Благодать, топор и кости

— Чьи это земли сейчас? — спросил Баки. — По сути ничьи, но формально людей. До земель Орды рукой подать. — И они там же граничат с нашими владениями, — добавил паладин. — Идеально вышли. Максимально близко к границе. Границам. До твоих земель я тебя доведу. Караван через Солнечную Пустыню… — Будет идти три с половиной луны, если повезет, — перебил его Баки. — Я верю, Десница, что ты в силах заставить светлых везти некроса по пути древних караванов, и они даже не попытаются убить меня или ослабить. — Паладин нахмурился, собираясь возразить, но Баки обхватил его теплое широкое запястье, успокаивая и одновременно требуя дать договорить. — Но я сам не хочу. Во-первых, это почти верная смерть или большие потери для твоих — некросы не простят такого явления ни вам, ни мне. Во-вторых, мой народ бросил меня у демонов и не собирался освобождать, значит, я им не нужен. В-третьих, мне придется объяснить, как я выбрался. И если твои поверят, что Его Десница поразил множество врагов своей исключительной охуе… силой Веры, то меня допросят с пристрастием, а я еще слишком молод и слишком люблю жить, вкусно есть и… любить тех, кого выбрал сам.  — Моему клану пригодится хороший некромант, — подал голос орк, повернул мясо необжаренным боком, подошел к ним и сел, подвернув ноги под себя — точь-в-точь паладин на облаке благодати. — До первого мора скота или еще чего-то такого же, тогда твой клан четвертует меня, а потом и тебя, и твоего сына, если он у тебя есть. — Ну ты… — Я вернусь, — повторил Баки то, что уже говорил. — Тьма — это сила моего народа. Она зовет меня. — Баки, — начал паладин, но он перебил:  — Я вижу сны, с детства. Темные высокие деревья, сплетающиеся кронами в прекрасные дома, лунные мосты над полянами, струны водопадов. Я просыпаюсь, и эта мелодия продолжает звучать во мне, как… забытая колыбельная. Там, внизу, живет то, что создало половину меня. Возможно, я последний, кто слышит этот зов. И не могу не откликнуться.  Они долго молчали. Паладин хмурился, орк только мотал головой и беззвучно шевелил губами.  — Я долго живу, — наконец произнес Брок. — Дольше любого воина моего народа, и ни разу за всю жизнь я не слышал, чтобы вернулся кто-нибудь, ушедший во Тьму.  — А полукровки вроде меня тебе встречались?  — Нет.  — Ты их и не встретишь. Я не должен был родиться, потому что некромагия противна живой магии Леса. Но отчего-то это все-таки произошло. Потом я не должен был выжить. Потом выучиться. И теперь — выйти из темницы. Но это все случилось для чего-то. И я хочу знать, для чего. — Тогда я стану твоим живым якорем, — пообещал Брок и положил ладонь Баки себе на грудь. — Выстрою дом на краю земель своего народа и стану каждое весеннее равноденствие приходить и ждать.  — Я стану твоим маяком, — продолжил паладин и взял Баки за вторую руку и тоже прижал ее к своей груди. — У меня было видение сегодня во время молитвы. Лишь объединение всех изначальных рас этого мира позволит изгнать демонов. И я хочу заключить первый союз. От лица своей расы я обещаю тебе, сын Темного Леса, рожденного на выжженных зиккуратами землях, что когда придет время большой войны, Светлое Братство встанет под общие знамена. — Орда тоже хочет положить конец вражде. Вернуть времена, когда мы жили охотой и меновой торговлей, а не войной. Я говорю как вождь пяти северных кланов. Мы за союз против Скверны, отравляющей наш мир. Баки мысленно похолодел — он вот так запросто говорил с негласными лидерами сразу двух рас — Кланов у Орков было всего двенадцать, и южные, ослабленные стычками со Светлыми, были обескровлены, их численность составляла едва ли треть от общей. О северном вожде болтали всякое, но ничего из слышанного краем уха не подходило Броку. Хотя, если разобраться, что он о нем знал? О них обоих?  Наверняка не больше, чем они о нем.  — Я не могу говорить за Некрополь, — ответил Баки. — Ты можешь говорить за себя, — ответил паладин и добавил: — Как я, Стивен Десница, говорю за себя.  Орк взглянул на него с интересом, но поддержал: — И я Брок Свирепый, сын Рамлая Безумного, говорю за себя. — И я Бьюкенен Беарнс, сын Аравэли и Джуйса Рогатого, скажу за себя и за тех, кто будет со мной, когда придет время. — Да будет так! — произнесли они разом. — Мое предложение в силе, — все-таки ухмыльнулся Брок, и когда паладин… Стивен взглянул на него, уточнил: — Насчет белой шкуры и всего что на ней принято делать. Скрепить союз ритуалом-другим, — он усмехнулся и, притянув Баки к себе, поцеловал его в губы. Баки обдало жаром, мгновенно распаляя, будто не он только что думал о том, как бы еще поспать склянку-другую.  Паладин вдруг фыркнул едва слышно и напомнил:  — Союз трехсторонний, если мне не изменяет память. Баки не надо было просить дважды, он притянул его свободной рукой, едва не обжигаясь о волны прохладной силы, тут же пробежавших от ладони к плечу. — У тебя ж другая функция, — напомнил Брок, и Стивен недоуменно поднял брови:  — Тут кто-то собирается зачать?  — Точно не я, — заверил Баки. — Но это не означает, что я не буду пытаться. Долго и, надеюсь, с удовольствием. Как к озеру выйдем, тащи свою шкуру. — Да уж не сомневайся, — посулил ему Брок. — Я слов на ветер не бросаю.  