Ниже Пентаграммы

      Очередная вылазка в город. Желание выпить мотивировало Вокса вставать по утрам сильнее, чем все остальное.       За столь большой опыт вылазок, Вокс выработал определенный маршрут, на котором грешников меньше, чем на любом другом. Он проходил по самым тихим улочкам, шнырял по полузаброшенным домам, шарился в подвалах.       Раздобыв очередное пойло, Вокс устало сел на бордюр под некогда кричаще-розовым навесом заброшенной закусочной «У Гэлтона».       Экран его уже давно не имел былого блеска. Тусклый, серый, унылый. Иногда он транслировал просто белый шум, искаженный и прерывающийся бледным силуэтом его собственного лица. Воксу было тяжело порой просто поддерживать изображение. Когти, некогда отполированные до блеска, были обломаны и сплошь покрыты царапинами. Мысли путались.       Очередной блядский день в этой блядской дыре. Вокс отхлебнул напиток и устало посмотрел в небо. Хоть бы его сегодня не сильно потрепали.       Внезапно его слух уловил нехарактерный звук. Не привычную ругань, крики или грохот. А что-то приятное. Искаженный, приглушенный, словно доносящийся из-под тощи воды… джаз? Старомодный свинг. Вокс повернул голову, пытаясь определить источник звука.       В мыслях сразу начали проноситься навязчивые образы прошлого. Они были смазанные, но оттого не менее болезненные. Нет, это не может быть правдой. Мало ли грешников в аду, любящих джаз.       Звук шел из переулка между двумя полуразрушенными зданиями. Сердце в груди Вокса дрогнуло. Этот мотив. Он его знал. Слишком хорошо знал.       Вокс встал. Покачиваясь, он направился к переулку. Ноги не слушались, голова была тяжелой от выпитого и от появившихся мыслей. Путь давался ему ценой нечеловеческих усилий. Он одновременно хотел и не хотел видеть того, с кем у него вызывала такие сильные ассоциации музыка.       Джаз становился все более и более отчетливым. Выбивающимся из этой помойной атмосферы.       В тупике переулка, прислонившись спиной к грязной кирпичной стене, сидел он.       Аластор.       Но нет, это был не совсем Аластор. Не тот Ал, которого знал Вокс. Скорее его подобие. Его красный пиджак был порван в нескольких местах, забрызган чем-то липким. Можно было бы подумать, что всего лишь кровь его жертв. Но нет. Кровь не бывает такого цвета. Рубашка под ним потеряла свою белизну. Одно из его оленьих ушей было прижато к черепу, а на втором виднелась свежая зазубрина.       Но самое шокирующее было не это. Трость — его неотъемлемая часть образа, его сила, лежала в луже неподалеку, микрофон на конце потускнел и больше не светился от звуков. Его улыбка… Нет, она все еще была на его лице, растянутая, широкая. Но выглядела она как жуткая, застывшая гримаса. Мышцы щек, казалось, напрягались до предела, удерживая маску. Его глаза, в которых всегда был огонек задорства, теперь потухли. Искаженный радиоголос тихо напевал мелодию, но Вокс слышал, как в нем то и дело проскакивали помехи, словно заедая.       Рядом с ним на ящике стоял маленький старомодный радиоприемник, из которого и лилась музыка. Аластор не заметил Вокса. Он смотрел куда-то в пространство перед собой, его длинные пальцы с красными фалангами беспорядочно отбивали ритм, то и дело в него не попадая.       Вокс застыл на месте.       Это было неправильно. Настолько, что мозг отказывался принимать увиденное. Аластор не мог сидеть вот так. Не здесь. Не в грязи. Не с тростью, отброшенной в лужу. Не с радиоприемником, который еле ловил волну. — … что за хуйня, — Вырвалось у Вокса почти беззвучно.       Музыка на секунду прервалась, словно захлебнулась, но не остановилась.       