Mer la nuit

В открытые нараспашку окна проникает лёгкий бриз, шевеля висящие под потолком колокольчики и разноцветные, почти прозрачные камешки, заставляя их ударяться друг о друга и тихо звенеть. Тихая мелодия разливается по комнате, пока ловец солнца раскачивается, ожидая, когда наступит утро. Ловец снов не уступает ему: покачивает птичьими перьями и тихо общается с ловцом солнца, позвякивая парой маленьких бубенчиков. Тонкие, длинные пальцы с чёрным лаком на ногтях крепко держат причудливый гребень, рассекая им смоляные волны густых, но непослушных волос. Белый жемчуг, переливаясь в ночном свете нежными цветами, проходит сквозь тёмные воды, цепляясь за них, но не доставляя боли. Ведьма прикрывает глаза. Вслушивается в тихий диалог ночи и дня, не имеющих возможности прикоснуться друг к другу, способных лишь едва уловимо шептать друг другу что-то в мягком перезвоне, неслышным ни для кого, кроме таких же страдальцев, как они сами. Ведьма вздыхает и приподнимается с кровати, жалобно скрипящей даже под её небольшим весом. Руки и глаза, уже привыкшие к темноте, с лёгкостью находят балетки, оставленные на полу. Ведьма надевает их не глядя, а после поспешно выскальзывает из комнаты тихо, с кошачьей грацией и проворностью. Ночью на улице прохладно. Ведьма даже слегка ëжится, натягивая на плечи лёгкую накидку и скрещивая руки на груди. Шляпу с собой она не взяла — нет смысла. Её здесь никто не увидит, и сглазить она никого не может. Тонкие ноги в чёрных балетках ступают к одному из деревьев, тому, что с раскидистыми ветвями и могучей зелёной кроной. Ведьма прижимается спиной к его стволу, не обращая внимания, что на светлой накидке могут остаться следы коры и растëкшейся смолы. Она откидывает голову назад, вдыхает чуть прохладный воздух полной грудью и расслабляется, опуская напряжённые плечи. Шум прибоя накрывает её с головой, вытесняя все мысли. Хочется зайти в воду прямо сейчас, пойти за манящей, уже полной Луной и погрузиться в то накатывающие, то отступающие волны, ощутить ночную прохладу и смыть с себя усталость дня и все думы, которые так настойчиво лезут в голову, но Ведьма решает остаться тут. Ладонями она ощупывает могучий ствол дерева, к которому прижалась, как к чему-то совсем родному; проводит пальцами по коре, отколупывая её ноготками и шурша ей. Она закрывает глаза и дышит так легко и так полно, как днём не смогла бы задышать при всём желании. Ночью на пляже нет никого. Все либо остаются в своих кроватях и видят сны, нежно оберегаемые ловцами снов, либо тихо веселятся в своих комнатах, не выходя за их пределы. Обыкновенные забавы: от карточных игр до глупых шепотков, распространяющих слухи и байки. Но Ведьме это лишь на руку. Чëрные пряди волос падают на лицо, но Ведьма не спешит их убрать. Она склоняет голову, вслушиваясь в буйство и рокот волн, как в самую нежную колыбельную. И за этой колыбельной она слышит другой звук. Совсем чужой, режущий слух. Ведьма скользит тенью, прячась за ствол дерева, и испуганно смотрит на потревожевшего еë покой. Мельком выглядывая, она замечает высокую фигуру. Мужчина. Нет, юноша. Кто-то из старших, не персонал и не малявка. Подходит совсем близко к воде, но не заходит в неё. Лишь позволяет волнам коснуться его ног, отчего тонкая, лëгкая ткань джинсов моментально становятся мокрой. Он стоит, держа руки в карманах, и, приподняв голову, смотрит на Луну. После — достаёт сигарету и закуривает, не отводя глаз от тёмного небесного полотна, усеянного бисеринами звёзд. Сегодня ясно. Тонкие пальцы впиваются в кору дерева. Не от тревожности, но от какого-то другого, неясного и неизведанного чувства. Сердце отчего-то бешено колотится. А потом и вовсе пропускает один удар, когда юноша поворачивается в ту самую сторону, где прячется Ведьма.

