Disfruto

Je te laisserai de mots —

Patrick Watson

Лондон в это утро был слишком тихим. Эмили невольно вспоминает, как ей часто не удавалось заснуть из-за шума города, который, как ей раньше казалось, никогда не спит, но в этот ранний час она его не слышит. Ее телефон показывает 5:40 утра. Эмили проснулась десять минут назад, умылась и включила чайник. На экране уже есть несколько пропущенных от мамы, которые она обязательно прочтет. Позже. Девушка негромко включит музыку, заварит кофе и ее взгляд стрельнет в окно, где ненадолго и задержится. Солнце только начинает вставать. Она смотрит на собранный чемодан в углу комнаты. Что она делает? В этом чемодане и небольшой дорожной сумке поместились почти шесть лет ее жизни. Она уезжает, оставляя Лондон позади, знает, что больше никогда сюда не вернется. По ней даже вряд ли кто-то будет скучать. В этой комнате уже через неделю будет жить новая ученица, а от Эмили не останется и следа. Пустые стены и шкафы напоминают день приезда. Начать жизнь с чистого листа оказалось легче, чем этот лист очистить. С тяжелым грузом она упаковывала свою одежду и книги, потому что не знала, куда она едет. Домой? Эмили никогда так не скажет. Август выдался на удивление прохладным. Свежий ветер обдувает голые ноги, когда водитель помогает закинуть чемодан в багажник машины. Эмили не оглядывается. Оказывается, она так легко может отказаться от чего-то. Шесть лет назад отец поставил ее перед фактом переезда в Лондон в частную школу, месяц назад — о возвращении в Ньюпорт. Эмили не задавала вопросов. Ей, по больше части, все равно. Никогда она не встанет перед отцом и не скажет ему, чем недовольна. Она терпит. Возможно ждёт чего-то, что не зависит от нее. За эти шесть лет она просто… устала. Ей скоро 18, но ни разу Эмили не находила у себя сходств с ровесницами, с которыми общение не заладилось с первого дня в этой школе. Она просто была чужой. В ней нет столько энергии, она хочет скорее закончить школу, поступить в университет, а дальше как получится. Эмили признается себе, что пыталась. Искренне старалась найти в Лондоне свое место, знает, так было бы легче. Но после года неудачных попыток, сдалась. Все-таки кому-то о хорошо и в своем одиночестве. Эмили не делила последние два года ни с кем свою комнату, обедала в компании своих одноклассниц, но никогда не заводила с ними первая разговор. Эмили считает, они терпели ее из жалости. За спиной многие считали ее странной. Возможно, именно такой она и была. Такси подъезжает к аэропорту, шум которого не заглушает музыку в ее больших наушниках. Последний подарок от родителей на день рождения три года назад. Эмили не обижается. На это ей тоже все равно. Она их любит, но за столько лет жизни раздельно невольно начинаешь остывать даже к самым родным. Первое время родители каждые полгода навещали ее в Лондоне, но потом перестали. Начали оправдывать это своей занятостью, новой должностью отца и ремонтом дома. Опять же, Эмили не злилась и на это. Просто смотря в окно иллюминатора, она прощается со страной, к которой так долго привыкала и все оказалось напрасно. Частная школа стала бы отличным пунктиком в ее портфолио для поступления в университет, но, окончив выпускной класс в маленьком городке Америки, она обесценивает это. Снова ее жизнь меняется на 180 градусов, подкидывает вверх и опускает вниз с громким шлепком, чтобы в следующую секунду Эмили сделала вид, что ничего не было. «Терпи» — звучит голос отца в голове. «Станет легче» — думает она. *** Эмили стоит возле особняка, напоминающего дом с глянцевых страниц журналов, где всегда говорится что-то об «американской мечте» и роскошной жизни богачей. Водитель, представившийся Майком, довез ее по этому адресу и сказал, что мистера Кларка дома нет. Что ж, Эмили бы удивилась, встреть он ее лично в аэропорту. Когда водитель заносит чемодан в дом, девушка не спеша проходит следом и внимательно