишние вопросы, — так же спокойно ответил Антарес, не отводя взгляда от сына. Максимус только открыл рот, чтобы что-то сказать, как из-за угла донёсся яростный, знакомый до боли возглас. — Максимус!! Сириус, пылая негодованием, вышагнул в коридор. Лицо его было искажено гневом. Стрелец внутренне выругался. Убежать он явно не успел. Сириус стремительно приблизился, нависая над ним. — Где тебя носило, жалкий выродок?! Я ждал отчёт три часа назад! Максимус попятился, но Сириус был быстрее — он ловко ухватил его за ухо. — Я задал вопрос, Максимус. Где. Ты. Был? Стрелец резко дёрнулся, вырываясь. — Отвали от меня! Сириус вспыхнул ещё ярче. — Ах, вот как мы заговорили… Тартский сын! Тебе было приказано оставаться в здании! В чём была проблема выполнить простейшее указание?! Он снова потянул Максимуса к себе и только тогда заметил молчаливо наблюдающего адъюта. — А ты чего тут уставился? Не твоего ума дело. Проваливай. Сириус тряхнул Максимуса за шиворот. Тот промолчал, с интересом наблюдая за развитием ситуации. Антарес медленно скрестил руки на груди. — А если я скажу «нет»? Его голос стал тише, а глаза, казалось, потемнели, стали холодными, как глубины самых краев Оливиона.  — Что?! — Сириус не ослаблял хватку. — Я сказал отпусти его. — Да кто ты такой, чтобы мне указывать?! — прошипел Сириус. Этим моментом воспользовался Максимус. Резко вырвавшись, он со всей дури всадил Сириусу локтем в солнечное сплетение. Удар, может, и не был сокрушительным для звезды такого уровня, но от неожиданности Сириус ахнул и разжал руку. Максимус отскочил на пару шагов назад. Когда оправившийся Сириус сделал угрожающий шаг в его сторону, Антарес мгновенно переместился, заслонив сына собой. Взгляд «адъюта» был твёрдым, а в глубине зрачков будто мелькнула алая искра. Только тогда Сириус окончательно замер, переводя взгляд с Максимуса на Антареса и обратно. В его глазах мелькнуло что-то вроде растерянности и внезапного прозрения. — Я… это… — Кажется, из нас двоих на «обнуление» наговорил именно ты, — холодно произнёс Антарес. Максимус, ободрённый, тоже скрестил руки на груди, копируя позу отца. Сириус посмотрел на него, потом снова на Антареса. Тот не стал продолжать разговор, лишь тихо, но чётко произнёс: «С глаз моих долой». Сириус, похоже, хотел что-то сказать в оправдание, но, встретив непроницаемый взгляд, лишь сжал губы и, резко развернувшись, почти бегом зашагал прочь, стараясь сохранить остатки достоинства. Максимус облегчённо выдохнул. Антарес обернулся к нему с безмолвным вопросом. — Да забей, — махнул рукой Стрелец. — У нас такое почти каждый… кхм, в общем, неважно. Обычный день. — Он всегда такой? — спросил Антарес, снова становясь просто спокойным мужчиной в серой куртке. — Да, всегда. Сириус на то и Сириус. Я, кстати, удивлён, что он не выдал свою коронную тираду про «ничтожество» и «пыль под ногами». — Например? — уточнил Антарес. — Да много чего… Ладно, неважно. Так ты зачем пришёл-то? Надолго? — Провести с тобой время. Соскучился. Максимус фыркнул, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — И надолго? Антарес пожал плечами. — Думаю, до самого праздника. А после… побуду ещё немного. Пока ты спать не ляжешь. — Ты правда думаешь, что я сегодня лягу спать? — Максимус хитро улыбнулся. Оба улыбнулись друг другу. Им действительно было о чём поговорить. ———- Оказалось, Антарес пришёл надолго, да ещё и с кучей историй. Максимус пытался выспросить про отца, про его дела, про то, где он был всё это время.  