Губы у Светлого… у Стивена были сухими и сладкими, как лесные красные ягоды, ставшие редкостью в земле Зиккуратов и Выжженных Пустошей, но Баки помнил этот вкус детства — отец, бывало, приносил ему их из своих недалеких вылазок на близкую тогда границу, совал тайком, будто стыдясь собственной слабости, а Баки забирался на дерево повыше и медленно, по одной раздавливал их языком о нёбо и смаковал, пока вкус не пропадал совсем. И вот сейчас у чужих губ была та же сладость, словно что-то давно забытое.  Как знак, что все теперь будет иначе.  — Не знал, что у паладинов не атрофировалось там все от бесконечных молитв, постов и умерщвлений плоти, — заметил орк, и Баки уже было подумал, что тот все испортил, но светлый лишь фыркнул и приложил его лапищу к своему паху.  — Мы сами распространяем эти слухи, — ухмыльнулся он, когда Брок присвистнул и, задышав чаще, втянул вдруг воздух у самой его шеи, будто обнюхивая сочный кусок мяса, прежде чем сожрать. Кстати о “сожрать”. У Баки жалобно заурчало в животе, и Брок, коротко поцеловав Стивена, почти куснув его за губу, отошел к костру.  — Ты не… — Баки не знал, как о таком спросить, а потому решил, что лучше выставить себя дураком, чем им оказаться, и выпалил: — В силе не потеряешь?  Паладин окинул его оценивающим взглядом, после чего спросил в ответ: — А ты? — Я?! — Баки даже не знал, можно ли их сравнивать в этом вопросе. — Нет. Может, даже наоборот.  — Сила Веры не зависит от того, сплю я с другими или нет. Целибат лишь позволяет слабым духом концентрироваться на Вере, как бы собирая силу в кулак. Без распыления. У меня с концентрацией нет особых проблем. Когда нужно, я могу быть очень… целеустремленным.  — А Заповеди? — спросил от костра Брок, снимая мясо с импровизированных вертелов и выкладывая на плоский камень.  — Костыль для тех, чья Вера слаба. На самом же деле у каждого внутри есть судия, который всегда знает, что правильно, а что нет. Что вредит и разрушает, а что дарует силы и надежду. Мой не видит ничего дурного в том, чтобы взять то, что отдается добровольно и самому поделиться теплом. Если это не вредит другим, то с Верой не случится ровным счетом ничего страшного. Я абсолютно не приемлю насилие в постели, не беру чужое без спроса и не убиваю, чтобы убедить в своей правоте. Но и на пути между мной и тем, что я считаю правильным, лучше не становиться. — Охотно верю, — решил Баки и пропустил между пальцев его светлые волосы, — у твоих губ вкус ягод из моего детства.  — Лесных огоньков?  — Отец называл их кровью ведьм.  — Их полно здесь. Я соберу для тебя. Потом.  — Я пока попробую так, — Баки снова его поцеловал, и, пожалуй, не было на свете еще ни у кого, с кем он изредка делил постель, таких губ. И такой мощной, как горная река, и такой же ледяной силы, пронизывающей тело.  — Ты холодный, — Баки прикрыл глаза и запрокинул голову, больше открывая шею, которую целовал Стивен. — Твоя сила. Я чувствую, будто вмерзаю в прозрачный ледник. Но уже замерз настолько, что мне жарко. И хочется раздеться, даже если это будет последним, что я сделаю.  — Холодный? — удивился светлый. — Да это ты как адский огонь, как уголь, выхваченный из очага голыми ладонями.  — Хорошо, что я без этих ваших магических наворотов, — напомнил о себе Брок. — Давайте поедим. Маги или нет, а все едино из мяса и костей состоите. Жрать надо.  Баки был голоден как в далеком детстве, пока еще не научился сам себе добывать еду. Любыми, не всегда честными способами. А потому ни прожарка, ни отсутствие соли и специй его не смутили. Он даже не спросил, что это было за животное и кто его добыл. Он с большой вероятностью и так мог предположить, что это горная коза и добыл ее Брок, пока Стивен собирал травы и ел “ведьмину кровь”. Вот уж кого сложно было заподозрить в пристрастии к вкусному, но по сути в Баки наверняка говорили предубеждения, заботливо взращенные в нем с детства. — Смеркнется получше и пойдем, — прервал молчание Брок. — Воды мало, под землю я лезть больше не хочу. Поди знай, куда Хозяйка заведет без своего любимчика. А озеро я заприметил. Оно внизу, в долине, спуск не искал, но козья тропа есть, должна к воде вывести.  — Я бы переночевал здесь, — возразил паладин.  — Стивен… — Можно просто Стив. Так вот. Предлагаю сходить за водой и искупаться, я найду короткую дорогу. Но ночью будет дождь, и я предпочту переждать его у огня и не на открытом пространстве.  — Не чую дождя, — заупрямился Брок.  — Пожалуй, будет, — прислушавшись к себе, ответил Баки. — Как раз собирается. Это не просто дождь, нас ищут.  — Не под землей?  — Демоны туповаты, но не настолько, — ответил Баки. — Наверное разобрали завалы, а там несколько ходов и нас нет. Понятно, что мы все это затеяли не для того, чтобы переселиться под землю. И здесь — именно то место, куда сходятся все границы. Я бы и сам тут проверил в первую очередь. — В седмице пути? — скептически спросил Брок.  — При наличии хорошего погодника и попутного ветра — да.  Брок не стал спорить, хотя у демонов не водилось магов-погодников. Их стихией было пламя. Но люди зачастую не брезговали деньгами, не важно, кто платил — наемников среди них всегда хватало. Оставалось исходить из того, что есть.