Аластор медленно повернул голову. Улыбка его дрогнула. На долю секунды. Но Вокс поймал это почти неуловимое движение. И по спине его побежали мурашки. Не потому что Аластор излучал опасность. А от неестественности происходящего. — Ха… — Голос был хриплым и слабым, в нем слышалось легкое эхо, — Если бы я знал, что встречу старых знакомых, выбрал бы музыку повеселее.       Он попытался подняться, и не смог с первого раза. Ладонь соскользнула по стене, оставляя грязный след. Это движение заставило что-то шевельнуться в груди Вокса своей уязвимостью.       Вокс невольно отступил назад. Он смотрел на Аластора и чувствовал, как внутри него что-то происходит. Это не было злорадство или триумф. Он бы испытал такое раньше, но сейчас… Тревога. Чистая тревога.       Слова не складывались. Любой вопрос сейчас прозвучал бы не уместно. Да и не хотел он задавать никаких вопросов. Иначе пришлось бы признать, что это всё взаправду. Что он не сошел с ума и не видит галлюцинации. Допился до белочки… или до чертиков, как говорят в аду.       Тем временем Аластор все же смог подняться. Он подобрал радиоприемник и аккуратно, даже нежно, стряхнул с него грязь. Трость он поднял последней, задержав на ней взгляд дольше, чем обычно. — Не смотри так, — Сказал он легко, тем тоном, который когда-то выводил из себя половину Ада, — Будто призрака увидел.       Вокс сделал ещё пару шагов назад. Бутылка выпала из его руки. Запах спирта тут же смешался с вонью переулка.       Он не знал, что произошло. Но это должно было быть чем-то ужасным. Гораздо ужаснее, чем картина, которую он видел сейчас перед собой. Вроде Аластор жив, но при этом выглядит так, словно его похоронили во второй раз.       Молчание затянулось. Только музыка из приемника продолжала звучать, нагнетая атмосферу еще больше.       Тишину прервал внезапный громкий смех с улицы. Грубый и сиплый. К нему примешался ещё один — тоненький и гнусавый. Затем послышалось шарканье и звук металла. Это была цепь, которой с силой били по асфальту. Вокс узнал этот звук. — Чёрт… — Выдохнул он.       Повернув голову, Аластор и Вокс увидели троих. Закоренелые бандиты, жадные до чужих страданий, закаленные самим Адом. Их взгляд сразу зацепился за Вокса. Менькнула тень узнавания. — Эй! Смотрите, это ж тот телек! — Выкрикнул почти радостно главарь.       Остальные присвистнули. — Опять один? Или с дружком? — Другой окинул Аластора оценивающим взглядом, — Тя я здесь раньше не видел. Гляньте-ка какой нарядный!       Вокс автоматически напрягся. Тело помнило — не дергаться, опустить голову, переждать. Обычно все происходило быстро. Пара ударов, пара плевков и они уходили.       Он уже шагнул, готовый принять первый удар, как заметил краем глаза движение. Это Аластор отступил чуть вглубь переулка. Он схватился за трость, но теперь это не казалось боевой стойкой. Будто он просто схватил костыль. — Нам не стоит здесь задерживаться, — Почти шепотом сказал радиодемон. — Что? — Вокс изумленно моргнул.       Один из грешников начал наступать. — Слышь, радио, че ты там бормочешь?       Аластор резко развернулся и побежал. Он не телепортировался, не растворился в тени, не рассмеялся. Он просто развернулся и неловко, чуть не споткнувшись, рванул прочь по переулку.       На секунду Вокс потерял способность двигаться. Абсурд. То, что сейчас происходит — абсурд. Радиодемон не бегал, он уничтожал врагов и транслировал их крики в эфире. — Да блять, — Выругался он, когда крики за спиной переросли в яростный вой. — Стоять! А ну стойте, уроды!       Инстинкты и любопытство взяли верх. — Туда нельзя! — Выкрикнул Вокс и сорвался с места, бросаясь вслед за Аластором, — Влево! ЛЕВО!       