Антарес же, в свою очередь, интересовался жизнью сына в Соларуме, его успехами и, конечно, проделками. Диалог получался живым, немного нервным с обеих сторон, но именно таким, каким и должен быть разговор после долгой разлуки. Они даже смеялись, вспоминая какие-то общие старые моменты. Их уединение прервал Стефан, неожиданно появившийся в конце коридора. — Тебя там кое-кто ищет, — сказал Феррари, его взгляд скользнул по Антаресу, задержался на секунду, но не выразил ни удивления, ни вопросов. Он просто принял факт его присутствия. — Иди вниз, за главную лестницу, в архивный проход. — Кто? — нахмурился Максимус. «Старый друг»? У него не так много старых друзей, которые могли бы просто так появиться в сердце Соларума. Стефан снова посмотрел на Антареса и сказал чуть тише, невнятно: — Старый… знакомый. Сам увидишь. Антарес сделал шаг вперёд. — Может, мне пойти с тобой? — Нет, — решительно ответил Максимус. — Сам разберусь. Стеф, ты его куда-нибудь… пристрой, пока я не вернусь. Не дожидаясь ответа, Максимус зашагал к лестнице. Любопытство взяло верх. Кто это мог быть? Спустившись вниз, он свернул за массивное основание лестницы в узкий, слабо освещённый проход, ведущий к старым архивам. Он ожидал увидеть кого угодно, но точно не… — Здравствуй, примум, — раздался низкий, бархатный голос. Из тени чётко вырисовалась высокая фигура в длинном плаще. Ранорий, как всегда, казался возвышающимся над миром, его взгляд из-под маски был нечитаемым. Сбоку, словно из воздуха, материализовался Дан. Максимус не успел вымолвить ни слова. — Привет, Макс… — сказал Дан, и в его голосе слышалась неловкость. — Мы… давно не виделись. Я решил… поздравить с праздником. Он протянул небольшой, аккуратно завёрнутый свёрток. Максимус машинально взял его. — Мне пора, — быстро добавил Дан, отступая назад в тень. — Просто… возьми. И прежде чем Максимус смог что-то ответить, Дан растворился в полумраке. Максимус замер, затем перевёл взгляд на Ранория. Тот стоял неподвижно, как изваяние. — Вуйцик хотел передать вам подарок и пожелать счастливого проведения «нового года», — невозмутимо произнёс Ранорий. — И просил передать, что ему… очень жаль за тот случай. А теперь прошу меня извинить, но и мне пора. До встречи, ат Анимера. С лёгким поклоном Ранорий отступил на шаг, и его фигура тоже расплылась, будто её и не было. Максимус остался стоять один в тихом проходе, держа в руках свёрток. Развернув его, он увидел клинок. Он был красив и смертельно опасен. Одна половина лезвия была из мрачного золота, другая — из мерцающего серебра. Заточка была безупречной. Такие подарки Максимус ценил. Но мысль не давала покоя: Дан подарил ему это? После всего, что произошло между ними?  Подержав клинок ещё несколько мгновений, Максимус развернулся и пошёл назад, к лестнице. Тащить такое оружие на всеобщее обозрение было неразумно. Он решил заскочить в свои покои и оставить его там. Подойдя к двери, он бесшумно открыл её и вошёл в свою скромную комнату. Наклонившись, чтобы положить клинок под кровать, он замер, услышав за спиной голос. — Эй, малой! Максимус плавно обернулся, уже держа клинок наготове. На пороге стоял оживлённый Габиум, а чуть поодаль, прислонившись к косяку, — мрачноватый Поллукс. Хорошо, что клинок он ещё не убрал. — Что вам надо? — буркнул Максимус, направляя остриё в их сторону. Габиум вскинул руки в умиротворяющем жесте. — Эй, полегче! Просто зашли поздороваться. Хотя, если честно, Опаленный тут пришёл твоего папашу повидать. Ну и позлить заодно. Поллукс, скрестив руки на груди, лишь усмехнулся уголком губ. — Слишком прямолинейно, но суть передал верно. Ты не знаешь, где твой отец? — С чего вы взяли, что он здесь? — парировал Максимус. — А хочешь сказать — нет? — Опаленный склонил голову набок. — Ох, лучик, не ври мне. У тебя это плохо