***

– Ты сама не своя сегодня. Что, призрака ночью увидела? Раздаются тихие смешки. Ведьма склоняет голову, закрываясь чёрной широкополой шляпой, отрезая себя от всех глупых шуток своих сожительниц. Когда она наклоняется, тонкие цепочки и пояски со звёздочками, Солнцем и Луной тихо позвякивают. Белая фарфоровая кружка с отколотым краешком, стоящая перед ней, наливается горячим чëрным чаем. Хочется резко поднять голову, злобно зыркнуть, сглазить, чуть ли не искрясь от злости, но Ведьма держится. – Ну ладно тебе... Давай, колись, что произошло? Ведьма поднимает глаза на Яхонт. Долговязая, тонкая и темноволосая, с длинными курчавыми волосами. Улыбчивая, но всегда сохраняющая какую-то чуть ли не лисью грацию и осторожность. Прищуренные жëлтые глаза вглядываются в полы шляпки, с помощью которой Ведьма ото всех закрылась, словно пытаются найти что-то и уцепиться за это. Яхонт с улыбкой вздыхает и достаёт обычные игральные карты, с почти стëршейся от времени рубашкой и потрескавшимся картоном. Других у девочек нет, но они довольным и этим. – Хочешь, погадаю? Ведьма отпивает горячий чай, не морщась ни на секунду. Сладкий. Успокаивает нервы. Некоторое время она молчит, а после почти неслышно проговаривает: – Давай. Яхонт присаживается напротив подруги. Достаёт колоду карт из упаковки и лукаво смотрит на чуть открывшееся лицо перед ней. – И на что же будем гадать? Ведьма закуривает, не поднимая глаз. – На любовь.

***

Тонкие, окольцованные множеством перстней и колечек пальцы сжимают лëгкую голубую накидку. Сегодня ветрено, но всё так же ясно. В этот раз Ведьма не прячется. Стоит у самого края берега, наблюдая за далëкими валами, бегущими с моря. Смотрит на то, как поднимается пена и шумят волны, расслабляясь и расправляя плечи. Хочется присесть, но нет желания марать лëгкое чёрное платьице, на котором будет видна любая грязь. Шляпу Ведьма снова с собой не взяла — ей не хочется, чтобы что-то мешало обзору и издавало лишний шум. Ветер треплет её длинные волосы и обдувает точëное, почти кукольное личико. Ведьма лишь скрывает блеск в глазах под тенью ресниц, смотря вниз и прикрывая веки. Становится немного сонливо. Однако дремоту, окутавшую Ведьму, словно тёплым одеялом, внезапно развеивают чужие шаги. Ей кажется, будто внутри всё переворачивается вверх дном; она чувствует, как что-то в глубине её произрастает и колышется, щекоча и тревожа. Ведьма не спешит оборачиваться. Оставаясь снаружи совершенно беспристрастной, она продолжает смотреть вдаль, пересчитывая звëзды на небосклоне, лишь бы хоть как-то отвлечься и успокоиться. Шаги прекращаются. Пришедший сюда и в очередной раз потревоживший её покой остановился где-то слева от неё. Не близко, но и не очень далеко. Слышно, как щëлкает маленькое колёсико зажигалки, и на мгновение огонёк освещает лицо ночного посетителя пляжа. В этот момент Ведьма, объятая неуëмным любопытством, всё же поворачивает голову, тут же удивлённо распахивая глаза. Перед ней предстаёт тот же юноша. Хищнолицый, но такой спокойный и сосредоточенный, будто занят какими-то тягучими, но тяжёлыми и важными мыслями, от которых не получится отвертеться просто так. Высокий, немного загоревший. Ведьма слегка поджимает подкрашенные винной помадой губы, а после замечает обезьяний черепок на цепочке, сразу же понимая, кто этот человек. Она тут же начинает смотреть по сторонам, оглядываться в поисках чего-либо или кого-либо, встревоженная, похожая на напуганного зверька. Поправляет сползшую с плеч накидку, цепляется за бесчисленные амулеты и странные подвески на цепочках, теребя их непослушными от страха пальцами. Громко вздыхает, а после, пересилив себя, поднимает голову. Убедившись, что никого кроме них здесь нет, она смотрит в сторону юноши. Пристально, с каким-то невысказанным желанием и зарождающейся печалью. Она чувствует, что нужно уходить, уносить ноги как можно скорее, пока не зародилось то, чего быть не должно в помине. Но бешено бьющееся сердце пересиливает воспалённый и отравленный страхом разум. Ведьма делает робкий шаг в сторону юноши, уже понимая, что совершает фатальную ошибку для обоих. – Дай закурить и мне.

