Влюблённый Ангел уже не демон

Аки стоял к нему спиной, и на его пиджаке Ангел заметил несколько волосинок, вырвавшихся на свободу, несмотря на тугую резинку, обёрнутую вокруг высокого хвоста. То, что нужно. Ангел протянул руку, чтобы снять их, но, кажется, его прикосновение не было таким невесомым, как он предполагал, или же чувства Аки были обострены до предела. Аки повернулся к нему, видимо, решив, что Ангел хочет что-то сказать или спросить. И у Ангела нашлось кое-что: — Надел мужик шляпу, а она ему как раз. Надел мужик вторую — а она ему как два. — Чего? — Аки вопросительно поднял бровь. — Ничего, забей, — отмахнулся Ангел. Волосинки всё же остались у него. Их он вплёл в куклу вуду и повёл её в сосновый лес на прогулку — пусть подышит свежим целебным воздухом: это если не обнулит, то хоть чуть-чуть снизит пагубное влияние никотина и выхлопных газов на лёгкие. На обратном пути Ангел купил пару книг о правильном питании и всерьёз взялся за кулинарию. Еда должна быть вкусной и разнообразной, чтобы Аки получал все необходимые полезные вещества из пищи. И её должно быть много — немного поразмыслив, Ангел взял продуктов на три порции, чтобы Денджи и Пауэр тоже хватило и они не обобрали бедного голодающего Аки. Им нельзя было встречаться лично: так был шанс, что хоть на секунду, но они соприкоснутся миллиметром непокрытой кожи. Поэтому Ангел оставил контейнеры возле двери, нажал на звонок и убежал. А чтобы лишить Аки подозрений, что еда отравлена, он оставил записку: «У мужика глисты завелись. Врач посоветовал ему диету: шесть дней пить кефир с булочкой, а на седьмой только кефир. Мужик так и сделал. На седьмой день сидит на кухне, пьёт один кефир. Тут из жопы глист выглядывает, спрашивает: "А где булочка?!" Тут-то мужик его и схватил». Впрочем, если бы контейнеры нашли Денджи и Пауэр, то записка не помогла бы. Хотя они даже не подумали бы, что еда может быть отравлена, а даже если бы она правда была отравлена, то всё равно бы всё переварили, а даже если бы не переварили, то их всё равно не жалко. Ангелу хотелось остаться и подсмотреть, узнает ли Аки его почерк, посмеётся ли над шуткой, понравится ли ему еда. Но он уговаривал себя, что на самом деле ему это неинтересно, всё равно он ничего не увидит, да и вообще у него много более важных дел. Приготовить следующие три порции правильного питания, например. Ангел вернулся ночью. Он должен был удостовериться, что Аки вовремя ляжет спать, в комфортной обстановке с соблюдением всех правил гигиены сна, и проспит восемь часов подряд. Ладно, последнее проверить он никак не сможет, но просто постучать в окно и напомнить о необходимости отдыха — вполне. В спальне был выключен свет, и, щурясь, Ангел пытался рассмотреть, что происходит в комнате. Как и ожидалось, Аки не спал. Да, он лежал на кровати, но где-то в районе таза одеяло над ним ходило волнами, почти как море. Когда Ангел понял, что это значит, он почувствовал жар в щеках и взмыл на крышу, пока Аки его не заметил. Хотя хотелось остаться и посмотреть. Особенно без одеяла. И чтобы видно было лицо, а стекло не глушило звуки. Так Ангел просидел где-то минут тридцать. Аки уже должен был закончить. Было бы логично, если бы после этого он заснул, но... Ангел всё равно спустился на нужный этаж и снова стал вглядываться в темноту. В этот раз всё действительно было спокойно. Пора было возвращаться домой... ... Если бы только тело его не подвело: рука Ангела сама постучала в окно. Аки дёрнулся на кровати, просыпаясь. Раньше у Ангела не было способности ночного видения и чтения по губам, и сейчас они чудесным образом не проявились, но он всё же понял, что Аки сматерился и уже шёл к окну, шлёпая по полу