получается. И опусти оружие, оно мне всё равно ничего не сделает. Максимус, после секундного раздумья, опустил клинок, но не убирал. — Он внизу. С остальными. — Внизу где? Конкретнее. — Не знаю. Стеф его куда-то увёл. Где-то в главном зале или рядом. Поллукс перевёл взгляд на Габиума, молча обменялись каким-то пониманием. — Что ж, — Опаленный достал что-то из кармана плаща и, неспешно подойдя к столу, положил предмет рядом. — Услышал. Максимус нахмурился. — Что это и зачем? — Не принято в гости ходить без подарка, — усмехнулся Поллукс. — Мы не друзья. — Делаешь мне больно, — без тени обиды ответил Опаленный. — В общем, это ценсум — шар для хранения праетеров. Внутри — сумма, которой хватит на неплохую недвижимость в центре Люксоруса. Без условий. Просто… решил удивить. Не дав Максимусу опомниться и что-либо сказать, Поллукс развернулся и вышел. Габиум остался на секунду. — Кажется, твой «дядя» расщедрился, — ухмыльнулся он. — Он мне не дядя, — автоматически ответил Максимус. — Как скажешь, — пожал плечами Габиум и скрылся за дверью, явно направляясь вслед за Поллуксом. Максимус остался один, смотря то на клинок Дана в одной руке, то на мерцающий шар в другой. Вопросов становилось только больше. ———————————————- Антарес, оставшись один, спустился в главный зал. Суета немного утихла, многие закончили свои дела и отдыхали. Он подошёл к огромной ёлке, взял со стола несколько оставшихся шаров и начал вешать их на пустующие ветки, стараясь быть полезным и не привлекать лишнего внимания. Сбоку послышался лёгкий шорох, а затем голос, тихий и задумчивый. — А вот вы никогда не думали, зачем мы созданы? Антарес замер, обернувшись к источнику звука. Перед ним стоял темноволосый парень в простой серой форме, волосы слегка растрпаны. Ничем не примечательный адъют. Антарес поморгал. — Что, простите? Не совсем понял вопрос, — вежливо ответил он, возвращаясь к украшению ёлки. Парень покачал головой. — Нет-нет, я не о религии. О фундаментальном. Вселенная существует. Мы в ней существуем и способны задавать этот вопрос. Это просто совпадение, побочный эффект эволюции… или в этом есть смысл? Зачем вселенной наблюдатель? И есть ли он вообще? Закончив с шаром, Антарес спустился со стула и скрестил руки на груди, изучая собеседника. — Странный вопрос. И довольно неожиданный. Думаю, раз мы живы, значит, мы для чего-то нужны. И обязаны жить, пока нам дано. Честно, не знаю, есть ли кто-то, управляющий всем этим, но лично я склонен думать, что нет. Парень пожал плечами. — Обязаны? А если вселенная безразлична, и мы — просто статистическая погрешность? Тогда наша жизнь — не обязанность, а случайность. И в этом даже больше свободы, чем в долге. Антарес нахмурился. — Погрешность? Не совсем понимаю, о чём вы. Если мы живём, то у нас есть долг. Хотя бы перед собой и теми, кто рядом. У вселенной на всех есть свои планы. Парень сделал лёгкий круг вокруг него, спокойно разглядывая. — Интересно… откуда у вас такая уверенность в «планах» Вселенной? Их ведь всегда можно нарушить. Изменить. Антарес почувствовал лёгкое напряжение. Разговор явно выходил за рамки праздничной болтовни. — Я просто считаю, что у каждого своя роль. И мы должны её выполнять. А с чего вы вдруг задались таким философским вопросом? — спросил он, стараясь сохранить нейтралитет. Собеседник был спокоен до безумия. — Знаете, вы мне очень напомнили моего старого знакомого. Слишком напомнили. Вот и решил поинтересоваться. Как ваше имя? — Старого знакомого? — Антарес на мгновение задумался. — Пожалуй, вы ошиблись. Я вас, кажется, вижу впервые. — Он протянул руку. — Антон. Парень не стал пожимать протянутую руку, лишь