***

Прошли недели молчаливых переглядок, маленьких огоньков, с каждой встречей оказывающихся всё ближе и ближе друг к другу, звёздных и не очень ночей, небольших дождей и слабых ветров. Сегодня последняя ночь в Доме на Море. Ведьма по обыкновению приходит на пляж, уже предвкушая предстоящую ей встречу. Иногда они пересекаются на людях. В коридорах, набитыми гудящей толпой, на волейбольной площадке, на заполненном Старшими и Младшими пляже. В такие моменты Ведьме сложнее всего делать вид, будто её ничего не беспокоит, будто она знать не знает, кто прошло мимо неë. Но колотящееся, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди сердце говорит об обратном. Рой мыслей, выедающих кору черепной коробки, словно стая термитов, тряска в ногах, готовых вот-вот подкоситься... И, конечно, глаза. Бегающий из стороны в сторону взгляд, попытка зацепиться за что угодно, лишь бы не видеть это хищное лицо, уже почти ставшее родным — самый яркий, самый ненавистный ей маркер. В такие моменты Ведьма понимает, как ей повезло с наличием шляпы. В первые разы она не знала, куда себя деть, но быстро пришла к осознанию, что можно просто склонить голову, закрывшись широкими чёрными полами и спокойно прикрыть глаза, будто её накрыло сонное марево. Снова раздаются шаги. Ведьме хочется подорваться с места, побежать, кинуться к тому, кто навещает её каждую ночь, но она сдерживает себя. Лишь мягко улыбается, слегка прищурив глаза. Медленно и грациозно, словно сон, плывёт к Черепу, останавливаясь в одном шаге от него. Смотрит ему прямо в глаза, лукаво ухмыляясь. – Ты единственный, кто не боится смотреть мне в глаза. Поэтому я тебя и выбрала. Череп улыбается ей в ответ. В компании своих он скалится, словно гончая, готовая к охоте. С Ведьмой же с точностью да наоборот. Как только он видит её — тут же, с блеском в глазах, мечтательно поднимает уголки губ. Но в этом взгляде иногда проскальзывает и грусть. Ведьма старается не думать о том, что будет дальше. Ей не хочется бояться и разочаровываться. Но она понимает, что рано или поздно придётся принять решение, что делать дальше. Это обсуждение даётся ей тяжело, отравляя её, заставляя нервничать и чувствовать, словно в желудке поселились два злобных ежа, ворчащих, вопящих и дерущихся друг с другом. Но ей становится легче, когда чужие сильные руки обвивают её, нежно прижимая к себе, а низкий, немного хриплый голос тихо, почти со смехом проговаривает: – Мы обязательно что-нибудь придумаем. Ты только не бойся, ладно?

***

Пасмурно. Старое, но ставшее таким родным и привычным крыльцо скрипит от каждого резкого движения. Идёт дождь, но Ведьму это волнует мало. Нестерпимо хочется закурить, и Ведьма не противится этому желанию, доставая из кармана брюк пачку сигарет. Прохладно. Ведьма сидит в одной водолазке. Замшевый жилет, накинутый сверху, греет мало. Потоки воздуха забираются под ткань, кусаясь и обжигая нежную кожу холодом. Чёрные бездонные глаза наблюдают за двумя Младшими, беззаботно щебечущими высокими голосами о чём-то своём. Наконец, они подходят к крыльцу, стуча ботинками по ступеням, стряхивая налипшую на них грязь. Смотрят на Ведьму и здороваются. С крыши крыльца постоянно падают капли, отскакивая на чëрные брюки, но Ведьма не замечает этого. Лишь вглядывается в уже знакомое личико, в так запомнившуюся светлую копну волос и глаза цвета летней травы. – Эй, Кузнечик. Иди сюда...

***