Они вылетели из переулка, свернули на узкую и тихую улочку, затем на ещё одну. Вокс бежал тяжело, он отвык от таких нагрузок. Длительное и обильное употребление спиртного тоже сказывалось. Но он двигался уверенно, он знал этот район. Знал где тупики, где лазы в заборах, где патрулируют местные шакалы. — Прямо! — Хрипло крикнул он, — Не туда! Там тупик!       Аластор оглянулся на бегу. В глазах Вокс отчетливо увидел что-то похожее на страх. Не полноценный, конечно, но и этого было достаточно.       Они подбежали к забору. — Ты привел нас в тупик. — Надо перелезть через забор, тогда они точно до нас не доберутся, — Оперевшись на колени и отдуваясь, сказал Вокс. — Ты предлагаешь мне лезть через забор? — Ты сам начал этот побег, будь добр, доведи дело до конца.       В ответ Аластор лишь тревожно оглянулся и начал закатывать рукава. — Полезли. — Давай, я тебе руки подставлю, — Вокс скрестил пальцы и приготовился подтолкнуть Аластора.       Тот без раздумий поставил ногу и перемахнул через забор. Вокс полез следом. Опыта у него было во всяком случае больше, чем у Аластора. Его всё не отпускало чувство легкой нереальности происходящего.       Оказавшись по ту сторону забора радиодемон указал пальцем на обвалившийся особняк, что торчал среди района как гнилой зуб. — Сюда, — Коротко бросил Ал.       Они прошли вдоль фасада здания и свернули в очередной переулок. Пройдя вглубь, Аластор откинул с земли лежащий мусор и положил руку на едва заметный символ. Прошептав какие-то заклинание, его волосы чуть поднялись от магического воздействия, он убрал руку. Раздался щелчок и показался какой-то люк. Открыв его, Аластор начал погружаться в темный проём. — А мне разрешено войти? Или оставишь меня здесь? — Вокс был готов к любому варианту. — Только потому что помог.       Теледемон нырнул следом без лишних разговоров, боясь спугнуть доброжелательность Аластора.       Люк захлопнулся над их головами, погрузив все во тьму. Экран Вокса светил так тускло, что это было почти бесполезно использовать в качестве освещения. В темноте пахало сыростью и затхлостью.       Вокс все еще не мог отдышаться и только сейчас понял, что его трясет. То ли от бега, то ли от шока. Мир снова перевернулся с ног на голову. Бегущий Аластор, позволяющий ему помочь Аластор. В конце-концов, нельзя забывать где он его нашел. — Спокойно, — Голос радиодемона звучал почти как приказ.       Что-то щелкнуло и вспыхнули тусклые огоньки. Это даже лампами нельзя было назвать, на столько они были старыми и странными. Свет был теплый, янтарный и тусклый. Как будто он стеснялся освещать то, что здесь находилось.       Подвал оказался просторнее, чем Вокс предполагал. Вероятно, когда-то он служил чьим-то винным погребом. Когда-то очень давно. Потолок был низким, кое-где обрушившимся. Камень, которым были выложены стены, потрескался. Здесь с трудом можно было находиться дольше часа.       Но весь этот неуют тщательно маскировался. Слишком аккуратно расставлены немногочисленные предметы. Потертое, старое, но вычищенное кресло, накрытое тканью, когда-то явно дорогой. Столики по бокам, накрытые скатертью, на которой остались кровавые пятна и плесень. На стенах висели рамки без картин.       Аластор прошел внутрь, чуть прихрамывая, но словно осознав это, тут же выпрямился. Снял пиджак и повесил его на обломок деревянной стойки. Движения его были выверенными и автоматическими. Он делал вид, что это его дом. Что он здесь хозяин. — Можешь… — он махнул рукой в сторону кресла, — Присесть. Если хочешь.       Вокс медленно опустился, не сводя настороженного взгляда с Аластора. Тот возился с радиоприемником, ставя его на полку. Музыка больше не играла. Тишина была давящей и неуютной.       Вокс поёрзал в кресле. Оно скрипнуло и звук показался оглушающим. Он поморщился. — Не знал, что ты… — Начал осторожно Вокс и осекся. Слова «живёшь здесь» не хотели вылетать из его уст, — Что увижу тебя здесь. В этом районе.       