Быть любимым

В последнее время Аверина не покидало чувство что его див, почти фамильяр между прочим, вел себя странно: запирался в комнате, иногда огрызался, на расследования шел через пень-колоду. Бить любимца совсем не хотелось даже в целях воспитания. Гермес пытался говорить, достучаться, но все бестолку. А вот со стороны Кузьмы все было кристально ясно. Он смертельно обиделся на то что когда был серьезно ранен в лапку Гермес Аркадьевич оставил его в госпитале а на задание взял Коржика. Обидно было до слез. Обычно Кузя буквально лез в руки, ласкался, а сейчас - ни в какую. Но разлука, пускай и не явная гложет и самого Кузьму. Див сорвался, он не мог без колдуна, его рук на себе, без поцелуев в конце концов он спать не мог! Кузя снова зарычал и дернулся к Аверину навстречу. Гермес Аркадьевич отреагировал, намотав поводок из энергетических нитей, сплетеных в прочный жгут, на кулак, и потянул его на себя. Див упал на колени, по инерции врезавшись румяной щекой в мягкую ткань домашних штанов. - "Кузя", - голос Его Сиятельства звучал уверенно, а тон предупреждал. Кузе немедленно сделалось тепло, слабость сладкой патокой разливалась по телу. Правду говорят: сила колдуна пьянит не хуже человеческого вина. Аккуратненький носик украшенный россыпью веснушек уткнулся в бедро Аверина. - "Кузя, смотри на меня", - на этот раз граф сам взял дива за подбородок и ненавязчиво приподнял такое прекрасное в своей юной сонливости, обрамленное будто языками пламени рыжими вихрами лицо. Кузя разомкнул веки ничуть не препятствуя встречи его глаз с глазами напротив. Два теплых, карих зеркала души колдуна, как тот кофе, что пил их хозяин по утрам. Див опьянен силой Аверина. Той самой, что способна, при желании, разорвать в клочья тушу почти каждого дива, той которая обволакивает своим теплом, иногда стискивает в объятиях. Кузя поднялся с колен, шурша брюками и не отрывая глаз от хозяина, остановился в расстоянии на котором дыхание становилось общим. Див жадно смотрел на хозяина но без приказа не двигался, поганец. Аверин знал что Кузя обходит правила виртуознее любого, но этот маневр был более чем наглым: нет, он не ослушался, глядел на него в оба глаза, только приказа оставаться на коленях не было и див воспользовался этим: поднялся и, тяжело дыша, пожирал взглядом в опасной близости от губ Графа. Гермес Аркадьевич скользнул ладонью с подбородка на щеку дива, как бы невзначай очерчивая пальцами линии хрящика чувствительного ушка... Кузя уже выкручивает восьмерки бедрами и, черт возьми, был бы у него в этой форме хвост - он бы стучал им по полу с частотой пулеметной очереди. Див машинально стал тереться пахом о ногу колдуна. - "нет, Кузя, ты не должен тереться об меня членом" - тихий голос Гермеса Аркадьевича заставил дива содрогнуться и остановиться. сквозь дрожь он пытался оправдаться, но Аверин порывисто отстранился. - "Раздевайся. сейчас. Аккуратно сложи одежду на стул так, что бы я видел как ты это делаешь", - губы колдуна дрогнули в улыбке и он грациозно опустился на кровать. Див на негнущихся ногах поплелся к ненавистному предмету мебели. Как мог неспеша Кузя сложил одежду горкой на стуле, бедра его подрагивали от накатывающих волн сладкой истомы возбуждения. Его Сиятельство терпеливо ждал пока Кузя обернется. Глаза его котенка были потерянными и просящими, казалось он сам не осознает то как милая мордочка точно передает эмоции. Граф придирчиво окинул взглядом кучку одежды на стуле и покачал головой: - "Аккуратно, Кузя". - "Гермес Аркадьевич, я..", - начал было див, но колдун прервал его, категорично передавая силовой импульс по поводку ошейника, да