смотрел на неё. — Значит, Антон… что ж, я уяснил. Вернёмся к нашему разговору? Или вы готовы сдать свои позиции? В его тоне появилась лёгкая, едва уловимая издевка, даже давление. Но Антарес не сдавался. — Вам стоило бы сначала ответить на мой вопрос. Для чего вам это? Вы так и не ответили. И нет, позиции сдавать не собираюсь, — он тише добавил: — Смотрите, как бы вам самим не пришлось отступить. Парень вскинул руки в жесте мнимой капитуляции. — Ничего криминального. Мне лишь интересна ваша позиция. Она отлична от моей. Я думаю, есть примеры, когда ваша Вселенная не наказывала тех, кто шёл против её «планов». Судьбу можно изменить, просто не каждый решается на этот шаг. — Что ж… Я свою позицию высказал. И с чего вы взяли, что у меня есть такие примеры? Всё же, судьбу не исправить. Она решена заранее. Мы точно не знакомы? Вы мне кого-то очень напоминаете… — Антарес прищурился. — Я также высказал свою. Судьба не решается «заранее». А насчёт знакомства… кого же я вам напомнил? Увы, вижу вас впервые. Антарес отметил странную манеру речи, но промолчал. — М? — парень склонил голову. — Не могу припомнить. И с чего вы взяли, что судьбу нельзя изменить? Вот если я решу сейчас вас ударить, вы не сможете этого предугадать, а значит, и исправить. — Я говорю на основании своего опыта. И не только своего… Мы можем поговорить о великих и разобрать их пример, — парень сам взял шарик и ловко повесил его на высокую ветку. — И, кстати, если бы у вас был сын и я бы ему навредил, вы бы смогли это исправить? Он мог бы выжить или даже… воскреснуть благодаря внутреннему ресурсу. Антарес напрягся. Фраза задела за живое. — О великих? О ком, например? Намекаете на Верховного Света? Кхм… Сына у меня нет. И если бы был, никто не знает наверняка, смог бы он выжить. Так что ваша теория хромает. Парень пожал плечами. — Вы сами предложили примеры. Возьмём Верховного Света. Все знают, он должен был погибнуть в битве за Люксорус. И погиб. Факт был зафиксирован. Но он вернулся. Пусть и не своими силами, но судьба была изменена. Антон (Антарес) сложил руки на груди. — Ладно, хороший пример в вашу пользу. А если его судьбой не была смерть? Возможно, его душа всё это время была жива. Значит, его судьбой было выжить. Это тоже верно. — Такой исход возможен, но не доказан. Смерть дет Фаберлана была официально признана. Её констатировали. Даже при… «сборке» это было очевидно. Ваша теория — лишь теория. Антарес поморгал. Дет Фаберлан? Такого обращения он не слышал давно. — Что, простите? Дет Фаберлан? Почему вы его так называете? И, кстати, протекторы его «собирали». Почему бы не спросить у них? Я слышал, один из них — его сын. Парень на секунду замялся. — Хах… знаете, привычка. Называть всех звёзд и дэларов по их именам на магнификуме. Старая привычка… — он быстро перевёл тему. — Что же, протекторы… Они вряд ли точно знают, жив он был или нет. А про сына… откуда вам такая информация, Антон Луцем? Тот факт, что незнакомец знал его полное имя, насторожил Антареса, но он не подал виду. — Привычка, значит… Допустим. О его сыне я узнал от него самого. Но откуда вы знаете мою фамилию? Мы, вроде, не знакомы. — О, мне кажется, вы льстите себе, думая, что так хорошо скрывались. Если я знаю подробности об этом месте, то узнать фамилию человека в его стенах — дело техники. А насчёт знакомства… я вас знаю. Возможно, вы просто забыли. Правда, Антоша? Услышав это уменьшительно-ласкательное, Антарес резко отвернулся. — Знаете, мне, пожалуй, уже пора. Не могу припомнить нашей встречи. Прощайте. И не дожидаясь ответа, он быстро зашагал прочь, чувствуя на спине пристальный взгляд. На удивление, преследовать