Alternative scent

Утро после того ужина пришло с серым, промозглым светом, пробивавшимся сквозь шторы в ее старой комнате. Йеджи проснулась не отдохнувшей, а будто прошедшей через очередной, более изощренный кошмар. Вместо лица Йона перед глазами стояло холодное, совершенное лицо Шин Рюджин, а в ноздрях вместо ванили витал призрачный шлейф бергамота и полыни… и чего-то еще, не поддающегося определению. Она лежала, уставившись в потолок, слушая знакомые звуки дома: скрип ступенек, голос матери на кухне, далекий гул радио. Это был дом, убежище, но после вчерашнего оно уже не казалось таким непроницаемым. Мир с его жестокими альфами, предательствами и сложными играми ворвался сюда, в самую ее спальню. Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. — Входи. В дверь просунулась голова Хенджина. — Живая? — спросил он, заходя с двумя кружками дымящегося кофе. Он протянул одну ей и присел на край кровати. — На грани, — буркнула она, приподнимаясь на подушках и с благодарностью принимая напиток. Горький, крепкий вкус немного вернул ее к реальности. — Феликс приедет сегодня вечером, — сообщил Хенджин, наблюдая за ее реакцией. Это была хорошая новость. Феликс, его парень, всегда приносил с собой атмосферу спокойной, солнечной радости. Его запах сандала и шоколада был антитезой всему токсичному, что происходило вокруг. — Отлично. Мне есть на кого переключиться, кроме моего разбитого сердца и… новой семейной драмы. Хенджин помрачнел. — Насчет драмы. Папа хочет поговорить с тобой. После завтрака. В кабинете. Кабинет отца был его святая святых. Комната, пахнущая старыми книгами, морскими картами и лаком для дерева. Хван Минсок сидел за массивным столом, заваленным бумагами. Он выглядел усталым, но решительным. — Садись, дочка. Йеджи послушно села в кожаное кресло напротив. — Ты держишься? — спросил он прямо. — Пытаюсь, аппа. — Хорошо. Потому что семье сейчас нужна твоя сила. — Он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. — Предложение Шин — это не просто деловое партнерство. Это поглощение. На мягких условиях, но поглощение. Они дают нам капитал и доступ к своим ресурсам, но взамен хотят полного контроля над операциями и… интеграции. — Интеграции? — переспросила Йеджи. — Да. Твой брат уже работает в нашей компании. Шин Джэхун хочет, чтобы он и я погрузились в их структуры, изучили их изнутри. А тебя… — он сделал паузу, — тебя он просит поработать со своей старшей дочерью. Над первым совместным проектом. Йеджи почувствовала, как у нее похолодели кончики пальцев. — Со… с Шин Рюджин? — Именно. Проект — ребрендинг и запуск новой логистической линии под нашим совместным брендом. Ты — дизайнер, у тебя свежий взгляд. Она — стратег, знает рынок и их возможности. Отец Шин считает, что это идеальный способ «сблизить» новое поколение семей. Символический жест. «Символический жест». Йеджи чуть не задохнулась от возмущения. — Аппа, вы же понимаете, что это… это унизительно! Меня ставят на пару с этой… этой ледяной статуей, чтобы мы подружись, пока вы с оппа распродаете наше дело по кусочкам? Я не пешка в ваших переговорах! Отец посмотрел на нее строго. — Ты — член этой семьи, Йеджи. И семья сейчас в опасности. Без этого союза мы продержимся от силы полгода. Это не унижение. Это вклад. Возможность. Шин Рюджин — блестящий ум. У нее можно многому научиться. А ты… — его взгляд смягчился, — ты сильнее, чем думаешь. Особенно сейчас. Используй эту боль, этот гнев. Преврати их в работу. И, возможно, присмотрись к ней. Узнай, что они из себя представляют на самом деле. Нам нужна любая информация. Это была уже откровенная просьба о разведке. Йеджи закрыла глаза. Она хотела отказаться. Убежать снова. Но куда? И от чего? От себя самой не убежишь. А в глазах отца была мольба, которую она никогда раньше не видела. — Хорошо, — выдохнула она. — Я сделаю это. Но на своих условиях. И я не буду подлизываться к этой… альфе. — Никто этого и не ждет, — сказал отец, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Будь собой. Этого, пожалуй, будет достаточно, чтобы свести ее с ума. --- Первая встреча была назначена на нейтральной территории — в коворкинге премиум-класса в центре Пусана, который часто арендовали под встречи компании «Shin Group». Йеджи приехала раньше, надев строгие темные брюки, белую рубашку и пиджак — свою собственную броню. Она выбрала стол у окна, с видом на порт, и старалась успокоить дыхание. Рюджин вошла ровно в назначенное время. Не на минуту раньше, не на минуту позже. Она была в другом костюме — темно-синем, почти черном, который подчеркивал белизну ее кожи и темную глубину волос. В руках у нее был тонкий планшет и кожаная папка. Она двигалась бесшумно, ее взгляд мгновенно нашел Йеджи, и она направилась к ее столу, не сбавляя шага. — Хван Йеджи-сси, — кивнула она в качестве приветствия, садясь напротив. Никаких улыбок, никаких лишних слов. Запах ледяного бергамота и полыни накрыл стол, как невидимый купол. — Благодарю, что нашли время. — Как будто у меня был выбор, — не удержалась Йеджи, тут же пожалев о своей резкости. Но Рюджин лишь подняла бровь, как будто отметила этот выпад для себя. — Выбор есть всегда, — парировала она, открывая планшет. — Просто последствия разных выборов варьируются. Давайте приступим. Отец видит новый бренд как символ обновления и синергии. «Волна будущего» — рабочее название. Вам знакомо наше текущее визуальное оформление? Она говорила быстро, четко, пересыпая речь терминами из маркетинга и логистики. Йеджи, несмотря на внутреннее сопротивление, вынуждена была включиться. Она была профессионалом. И, как ни странно, профессиональный вызов оказался тем якорем, который ей был нужен. Она задавала вопросы, предлагала первые, сырые идеи по цветам, шрифтам, образности, связанной с морем и скоростью. Рюджин слушала внимательно, делая заметки. Она не хвалила, но и не критиковала без причины. Она анализировала. «Интересная ассоциация, но нужно проверить на кросс-культурное восприятие». «Этот цветовой паттерн может быть проблематичным для дальтоников». Ее замечания были всегда по делу и, что раздражало Йеджи больше всего, почти всегда точны. Через полтора часа у них уже был набросок дорожной карты и список задач. И в воздухе повисло неловкое молчание, когда деловая часть иссякла. — Вы… очень методичны, — наконец сказала Йеджи, отхлебывая остывший кофе. — А вы — более импульсивны, чем я ожидала, — ответила Рюджин, не глядя на нее, перелистывая страницы в планшете. — Но ваши идеи имеют потенциал. Недоработанный, но потенциал. Это было почти комплимент. Йеджи не знала, как на это реагировать. — Спасибо, думаю, — сказала она. Потом, решившись на прямолинейность, добавила: — А вы всегда так… работаете? Без эмоций? Как будто вы сами — алгоритм. Рюджин на секунду замерла. Затем медленно подняла глаза. В них не было обиды, только то самое аналитическое любопытство. — Эмоции — ненадежный показатель. Они искажают данные, — произнесла она. — В бизнесе, как и в жизни, опираться следует на факты и логику. Чувства… — она сделала едва заметную паузу, и ее взгляд на миг стал отрешенным, — чувства ведут к ошибкам. К уязвимости. Йеджи вспомнила вчерашний вечер на террасе. «Маска защищает суть». — А что скрывает ваша маска, Шин Рюджин-сси? — рискнула она спросить тихо, почти шепотом. Глаза альфы сузились. Запах в воздухе изменился — ледяные ноты отступили, и на секунду стало ощутимее то скрытое, горячее, кремниевое основание. Оно стало острее, почти колючим. — Это не ваша забота, — холодно отрезала Рюджин. — Наши личные границы должны оставаться неприкосновенными для успеха этого… сотрудничества. Сконцентрируйтесь на работе. Она собрала свои вещи, явно давая понять, что встреча окончена. — Мы встретимся здесь же в четверг, в десять. К тому времени у вас должны быть три более проработанные концепции логотипа. Удачи. И она ушла, оставив Йеджи одну с клубящимися мыслями и странным ощущением поражения. Она не смогла пробиться сквозь броню. Но она увидела трещину. Или ей показалось? --- Вечером дом наполнился новым, теплым запахом. Феликс прибыл. Он был воплощением солнечной энергии, даже в ноябре. Высокий, стройный, с копной светлых волос и улыбкой, которая могла растопить лед. Его запах — сандал и сладкий молочный шоколад — мгновенно создавал атмосферу уюта. — Йеджи-я! — он обнял ее, не обращая внимания на ее первоначальную скованность. — Я так скучал! И так все слышал! Этот Йон — полное ничтожество, и я надеюсь, он