босыми пятками. — Что случилось? — спросил он. — Ничего, — ответил Ангел. — Тогда что ты здесь делаешь? — Эм... Хотел сказать спокойной ночи? — Тебе тоже спокойной ночи. Всё? Проваливай. — Подожди, — Ангел едва не забылся и не схватил его за плечо, кисть неловко повисла в воздухе. — Эм, ну... Хочется выйти ночью на улицу, провести рукой по пшенице, набрать в грудь воздуха да как заорать во всю глотку: «Откуда в центре города пшеница, сука?!» Аки не оценил. — Так вперёд, на поиски пшеницы, — буркнул он и наконец закрыл окно. Примерно так проходили день за днём, пока Ангел пытался заботиться об Аки, дома следя за его питанием и сном, на работе стараясь избавить от стресса и лишних переживаний. И всё тщился найти шутку, которая бы рассмешила или заставила хотя бы улыбнуться Аки. — Знаешь, кого боятся стоматологи? Двестиматологов, — сказал Ангел, осторожно забирая сигарету из пальцев Аки, третью за последние полчаса. Никакой реакции. — Это типа намёк, что у меня зубы плохие? Жёлтые? — наконец спросил Аки. — Нет... Хотя неплохо было бы сходить провериться, — решил Ангел. На попойке после очередной миссии Ангел следил, чтобы Аки не перебрал с выпивкой: втайне отменял его заказ или незаметно передавал пиво кому-нибудь другому. Пока Аки не начал что-то подозревать. — Эй, а где?.. — спросил он, оглядываясь по сторонам в поисках кружки. Ангел был тут как тут: — Дети в подвале играли в гестапо, Зверски замучен сантехник Потапов, Ноги гвоздями прибиты к затылку, Но не сказал он, где спрятал бутылку! — выдал он. — И к чему это? — спустя несколько затянувшуюся паузу на обдумывание, уточнил Аки. Ангел не ответил. Он бы положил руку Аки себе на плечо, став ему опорой, и отвёл бы домой, если бы это не означало его коснуться. Вместо этого Ангел подозвал Денджи и Пауэр, чтобы они отвели своего старшего отсыпаться. Заметив, что Аки кашляет, пытается незаметно вытереть нос рукавом, а его лицо подозрительно румяное, Ангел понял — его напарник простудился. Даже не прикасаясь к его лбу, что он всё равно сделать не мог, Ангел знал, что у него температура. — Иди домой лечись, а то демоны погибнут не от твоего меча, а от развившейся пневмонии, — сказал Ангел. — Я в порядке! — настаивал Аки, шмыгнув носом. Ангелу как раз вспомнился подходящий анекдот: — Древний китайский буддист Дэн Инь-фэн однажды задал такую загадку: «Люди умирают сидя и лёжа, некоторые даже стоя. А кто умер вниз головой?». «Мы такого не знаем», — ответили ему. Тогда Дэн встал на голову... и умер. — Ладно-ладно, пойду... Но я ещё не умираю! — сдался Аки. Позже Ангел оставил ему под дверью пакет с лекарствами и очередной запиской с изящным британским юмором: «Лондон, Темза, табличка "Ловить рыбу запрещено", под ней сидит джентльмен с удочкой. К нему подходит полисмен: — С вас 10 фунтов, сэр! — За что, сэр? — Здесь нельзя удить рыбу! — Я не ловлю рыбу, я купаю своего червяка! Полисмен отходит, но появляется через 10 минут. — Вы купаете червяка, покажите мне его! Джентльмен достает из воды крючок, а на нём червяк. — Это ваш червяк, сэр? — Да, это мой червяк! — С вас 20 фунтов, сэр! — За что? — Здесь нельзя купаться без купального костюма!» В общем, смеялись все вокруг, кто слышал шутки Ангела или читал его записки, только Аки по-прежнему оставался царевной Несмеяной и ни разу даже не улыбнулся. Похоже, Ангел стал слишком предсказуемым или Аки надоели его ухаживания, и когда Ангел принёс очередные контейнеры с едой (в записке было: «Пришёл такой ночью в магазин за певком. "После одиннадцати не продаём", — сказал продавец. "Мне десять"»), дверь открылась раньше, чем он успел нажать на звонок. На пороге стоял недовольный Аки. — Тебе не надоело? — спросил