оглядывается. Ей некомфортно. Когда Эмили уезжала из Нью-Порта ее отец был рядовым полицейским, они жили в небольшом одноэтажном доме и у них не было людей, которые на них работают. Сейчас же ее встречает просторный светлый холл и длинная лестница на второй этаж. Тишину разбавляют чужие шаги. — Доченька! — Эмили оборачивается на голос мамы, которая в спешке спускается со второго этажа и налетает на нее с объятиями. Неожиданно, ее окутывает такой нежный запах, возвращающий воспоминаниями в детство и поселяющий в сердце такое чувство комфорта, которое может сравниться лишь с руками, ласково скользящими по волосам Эмили, губами, оставляющих долгие поцелуи, теряющиеся где-то там же. Она неуверенно обнимает маму в ответ, потому что руки как будто разучились это делать. В тот момент, когда они закрепляются в замке у нее за спиной, Эмили слышит всхлип. Сначала первый, затем втором. Потом плечи мамы начинают подрагивать в беззвучных рыданиях и девушка теряется. Избегание встреч с родителями с ее стороны было осознанным. Эмили не любит неловкости. И пусть в душе что-то защемило, она не чувствует ничего. Не знает, как себя вести, и ее пугает собственная реакция. — Наконец-то ты приехала, — женщина отстраняется и целует в последний раз ее в щеку, — Майк, отнеси вещи Эмили в ее комнату. — Да, мэм. Они проходят в просторную и светлую гостиную, обустроенную в современное стиле. — Мари, принеси нам чай, пожалуйста, — молодая девушка коротко кивает и уходит в другую комнату, предположительно, кухню. Эмили неверяще смотрит на все это, как будто дом, мама, вся обстановка вокруг — не ее. — Как ты долетела, милая? — женщина берет ладони дочери в свои и крепко сжимает, как будто, опустив, она снова окажется далеко. — Полет прошел хорошо, спасибо, — выходит немного с паузами, — Мам, с каких пор… — Как только твоего отца повысили, — женщина понимает, что Эмили имеет в виду, — он стал брать на себя так много работы. Все-таки, главный шериф штата, сама понимаешь, должность очень ответственная. Его зарплата, сверхурочные, хорошая раскрываемость дел — приносят деньги. А ты знаешь, как мы всегда мечтали о большом доме. Эмили стала замечать, что родители в последнее время переводили ей каждый месяц больше денег, чем обычно, но Эмили их никогда не тратила. Ее кормили в школе, давали учебную форму. Из единственных трат, которая девушка позволила себе за все эти годы, был новый телефон, потому что старый перестал работать, и фотоаппарат. — А персонал, считай, моя маленькая прихоть, — мама смеется. — Такой большой дом тяжело убирать в одиночку. Тем более, когда я ушла с работы… — Ты больше не работаешь в школе? — Эмили удивило это больше всего. Ее мама была учитель музыки и очень любила свою работу. — С каких пор? — Как папу перевели на новую должность. Ему нужна была моя поддержка. — То есть, — Эмили хмурится, — три года? — женщина ничего на это не отвечает, просто пожимает плечами. Ещё один вопрос остается не озвученным вслух. Напряжение в комнате становится настолько ощутимым, что сидеть в ней просто невозможно. Эмили встает с места, просит показать ее комнату и говорит, что ей нужно отдохнуть. Мама ничего больше не расспрашивает. Как и ожидалось, в комнате огромная кровать, дорогая мебель, телевизор, компьютер, большой шкаф, личная ванная. Больше походит на маленькую квартиру. С тяжелым вздохом Эмили падает на кровать. Как назло, слишком удобную. Было легче, когда она ничего не испытывала. Сейчас же внутри коктейль эмоций и Эмили в нем задыхается. Ей физически становится тяжело дышать и она подходит к окну, раскрывая его настежь, и приятная прохлада отрезвляет. В Нью-Порте август тоже моросит, хотя сколько она себя помнит, это всегда был самый жаркий месяц сезона. Сейчас же солнце скрывается за облаками и они покрывают небо темной пеленой, готовясь к дождю. Эмили щипает себя за плечо и мысленно напоминает: ей нужно потерпеть только один год.