его не стали. __ Опаленный, тем временем, сидел в одном из кресел в углу главного зала, с видом величайшего страдания пытаясь починить небольшой транзитный маячок, который кто-то из протекторов умудрился сломать. — Тарт, почему я вообще должен это делать? — ворчал он под нос, тыкая в прибор отвёрткой. — Я пришёл не для этого… — Спешу напомнить, Мастер Опаленный, что ты сам согласился им «чем-нибудь помочь», когда тебя вежливо попросили, — непринужденно заметил Габиум, стоявший рядом, наблюдая за суетой в зале. Опаленный кинул на него убийственный взгляд. Увидев его, Габиум поднял руки. — Понял, понял, молчу. Опаленный снова углубился в «ремонт», пока Габиум не тронул его за плечо. — Кажется, у нас гости. Не самые приятные. Опаленный поднял взгляд. Как же не повезло им сидеть на виду! У главного входа стоял Сириус, и с ним, судя по всему, о чём-то говорил Префект Кальцеона, Альдебаран. Вид у того был серьёзный и озабоченный. Поллукс нахмурился и прошипел сквозь зубы: «Дожили. Только его тут и не хватало». — И что будем делать? — тихо спросил Габиум, встав так, чтобы хоть чуть заслонить Опаленного от прямого взгляда. — Я бы ушёл. Но сначала ударил бы. — …Или поставил бы подножку, — раздался голос сбоку. Габиум и Поллукс обернулись. Максимус, вернувшийся из своих покоев, уже стоял рядом и тоже разглядывал Альдебарана. Через секунду он перевёл взгляд на них. — Ну а что? Чем больше шкаф — тем громче падает. Если получится, будет зрелищно, — пожал плечами Стрелец. Опаленный медленно встал. Мысль была отвратительная, но… заманчивая. Пока Альдебаран что-то обсуждал с Сириусом, Поллукс небрежно прошёл мимо, и в самый подходящий момент, будто случайно, зацепил его ногу своей. Сделал он это резко и точно. Альдебаран, не ожидавший подобного в стенах Соларума, пошатнулся, едва удержав равновесие. Свалить такую махину было непросто. Он обернулся на обидчика и на секунду застыл, узнавая. — Поллукс? Опаленный скрестил руки на груди, глядя куда-то в сторону. — Дожили. Я теперь и мёртвых вижу, — буркнул он, стараясь не смотреть Альдебарану в лицо. Тот только открыл рот, чтобы ответить, но Альдебаран опередил: — Я рад тебя видеть. В его голосе не было ни злобы, ни насмешки. Была какая-то странная, неловкая искренность. Опаленный фыркнул. — Ага, ага… А ты что тут забыл? — Ты бы угадал. Если мозги ещё не отказали. Хотя… боюсь тебя огорчить, отказали они у тебя давно. А, нет, не боюсь. Едкие слова, казалось, не задели Альдебарана. Он лишь слегка нахмурился. — Хочешь прогуляться? Слышал, у них тут во дворе сейчас красиво. Снег, иллюминация. Опаленный усмехнулся. — Прогуляться? С тобой? Ты с ума сошёл. — Почему сразу отказываешься? Я даже не сказал зачем. — Ближе чем на три шага к тебе не подойду. — Ты уже стоишь ближе, — спокойно заметил Альдебаран. — Заткни пасть, тартский сын, — Поллукс резко отвернулся, намереваясь уйти. Продолжать этот разговор не было смысла. Но он не успел сделать и шага, как сильные руки обхватили его, и в следующее мгновение он оказался перекинутым через плечо Альдебарана, как мешок с картошкой. — Ах ты…! — Поллукс заёрзал, пытаясь ударить брата по спине. — Пусти, ублю…! В зале воцарилась тишина, все обернулись на неожиданное зрелище. — Поллукс, — голос Альдебарана прозвучал строже. — Мы поговорим. И под возмущённые крики Опаленного, смешки протекторов и удивлённые взгляды адъютов, Альдебаран вынес брата через главные двери на улицу. — Боюсь, они там что-нибудь разнесут, — философски заметил Стефан, появившийся рядом с Максимусом. Стрелец пожал плечами. — Возможно. Пойдём, глянем в окно? Через минуту они уже стояли у большого витражного