Аластор прекратил возиться и плавно выпрямился. Его движения были подчеркнуто важными, даже слишком, как для человека, который только что бежал, спасая свою шкуру. В какой-то момент он был вынужден опереться о стол, будто равновесие его подвело. — А я знал, что после своего позорного проигрыша ты будешь коротать свои дни в такой помойке, — Аластор наверно сам не понял, на сколько точно он попал в цель своими словами, — Скажи спасибо, что я позволил тебе хоть несколько минут провести в моём временном пристанище, которое хотя бы обставлено со вкусом.       Вокс бросил быстрый взгляд на окружавший их «интерьер». Чего точно нельзя было сказать про это место, так это то, что оно обставлено «со вкусом». Подобные предметы декора он видел на своей свалке. Там они лежали годами, разъедаемые кислотными дождями и покрывающиеся слоем грязи. Здесь они казались неуместными, несочетаемыми. Словно Аластор таскал сюда всё подряд, что хоть немного могло напомнить былой шик. — Пристанище? — Вокс зацепился за это слово, — Ты это сейчас серьезно сказал? — Я сказал ровно то, что хотел сказать, — Мягко ответил он, — И не более.       Пауза. В голову Вокса закралась одна догадка, но она была слишком дерзкая, чтобы признать её. Для такого вывода было недостаточно фактов. Нужно было больше. — Ты… бежал, — Осторожно произнес Вокс. — А ты бежал следом, — Отличный уход от ответа, излюбленный приём. И ведь не возразишь на такое. — Ты мог бы их разорвать. Трое жалких отбросов!       Аластор отвел взгляд всего на секунду. Вокс не заметил этого, но пальцы радиодемона сжались на трости чуть сильнее. — Понимаешь, не всегда есть смысл тратить силы на мусор, — Наконец сказал он, — Особенно, когда… В общем, они не достойны этой чести. — Пф-ф, точно, куда же им до «великого радиодемона»? — Фыркнул Вокс и обозначил пальцами кавычки вокруг последних слов.       Они уставились друг на друга. В их взглядах была озлобленность и усталость. Воксу не хотелось сейчас ссориться и задирать Ала, он сделал это скорее случайно, по старой привычке, выработанной за семьдесят лет вражды. Ненависть уже давно перестала давать ему энергию, но все еще не отпускала.       Вокс первым отвел взгляд. — Расслабься, я не собираюсь сейчас меряться с тобой силами. — Сомневаюсь, что у тебя они вообще остались, — Аластор окинул Вокса оценивающим взглядом. Затем подошел ближе, неровно постукивая тростью по полу, — Что это за лохмотья на тебе? — Это то, что удалось найти. Напоминаю, у меня не было тела, — Экран Вокса на секунду вспыхнул голубым, словно слова Аластора его смутили, пробежала рябь, и он снова погас до привычной тусклости.       Аластор замер в шаге от него. Оценивающий взгляд сменился чем-то другим. Не жалостью, конечно. Но в нем стало больше… понимания.       Он оперся на трость чуть сильнее, чем раньше. На секунду Воксу показалось, что Аластор сейчас сползет на пол. — И все же, ты смог здесь… быть, — Наконец сказал Аластор. — Может ты сядешь? — Аккуратно предложил Вокс, вставая с кресла. — Пожалуй да.       Радиодемон прошел мимо, намеренно задев плечом Вокса. Контакт был мимолетным, но Вокс успел почувствовать, на сколько тот был легкий. Аластор, конечно, всегда был излишне стройным, это даже добавляло ему особого шарма. Но сейчас это была болезненная худоба. Поднять Аластора на руки — тот бы весил как пушинка, даже не почувствуешь, что держишь кого-то.       Опустился в кресло Ал тяжело и медленно, будто каждое движение доставляло ему дискомфорт. Трость он положил поперек коленей и обхватил её руками, словно без нее мог просто рассыпаться.       