No one noticed -

The Marias

Эмили слышала, как отец зашел в дом. Слышала, как к нему подошла мама. Слышала, как они тихо что-то обсуждали, скорее всего, ее. Она знает, что от нее ждут. Отец не поднимется к ней в комнату, Эмили должна спуститься сама. Переодевшись в домашнюю одежду, она проходит на кухню, где отец в рабочей форме стоит к ней спиной и отпивает кофе со своей чашки. Эмили помнит, как сама вырисовывала на ней большими кривыми буквами «DADDY» много лет назад. Что-то снова щелкает внутри, когда мужчина медленно поворачивается к ней и Эмили встречает взгляд, от которого она уже не может оторваться. Нередко, смотря в зеркало, она замечала много сходств во внешности между ними. Только сейчас у мужчины виднеются морщины, залегающие глубоко в уголках глаз. Парочка появляется, когда он улыбается, и что-то теплое внутри разливается, когда отец раскрывает руки для объятий. На мгновение Эмили будто прирастает к полу, но все равно идет к нему. И опять этот запах. Отец всегда пах для нее силой, и сейчас в его руках она вновь становится маленькой девочкой. — Моя принцесса дома, — шепчет он, а в носу начинает пощипывать. Эмили неосознанно прижимается к нему сильнее и понимает одно — скучала. Оказывается, нуждалась и в глубине души ждала. — Дай-ка я на тебя взгляну. — он отодвигает от себя Эмили и с улыбкой осматривает с ног до головы, прижимая к себе ещё раз. — Малышка совсем не изменилась, — говорит он уже жене и подмигивает. — Давайте поужинаем все вместе.

***

За столом было тихо. Кажется, эту неловкость ощущали и родители, переглядываясь между собой. Пока Эмили помогала Мари накрывать на стол, они о чем-то перешептывались, от чего девушка ощущала себя не в своей тарелке. — Как прошел твой перелет? — спрашивает отец, когда Эмили садится напротив них. — Нормально, — мужчина смеется. — Никогда бы не назвал 11-часовой перелет нормальным. А что насчет документов? Ты все забрала из Лондона? — Некоторые сертификаты остались у них, они не успели их задокументировать у себя. Обещали отправить по почте. — когда Эмили занималась своим переводом, она мало слушала, что ей говорят. — Разберемся. Уже отписалась своим друзьям о приезде? — девушка молча кивает. — Не переживай, в Нью-Порте много хороших ребят твоего возраста. Особенно, в классе, в котором ты будешь, учится сын нашего мэра. Славный малый. Ничем не хуже лондонских парней. Отличник, активист, поможет тебе со всем познакомиться. — Но ты пока не думай об учебе, — перебивает его мама. — Впереди ещё две недели каникул. Отдохни как следует. Хочешь, можем завтра сходить к океану? — Эмили отрицательно качает головой. Не хочет. — Ты уже думала, куда будешь поступать после школы? — Джеймс, она только приехала. — Дорогая, — мужчина сжимает руку жены, — это же не новость. Эмили наверняка давно уже решила, куда поступит. Я просто хочу узнать, поменялись ли ее планы. Эмили ненавидит этот тон. Отец всегда говорит так, когда знает, что хочет услышать. Это никогда не интерес. Лишь желание всегда контролировать ситуацию и знать, что ничего не изменилось. — Гарвард, — коротко улыбается Эмили. — Всё так же Гарвард. Джеймс довольно кивает и гладит дочь по голове. Он удовлетворен. — Видишь, Сара, — обращается он к жене. — Воспитание. Дочь может быть далеко от нас, но в ней всегда будет преобладать то, что мы в нее заложили. Помни, Эми, работай много, честно и тогда сможешь найти свое место в обществе. Не думай, что мы с матерью не имеем представления, как тебе было тяжело жить в Лондоне одной. И последние годы мы немного отдалились, — они переглядываются и он кивает жене, — но ты уже не маленькая девочка, должна все понимать. Мы твои родители и все, что мы делаем лишь для тебя. В городе нашу семью знают и заочно уже знают тебя. О дочке шерифа, вернувшейся из Европы, все наслышаны, потому что наш город маленький. Ты понимаешь, что это… — Ответственность. Я знаю. — мужчина довольно улыбается. — Мы много работали с твоей мамой эти годы. А сейчас ты вернулась и, — тяжелый вздох, — все будет хорошо. — Джеймс переводит взгляд на жену и повторяет: — Теперь все будет хорошо.