он. — Нет, — ответил Ангел и уже хотел развернуться и уйти, словно его ничего смущает и всё в порядке. — Что это? Вместе с привычной порцией здорового питания лежал конверт. Его он тоже не мог отдать лично в руки Аки. — Открой и узнаешь, — ответил Ангел. И Аки на самом деле открыл. Там лежала путёвка в санаторий на две недели. Ангел уже договорился с Макимой об отпуске для Аки. — Всего одна? — удивился тот. — Да, прости, Денджи и Пауэр должны остаться в городе, нельзя столько сотрудников сразу в отпуск отправлять... — Я не об этом... Ты не поедешь? — Нет, с чего бы? — пришла очередь Ангела удивляться. — То есть... Это не романтическая поездка на двоих? — Нет... — Я тебе не нравлюсь? Ну, в романтическом смысле... — Нет... На самом деле ни о чём таком Аки не думал. Просто иногда Ангел мог рассказать пошлую шутку вроде «"Папа, а как я появился?" — "Тебя аист принёс" — "Эх, папа, вокруг столько красивых девушек, а ты аиста ебал"» или «Женский монастырь. Настоятельница объявляет, что привезут морковь, сёстры радуются. Та не разделяет их чувств: "Дуры, она же тёртая!"». А когда он выдал: «Учитель пишет на доске цветными мелками. Голос из класса: "Голубым не видно!" Учитель: "Пускай пересядут!"», — у Денджи, кажется, что-то щёлкнуло в голове, раз он стал считать, что Ангел влюбился в Аки и таким образом выражает свою симпатию, флиртует. Даже жалел его, что он, хоть и «голубой», хороший парень (потому что еду приносит), и упрекал Аки, что тот козёл, ни взаимностью не отвечает, ни отшить по-нормальному не может. Это Денджи ещё не видел записку с невероятно длинным чернушным и пошлым анекдотом, заканчивающимся словами: «Юнга!.. Я люблю тебя, юнга!!!», — Аки сразу же смял и спалил её от греха подальше. Впрочем, Денджи мог посчитать её настоящим любовным письмом. — Тогда зачем это всё? — спросил Аки. Прав был Кишибе, говоря, что в спецотделе у всех мозги набекрень — иначе не выжить. Похоже, это заразно и передаётся воздушно-капельным путём. Потому что как ещё объяснить то чувство, как будто душат изнутри? Воздух не проходит сквозь горло, шея словно не может повернуться, желудок и кишки весят тонну. Это ведь Аки схватил его за руку, когда Ангел просил отпустить, больно должно быть Аки, а не Ангелу. Он придумал только один способ, как избавиться от этого чувства: — Я хотел вернуть тебе украденные два месяца жизни, — признался Ангел. — Поэтому делал всё, что чисто гипотетически могло бы её продлить? — уточнил Аки. — Да... Это глупо, тем более что охотники на демонов каждый день рискуют своими жизнями на миссиях, и выживаемость почти никак не зависит от здоровья. — Понятно, — хмыкнул Аки. — Пожалуйста, перестань. Ты ни в чём не виноват. Это я не мог поступить по-другому. И... Кажется, я ни разу не говорил тебе... Спасибо. За всё. За еду и шутки, и на работе... — Ты же ни разу не рассмеялся, — фыркнул Ангел. — Неважно. Аки держался за ручку двери, тело словно просилось зайти внутрь, спрятаться в родных стенах. Кажется, было бы проще соврать, что Аки нравится ему, — не на такой поворот событий тот рассчитывал. — Ну, я пойду? — спросил Ангел. Хоть Ангел и сказал, что Аки ему не нравится, но... Он так долго жаждал искупления, что сейчас должен быть счастлив сбросить это бремя. А вместо этого только сильнее привязался к Аки, что, может быть, и правда полюбил его. Вот только Аки не нужны его чувства, а Ангелу тем более. — Да, давай... Спокойной ночи. — Спокойной, — Ангел уже развернулся и хотел спуститься вниз, но у него оставалась ещё одна шутка. Последняя, прежде чем он, по просьбе Аки, прекратит: — Колобок повесился, — бросил он из-за плеча. — Скелет пукнул, — вздохнув, ответил Аки, закрывая дверь.