Кресло даже не скрипнуло, как это было с Воксом. — Не надо так на меня смотреть, — Сказал он сухо, не поднимая глаз, — Не надо больше предлагать мне помощь. — Я и не собирался, — Сказал Вокс, садясь вместо кресла на край стола, — Просто ты как будто последние силы на побег отдал. — Ты удивишься, как быстро заканчивается выносливость, когда… — Он замолчал. — Впрочем это не имеет значения.       Он опер голову об руку, закрывая глаза. Рога отбрасывали на стену кривую тень. Сколы и трещины делали её уродливой и ломаной, словно ей тоже досталось. Она была совсем не та, что раньше внушала страх. Она даже от хозяина отходить боялась.       Вокс поймал себя на том, что слишком долго и внимательно смотрит на Аластора. На впавшие щеки. На то, как грудь Аластора поднимается и опускается с усилием, будто каждый вдох был для него испытанием. На тонкие пальцы, которые еле заметно дрожали. — Ты плохо выглядишь, — Сказал Вокс прямо, надеясь, что не поплатиться за эти слова своим новым телом.       Аластор открыл глаза не сразу. — Ты тоже, — Ответил он наконец, — При последней нашей встрече ты выглядел иначе, — Вокса передернуло от воспоминаний, — И вел себя по-другому. — Многое успело произойти. — Его ладони вцепились в край стола, рискуя получить занозы. — Я вижу. Как минимум твое новое тело, — Взгляд Аластора пристально изучил зажатую позу теледемона. — Регенерация, — Коротко бросил он, — Не самый приятный процесс. — Разумеется. — Слушай, у тебя нет тут чего… выпить?       Вокс обернулся, разглядывая полки позади себя. Взгляд его наткнулся на два стакана в позолоченных подставках. Он взял их и поставил перед собой. Один из них был надтреснут, второй с отколовшимся краем. Такой же хлам, как и все остальное.       Аластор скривился, но все же поднялся. Он подошел к ящику, что таился в полумраке подвала и достал оттуда бутылку с потертой этикеткой. Содержимое в ней было темным и подозрительным. — Лучшее вино. Полагаю, оно старше нас с тобой, — Усмехнувшись, Аластор разлил содержимое бутылки по стаканам.       Вокс посмотрел в свой. Вино смешалось с пылью, что Аластор не удосужился вытереть, прежде чем налить. Клочки пыли плавали на поверхности вместе с отблесками ламп. На дне виднелись какие-то сгустки, что вылились вместе с напитком. Жидкость пахла резко и неприятно.       За все время он успел привыкнуть к разного рода напиткам. Но подобное все же произвело на него впечатление. То ли самим фактом своей мерзости, то ли тем, что эту гадость ему предложил именно Аластор.       Он сделал глоток. Жидкость обожгла рот и горло не привычным жаром дешевого спирта, к которому он успел привыкнуть, а чем-то инородным. Вино уже давно перестало быть вином. Он будто пил ржавчину. Вкус был гнилым и затхлым с металлической ноткой, которая оседала в горле и не хотела уходить. Вокс сглотнул с трудом, подавляя желание выплюнуть все обратно.       Аластор же не дрогнул. Он лишь на секунду прикрыл глаза, делая вид, что прислушивается ко вкусу. — Все еще живо, несмотря на возраст, — Произнес он негромко, будто делая напитку комплимент. — Не сказал бы, что это критерий качества, — Вокс криво усмехнулся и поставил стакан на стол.       Дерево под ним было липким, покрытым старым налетом, и стакан оставил влажное кольцо, которое тут же потемнело.       