***

После ужина никто не заставлял Эмили остаться и здесь она была по-настоящему благодарна, потому что выдержать последние два часа в их компании было тяжело. Девушка вбегает в свою комнату и закрывает дверь на замок, бросая телефон на кровать. Как там говорил отец? Сообщить своим друзьям о приезде? Эмили усмехается. Интересно, какое представление о ней имеют ее родители. Правильной отличницы с кучей таких же правильных друзей, которая должна быть благодарна за всё и легко прощать отсутствие родителей в ее жизни? В большом Лондоне Эмили потеряла себя. Если ты не заводишь знакомства в первый год, вряд ли ты заведешь их потом. Дети бывают жесткими, особенно, дети только вступающие в пубертат. Ей всегда были чужды выяснения отношений, легче было вовсе их ни с кем не заводить. Так она осталась одна в чужом городе. И так же она отдалилась от своих родителей. В начале это была просьба звонить только по выходным, потом телефон был поставлен на режим «не беспокоить» и родители перестали тревожить ее вовсе. Она все оправдывалась отсутствием свободного времени, а в скоре они перестали ее спрашивать. Затем перестали приезжать, и по праздникам Эмили получала лишь короткое сообщение с переводом денежных средств. Так было удобно всем. От той семьи, которая осталась в воспоминаниях у девушки, ничего не осталось. Эмили подходит к окну, открывая его настежь. Ее руки вплетаются в волосы и несильно их оттягивают. Опять болит голова. В этом напряжении ей физически становится плохо. Она не может выражать свои эмоции. Держит их в себе, давая остыть другим способом. Может, все вокруг и считают Эмили хорошей девочкой, но она совсем не такая. Убеждаясь, что под окном и во дворе никого нет, Эмили достает из чемодана хорошо спрятанную пачку сигарет и вложенную внутрь зажигалку. Она не курит часто, лишь когда нервы становятся на пределе как сейчас. Дрожащими пальцами она достает одну сигарету и с третьей попытки пытается ее поджечь. Когда у нее наконец это получается, она делает глубокую затяжку и, задержав ненадолго дыхание, выпускает серый дым, наблюдая, как он растворяется в воздухе за окном. Это ее первая сигарета за последнее время. До этого Эмили выкурила три, когда отец сообщил ей о переезде месяц назад. И ещё по одной в течение каждой экзаменационной недели, начиная с 16 лет. Плевать. Даже если родители увидят, если почувствуют запах, если кто-то будет проходить под ее окном. За столько лет с Эмили происходило мало хорошего, поэтому она просто забылась в учебе, в музыке, в своих прогулках по Лондону с камерой в руках. Она нашла свой покой в том, что если и не делает ее счастливее, то хотя бы помогает держаться на плаву. Она держалась шесть лет. Осталось потерпеть годик и тогда… Эмили надеется, все изменится.