споткнется и упадет лицом в лужу. А теперь забудь о нем. Мы будем есть пиццу, смотреть глупые дорамы, и ты все мне расскажешь. И они так и сделали. Сидя в гостиной с коробками пиццы, под смех и комментарии Хенджина, Йеджи впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему расслабленной. Феликс и Хенджин были живым доказательством, что отношения между альфой и омегой могут быть равными, полными уважения и нежности. Они не скрывали свою привязанность, их запахи естественно переплетались, создавая гармоничную, безопасную ауру. — А как там твоя новая «подруга по проекту»? — спросил Феликс, облизывая пальцы от сыра. — Шин Рюджин? Я слышал о ней. Легенда в определенных кругах. Ледяная королева. — Она не человек, — мрачно сказала Йеджи. — Она… киборг. Созданный для эффективности. — И все же папочка Шин поставил вас в пару, — заметил Хенджин, обнимая Феликса за плечи. — Интересно, что он задумал. Рюджин обычно работает одна или с проверенной командой из своих людей. — Может, он хочет ее раскусить? — предположил Феликс. — Посмотреть, что скрывается подо льдом. И кто, как не другая девушка, да еще омега, может вывести такую альфу из равновесия? Йеджи задумалась. Мысль была тревожной, но имела смысл. Что, если она — не только пешка в спасении бизнеса отца, но и инструмент в какой-то более сложной игре самого Шин Джэхуна? --- В четверг Йеджи пришла на встречу с тремя готовыми концепциями. Она провела за работой два дня почти без сна, выплескивая в дизайн всю свою злость, боль и упрямство. Получилось дерзко, современно, с острыми углами и смелыми градиентами. Совсем не в консервативном стиле «Shin Group». Рюджин прибыла, как обычно, минута в минуту. Она внимательно изучила представленные работы на планшете Йеджи, ее лицо оставалось бесстрастным. Минуты тишины растягивались. — Первая концепция слишком агрессивна, — наконец произнесла она. — Вторая — банальна. Третья… — она остановилась на третьей, самой необычной, где волна превращалась в стремительную линию данных. — Третья имеет право на существование. Но требует серьезной доработки. Йеджи почувствовала прилив досады. Два дня работы — и «имеет право на существование». — Конкретика, пожалуйста, — сквозь зубы попросила она. Рюджин подняла на нее взгляд. — Конкретика в том, что вы пытаетесь шокировать, а не донести суть. Вы работаете на эмоциях, а не на цели. — Она отложила планшет. — Но есть энергия. Недисциплинированная, но… живая. Этого в моих командах часто не хватает. Опять это двусмысленное почти-признание. Йеджи уже ненавидела эти качели. — Может, вам просто стоит нанять более живых сотрудников? — огрызнулась она. Внезапно дверь в переговорку распахнулась. Вошла Юна, младшая сестра Рюджин. Она была в кожаном пальто, с развевающимися волосами и той же насмешливой ухмылкой. — О, вот где ты прячешься! Привет, омежка, — кивнула она Йеджи. — Рю, папа хочет тебя видеть. Срочно. Какие-то цифры по сингапурскому маршруту не сходятся. Рюджин вздохнула, едва заметно, но Йеджи это уловила. — Извините, — сказала она Йеджи, вставая. — Продолжим через час. Доработайте третью концепцию, основываясь на моих письменных комментариях, которые я пришлю. — Она вышла вслед за сестрой, но Юна на пороге обернулась и подмигнула Йеджи. — Не ведись на ее холодность, — сказала Юна, пока Рюджин шла впереди. — Подо льдом там целый вулкан. Просто никто не решается его растопить. Йеджи осталась одна. Она не хотела ждать час в этой стерильной комнате. Решила спуститься в кафе на первом этаже, взять еще кофе. Кафе было почти пусто. Она сделала заказ и устроилась с ноутбуком в углу, продолжая обдумывать правки. Через несколько минут ее отвлекли громкие голоса у стойки. Трое мужчин в дорогих, но безвкусных костюмах, явно альфы, шутили и смеялись, запах их — смесь сигарет, дешевого парфюма и агрессивного доминирования — резал нюх. Один из них, повыше, с наглым выражением лица, заметил ее. Его взгляд скользнул по ней, оценивающе, и он что-то сказал своим друзьям, вызвав хохот. Йеджи сделала вид, что не замечает, углубившись в экран. Но она чувствовала на себе его взгляд. Животный, неприкрытый. Внутренняя омега заскулила, сигнализируя об опасности. — Эй, красотка, одна сидишь? — его голос