такой что рыжий парнишка заскулил, но далеко не от боли. Он вымученно повернулся к стулу и аккуратными стопками уложил одежду. Аверин натянул поводок не сильно, но ощутимо: - "Иди же ко мне", - он едва успел распахнуть объятия как между его бедер материализовался Кузя, прижавшийся к груди Аверина. Мужчина ласково поцеловал Кузю в висок, постепенно переходя на макушку: - "Умница". Див уткнулся в шею Аверина, жадно вдыхая родной запах. -"помоги мне снять одежду. медленно", - Аверин жарко шепнул на ушко партнеру. Кузя подался вперёд, путаясь пальцами в ткани халата, аккуратно снял элемент одежды с Аверина, с особой ненавистью кинул в угол. Хозяин не отреагировал, только тихо посмеялся и заправил выбившуюся прядку медных кудрей, которые казалось светились в сумраке комнаты, за ушко. - "Не спеши", - на это Кузя издал утробный рык, определенно кошачьего рода, расправляясь с рубашкой колдуна, оперся на сильные плечи, ибо ноги держали слабо. Внезапно рука Аверина потянулась к гладковыбритому почти по-подростковому трогательно нежному члену и приласкала его головку. Кузя ахнул, его будто изнутри сжигало само пламя, а после, приходил тянущий спазм мышц внизу живота. Дырочка конвульсивно сокращалась а член пульсировал в руках Аверина. Кузя издал развратный стон и его руки соскользнули с ремня который он безуспешно пытался снять с хозяина. - "продолжай", - проворковал граф куда то в шею парнишке. Див что то проурчал и ускорился, чуть ли не вытряхивая хозяина из штанов. Аверин такого поворота явно не ожидал и, подлетев над мягкой поверхностью, приземлился совершенно голый на покрывало, выпуская член Кузи из руки. Див деловито оседлал мужчину, притираясь анусом к заряженному члену Аверина, который в несколько раз превосходил размером Кузин, источал предэякулянт и не успел парнишка ахнуть как Гермес Аркадьевич ухватил его за сдобные бедра, которые юный див, при всей своей стройности, успел отрастить на кушаньях тетушки Марго, и опрокинул его на подушки. Мысленно колдун сделал себе пометку увеличить количество тренировок, уж очень они нежные, нужно добавить мышечного объема. Быть нежным и через чур мягким для оболочки дива может быть не удобно для передвижения в бою. Кузенька, мокрый нос, понял что хозяин не только любуется его прелесными ножками - бедра тотчас же сделались упругими. что что, а тренировок балбесу хватало, чего не скажешь о персональном внимании. Этого Кузя не перестанет требовать никогда. Гермес поднял голову, наткнувшись глазами на клыкастую улыбку, выдохнул и натянул поводок заставляя Кузю пискнуть от неожиданности и впечататься пухлыми губками - искусал от нетерпения - в губы Графа. Аверин ощутил теплые руки, обнимающие его за шею - диву мало. Тогда он перемещает руки с бедер негодника на его ягодицы и сжимет их, приподнимая Кузю, давая ближе прижаться и крепче целовать. Пальцы колдуна при этом попадают меж розовых половинок, едва касаясь дырочки дива, которая раскрывается словно бутон, приглашая вовнутрь. Нечеловеческая физиология дива позволяет ему наслаждаться хозяином лучше. Одну из рук колдун перемещает на талию дива, наслаждаясь поцелуем, поглаживает его спину, поощряя. Он все же нехотя отстранился, что бы дотянуться до тумбочки за лубрикантом, но Кузя отчаянно в него вцепился: - "Гермес Аркадьевич, я не выдержу..". Аверин помедлил, но, приняв решение, скользнул рукой со спины на ягодицу: - "Тогда", - раздвинул обе и скомандовал шёпотом: - "на животик", - Кузя послушался немедленно. Лег грудью на кровать, но опираясь коленями в покрывало кровати, и оттопырил попку навстречу рукам колдуна. Аверин наклоняется к раздвинутым