окна, выходившего во внутренний двор. Высота приличная, но двух фигур в снегу было хорошо видно. Максимус и Стефан наблюдали, как Альдебаран аккуратно скинул Поллукса в сугроб, а тот в ответ запустил в него пригоршней снега. Через секунду началась самая настоящая снежная битва. Два сильных воина, словно мальчишки, кидались снежками, пытаясь закопать друг друга. — Жаль, что они не чувствуют холода, — спокойно произнёс Стефан. — Очень жаль, — с лёгкой ухмылкой согласился Максимус. __ До Нового года оставалось чуть больше часа. Вся работа была сделана. Зал сиял огнями, столы ломились от угощений, в воздухе витало ожидание чуда. Протекторы и адъюты собрались группами, болтали, смеялись, кто-то тихо напевал праздничные песни. Антарес и Максимус сидели в относительно тихом углу, на диванчике, и продолжали свой бесконечный разговор. Кажется, они наверстывали время разлуки за один вечер. — И вот, в общем… — Максимус потянулся за бокалом с игристым напитком, стоявшим на низком столике. — Не облейся, — кто-то мягко сказал рядом и подвинул бокал ближе. Максимус обернулся. Антарес сделал то же самое. Рядом с Максимусом, на том же диванчике, теперь сидел тот самый загадочный парень. Он держал в руках бокал с тёмно-красным вином и смотрел в него задумчиво. Максимусу стало не по себе. — А… спасибо. Как только Максимус повернулся обратно к отцу, чтобы продолжить рассказ, Антарес быстро встал. — Давай поменяемся местами. Максимус удивлённо поднял бровь. — А?.. — Просто пересядь на моё. Здесь… вид лучше, — настаивал Антарес. — Ну, хорошо… Они поменялись. Теперь Антарес сидел между сыном и незнакомцем, физически закрывая Максимуса. Он кинул на гостя короткий, оценивающий взгляд и снова повернулся к сыну, продолжая разговор, но теперь его осанка была другой — более собранной, защитной. Через пару секунд чужая рука легла ему на плечо. — Не хотите ли попробовать кое-что освежающее? — парень попытался изобразить дружелюбную улыбку. Тот нахмурился. — Что именно? Перед ним тут же возник стакан с белой, непрозрачной жидкостью. Молоко. Лицо Антареса на миг выдало искреннее отвращение, но он быстро взял себя в руки. — Нет, спасибо. У меня… аллергия. — А что насчёт мясных закусок? Там отличная ветчина. — Я веган, — без тени смущения ответил Антарес. — Оу… — парень впервые, казалось, встал в тупик. Он явно к чему-то подводил, но план дал сбой. — Хорошо, я всё понял… Он убрал стакан молока. Антарес снова повернулся к Максимусу. Странный тип никак не отвяжется. — Кстати, Максимус, а что у вас тут с подарками? Вы друг другу дарите? — спросил Антарес, стараясь игнорировать присутствие третьего лица. Максимус замялся. — А, ну… в принципе да. Мы обменялись. Я свой ещё не открывал, оставил на потом. Кажется, только Фри уже распаковала свой. Остальные как я. — Понятно… Они снова погрузились в беседу. Антарес краем глаза следил за соседом. От того исходила странная, тревожная аура, которую он чётко чувствовал. Парень вдруг встал и обошёл диван, чтобы сесть с другой стороны от Максимуса. Антарес и Максимус одновременно нахмурились. — Эй, парень, ты же Максимус, верно? — парень щёлкнул пальцами перед самым лицом Стрельца, привлекая внимание. Максимус моргнул и медленно повернул голову. — Извините? Мы знакомы? — Я тебя знаю, и это главное. Тебе меня знать не обязательно, поверь, — улыбка странника стала шире, но не добрее. — И для чего вы сели сюда? — вклинился Антарес, его голос стал холоднее. — Есть кое-что интересное для протектора, — парень положил перед Максимусом небольшую тёмную коробочку, перевязанную алым бантом. Оба напряглись. Максимус осторожно развязал бант и приоткрыл крышку. Внутри, на