прозвучал совсем рядом. Он подошел к ее столику, облокотившись о спинку соседнего стула. Его запах, тяжелый и сладковатый, как перезрелый фрукт, обволок ее. — Скучно, да? Может, составишь нам компанию? Мы тут отмечаем одну удачную сделку. — Нет, спасибо, — холодно ответила Йеджи, не глядя на него. — Я работаю. — Работать тоже можно в хорошей компании, — настаивал он, его голос стал настойчивее, властнее. Альфа, пытающийся надавить на омегу. Он протянул руку, чтобы коснуться ее запястья. — Не упрямься… В этот момент пространство вокруг столика как будто сжалось и заморозилось. Новый запах ворвался в атмосферу, как арктический шторм, сметая на своем пути тяжелый фруктовый дух. Ледяной бергамот. Полынь. И та самая, жгучая, кремниевая ярость. Рюджин стояла в двух шагах. Она не кричала, не делала резких движений. Она просто стояла. Но ее осанка, ее лицо, ее глаза — все излучало такую концентрацию холодной, нечеловеческой силы, что наглый альфа мгновенно отдернул руку, как от огня. Его друзья замолчали. — Вам что-то нужно от моей сотрудницы? — спросила Рюджин. Ее голос был тихим, но каждое слово падало, как отточенная ледяная сосулька. В нем не было крика. Была абсолютная, неоспоримая уверенность в том, что любое ее слово — закон. — Мы… мы просто… — забормотал альфа, и его запах тут же сменился на запах страха, кислый и неприятный. — Ваше «просто» закончилось, — перебила его Рюджин. Ее взгляд скользнул по нему, и он, казалось, съежился. — Уходите. Сейчас. Они ушли. Быстро, не оглядываясь, почти бегом. Рюджин не смотрела им вслед. Она смотрела на Йеджи. И в ее глазах не было прежней холодной аналитичности. Там бушевал тот самый вулкан, о котором говорила Юна. Гнев. Но не просто гнев. Это было что-то первобытное, охранительное. Инстинкт альфы, защищающей свою… свою что? Сотрудницу? Партнера? — Вы… — начала Йеджи, но голос предательски дрогнул. Она была одновременно потрясена, благодарна и ужасно смущена. — Вы подверглись опасности, — констатировала Рюджин, и ее голос все еще звучал жестко, но уже без ледяной остроты. Она сделала шаг ближе. Ее запах, все еще интенсивный, теперь не давил, а… обволакивал. Как щит. — Вам следовало немедленно позвать охрану или вернуться в переговорку. — Я справилась бы, — пробормотала Йеджи, хотя знала, что это неправда. Ее омежья-природа была парализована этим внезапным натиском. — Сомневаюсь, — резко сказала Рюджин. Потом, словно поймав себя на резкости, выдохнула. Сложное выражение мелькнуло на ее лице. — Ваша безопасность в рамках этого проекта — часть моей ответственности. Больше не оставайтесь в общественных местах одна. Это звучало как приказ. Но в ее глазах Йеджи увидела нечто иное. Не просто ответственность. Тревогу. Настоящую, глубокую тревогу. Как будто эта сцена задела что-то в ней гораздо большее, чем просто нарушение корпоративного спокойствия. — Почему? — тихо спросила Йеджи, поднимаясь. Они стояли теперь очень близко. Запахи смешивались: ледяная защита и дрожащая, травянистая уязвимость. — Почему для вас это так важно? Рюджин замерла. Ее взгляд впился в Йеджи, и в нем шла борьба. Маска дала глубокую трещину, и сквозь нее проглядывало что-то ранимое, человеческое, даже испуганное. Она смотрела на Йеджи, на ее губы, на широко открытые глаза, и, казалось, что-то внутри нее разрывалось от противоречий. — Потому что… — ее голос сорвался на шепот. Она отступила на шаг, и маска с отчаянным усилием начала затягиваться обратно. — Потому что я ненавижу беспорядок. А то, что только что чуть не произошло — это беспорядок. Она резко развернулась. — Встреча отменена. Доработанные концепции пришлите на почту. До свидания, Хван Йеджи-сси. И она ушла, оставив Йеджи одну посреди кафе, с бешено колотящимся сердцем и полной головой хаоса. Она не защищала сотрудницу. Она защищала что-то другое. И она испугалась не этих альф. Она испугалась своей собственной реакции. Испугалась того вулкана, который едва не вырвался наружу. Йеджи медленно выдохнула, прижав ладонь к груди. Она все еще чувствовала жгучий след ее запаха вокруг себя. Запах льда, полыни и ярости. Но теперь она знала наверняка: подо льдом действительно пылал огонь. И она, сама того не желая, только что подошла к нему слишком близко.