его руками ягодицам дива, дует на розовое отверстие которое сразу же стало пульсировать, сжимаясь, а Кузя проскулил на выдохе. Граф улыбнулся и провел языком по нежному местечку вокруг сфинктера, наслаждаясь гортанными стонами дива. Колдун старательно вылизывает и готовит Кузю самостоятельно языком,вызывая щекотку и повизгивания, пока тот не начинает тереться о покрывало и пытается руками дотренуться до пульсирующего и сочащегося члена. Аверин пресекает такую вольность, заламывая руки Кузи за спину и связывает их призывая Путы. - "Нельзя", - Аверин шепчет захлебывающемуся в стонах диву под ним на ушко: - " Только я знаю как правильно доставить тебе удовольствие". Граф одной рукой придерживает Кузю за бедро удерживая от того что бы тот насаживался на его пальцы или задавал темп, а пальцами второй руки скользнул в бархатную мягкость восхитительной попки Кузи, без труда находя простату и не надавливая массирует пальцами именно её. Кузя кричит и вырывается, его выгибает дугой так что связанные руки прижимаются к груди Аверина и сам див оказывается стрящим на коленях, запрокидывающим голову на плечо Гермеса Аркадьевича. Колдун довольно воркует, успокаивающе поглаживая живот дива: - "Ты убедился? я могу дать тебе все в чем ты нуждаешься". Кузя уже не помнит то мгновение за которое он оказался снова лицом в подушку, а через сфинктер проскользнуло что то влажное и толстое.. оно приятно заполняло пространство внутри, идеально ласкало стеночки ануса и било точно в простату. Кузя визжит и не замечает как начинает всхлипывать, а слезы текут по щекам. "хорошо... как же хорошо!". Парнишка чувствует как Аверин плавно двигается в полумраке спальни, давая время привыкнуть к ощущению присутствия внутри. И, как только Кузя начинает подмахивать, колдун ускоряется, вбиваясь во влажное лоно. Граф запрокидывает голову, прикрывает глаза и стонет сам. Терпения остается мало и, вместе с толчками, Гермес Аркадьевич поднимает счастливого от близости Кузьму за Путы на руках вновь к своей груди. Див не сопротивляется, приоткрывает рот, следуя за направляющими руками, поворачивает голову и встречается с ласковыми губами. Не прекращая толчков, Аверин проводит языком по зубкам Кузи, вторгается в его рот, и чувствует как, слишком шершавый и длинный для человеческого, язык двигается навстречу. Глаза Кузи загораются, он сам насаживается на Аверина до самых яиц, кончая с криком на белоснежные простыни, глаза его загораются, а в люстре от выброса энергии дива лопаются лампочки. Когда они прекращают поцелуй, граф едва успевает снять Кузю с члена как кончает, обдавая ягодицы дива мощной струёй спермы. - Оох, - мужчина отозвал Путы и прижал дива за талию, лицом уткнул в свою шею, вплетая изящные пальцы в вихры на затылке Кузьмы. - "Гермес Аркадьевич..", - голос Кузи прорезал тишину сегоднешней ночи. Аверин наклонил голову, целуя парнишку в лоб. - "Все что пожелаешь..", - колдун улыбнулся, с трепетом проводя рукой по спине дива, успокаивая, лаская. - не оставляйте меня... никогда не оставляйте одного, - Кузя поднял влажные, умоляющие глаза на Аверина. Сердце колдуна сжалось от нежности и чувства вины за тот случай, но он бы не простил бы себе если бы его мальчиком что то случилось. Колдун прижал Кузю покрепче к себе, укутывая обоих одеялом и шепчет любимому на ушко: - "клянусь тебе.. я не оставлю". Див долго ерзал под боком Аверина после того как они улеглись, но вскоре засопел на груди колдуна котом - силы восстанавливает. Гермес Аркадьевич не помнит когда в последний раз засыпал так же с улыбкой, почесывая пушистую щечку дива, но этот момент точно не забудет никогда.