чёрном бархате, лежала книга. Он достал её. Переплёт был выполнен из материала, напоминающего кожу, ведь он был гладким, почти живым на ощупь. По краям шли золотые инкрустации(отделка, мозаика). В центре обложки была вытиснена фраза на незнакомом языке. — Дж… П… Что это? — нахмурился Максимус. — Словарь магнификума, — тихо произнёс Антарес. Его взгляд скользнул по книге, а затем поднялся и впился в парня. Теперь в его глазах не было ничего, кроме льда. — Я с самого начала понял, что ты не человек. Что тебе нужно, дэлар? Парень усмехнулся, не опровергая и не подтверждая. — Не понимаю, о чём вы. Кстати, в словарях иногда… бывает, что не хватает страниц. На вашем месте я бы проверил страницу между 66-й и 68-й. Максимус, не раздумывая, открыл книгу на указанном месте. Между страницами лежали три фотографии. Он перевернул их. На первой был молодой человек с ярко-голубыми волосами. Он сидел на каменной скамье в каком-то саду, в руках у него была книга, а на лице спокойная, слегка отстранённая улыбка. Антарес. Много генезисов назад. На второй фотографии тот же молодой человек стоял между двумя другими — одним с жёсткими чертами лица (Альдебаран) и другим с едва заметной сардонической ухмылкой (Поллукс). На груди у центральной фигуры был приколот нелепый жёлтый бантик. Снимок был живым и  непарадным. На третьей фотографии Антарес был уже в другой, более торжественной обстановке, в одеждах, указывающих на высокий статус. Верховный. Антарес поднял взгляд на дарителя, медленно скрестив руки на груди. — А вы, я вижу, ярый… фанат этого Эквилибрума. — Скорее, наблюдатель. И его личная проблема, которая ходит за ним по пятам, а он не замечает. Глупый мальчик, так и не вырос, — произнёс парень, и в его голосе вдруг прозвучала нечеловеческая усталость. Антарес напрягся. Голова шла кругом от догадок. Кто это? Старый враг? Незваный гость? Часть его прошлого, о которой он забыл? — Глупый мальчик? Так и не вырос? Подождите, но ведь— Антаресу не дали договорить. Где-то в центре зала кто-то из протекторов вскочил на стул и закричал: — До Нового года две минуты! Все к столу! Началась всеобщая суета. Все бросились занимать места, хватать бокалы. Максимус на секунду отвлёкся, и когда обернулся обратно, места рядом с ним были пусты. Антарес исчез. Исчез и странный парень с его «подарком». Осталась только книга, лежащая на диване. И вот, под обратный отсчёт, под звон бокалов и общий смех, все кричали «С Новым годом!».  Шампанское пенилось, люди обнимались, даже самые угрюмые позволяли себе улыбнуться. Праздник вступил в свои права. Максимус, с бокалом в одной руке и странным словарём в другой, стоял среди шума и веселья, чувствуя, как тревога от недавней встречи медленно тонет в волне всеобщей радости. Загадки подождут. Сейчас был Новый год. || Позже, когда первый шум улёгся, Максимус всё же нашёл своих. Не всех, но самых близких. Стефан, Сара, Карла, Фри, даже вечно занятый Фавро — все они сбились в кучку в одном из уютных уголков, подальше от главного стола. Притащили свои бокалы, пару тарелок с закусками (Рамона щедро поделилась виноградом) и просто говорили.  Без Сириуса, без указов, без философских речей Эквилибрумов. Говорили о пустяках, вспоминали смешные случаи из патрулей, строили несерьёзные планы. Смеялись громко и искренне.  Даже Максимус, обычно ершистый, расслабился. Клинок Дана и шар Поллукса лежали в комнате, книга — под диваном.  Проблемы, враги, долг — всё это отодвинулось куда-то далеко, за стены зала, за границы этой ночи. Были только огни гирлянд, отражающиеся в бокалах, тёплый свет от камина и друзья рядом. Это и был его Новый год. Самый настоящий.