Молчание снова растянулось. Аластор сел обратно в кресло. Хотел было наклониться на спинку, но поморщился и наклонился вперед, оперев локти об колени. — Ты так и не ответил, — сказал он, — что с тобой произошло после падения? — Я ответил, — Вокс провел когтями по краю стола, отчего на пол посыпалась труха, — Многое. — Это не ответ, — Спокойно заметил Аластор. — А ты сам почему не говоришь, что с тобой случилось? — Воксу стало сложно сохранять самообладание. Его распирало от смеси радости, что он может наконец с кем-то содержательно поговорить, любопытства и тревоги, что дарила окружающая атмосфера, — Что с тобой, Аластор? Или будешь отрицать свое состояние? Я то вижу! — Ты видишь? — Тон Аластора стал опасно личным, — Ещё скажи, что хорошо меня знаешь. — Я знаю достаточно, чтобы сделать вывод, что ты явно не в лучшей форме, уж прости за выражение. — Моя форма — не твое дело. Ты бы лучше за своей сле…       Тут что-то громко застучало и Аластор оборвал речь на полуслове. Вокс вздрогнул и замер, опасливо озираясь. Стук притих, затем через несколько секунд повторился. До теледемона вдруг дошло, что это был не просто стук. Это были чьи-то шаги. Вверху. Прямо над их головами. — Какого черта, Аластор? Это что? — Тише! — Радиодемон перешел на шепот и приложил палец к губам, обозначая, чтобы его гость не издавал лишнего шума. — Как те отморозки нас нашли? — Вокс тоже зашептал, инстинктивно пригибаясь чуть ближе к полу. — Это не твои дружки, успокойся. Это местные обитатели особняка.       Вокс изумленно посмотрел на Аластора, но промолчал. Спустя некоторое время звуки сверху утихли и Аластор уже спокойно сказал: — Видишь, — Он сделал вид, что поправляет манжету, — Почему не стоит задавать лишних вопросов.       Вокс молчал. Адреналин все еще не отпускал. Ему понадобилось какое-то время на осознание того факта, что Аластор не хочет быть увиденным. Он не просто сам ведет себя осторожно, но еще и просит гостей быть потише, чтобы не выдать себя. — Ты живешь в подвале, и они не знают про твое существование? — Всё верно. Удобно, не правда ли? — Почему они не заняли подвал? — Потому что только я могу сюда попасть. Видел заклинание на люке, когда мы сюда входили? Его наложил бывший владелец особняка и поделился со мной, из уважения к нашей давней связи и моей силе, — Сказав последнее слово, Аластор чуть запнулся, но продолжил, — Зря. Не стоит делиться секретами со своими потенциальными врагами. — Кажется, я даже помню эту историю. — Вполне возможно. Тем не менее, здесь я советую вести себя тихо.       Аластор опустил взгляд на свой стакан. Вино в нём почти не двигалось, как стоячая вода. Он слегка повернул бокал, наблюдая, как мутная жидкость лениво скользит по стенкам. — По поводу нашего разговора… — Снова заговорил Аластор, — Если ты хочешь откровений, то ты выбрал не то место и не то время. — Зачем ты пустил меня? — Вдруг спросил Вокс.       Аластор пристально посмотрел на него. — Я же уже говорил. Ты помог мне, я решил помочь тебе.       В груди что-то слабо дернулось. За все время беспросветного мрака своего существования он забыл, что кто-то может даже допустить мысль ему помочь. Может все ещё действительно не так безнадежно? Может он ещё кому-то небезразличен?.. Он не безразличен Алас… Нет. Хватит. Не думай.       Вокс отвернулся, делая вид, что трещина в стене его сейчас интересует больше всего. Он сжал пальцы в кулак, чтобы не сказать лишнего. Чтобы не дать этому ощущению подняться выше, выдать себя. — Тогда мы квиты, — Пробормотал Вокс. — Именно. А сейчас тебе пора, — Аластор откинулся чуть назад на спинку кресла.       Вокс не стал спорить. Он спрыгнул с края стола и направился к выходу. Чтобы выйти магия не требовалась. Когда теледемон уже почти оказался на улице, до него донесся тихий голос Аластора: — Будь осторожен, Вокс.       Люк закрылся, а зловония Ада ударили в нос. Он снова оказался на улице. Жестокость снова обрела очертания. Пока он был в подвале, мир снаружи казался лишь каким-то страшным сном, который отступил. Сейчас он снова стал реальным, тяжестью опустившись на плечи Вокса.       Будь осторожен.       Слова засели в голове. Он не помнил, когда ему в последний раз говорили такое не в качестве угрозы или издевки. Не с расчетом. Вокс резко выдохнул, пытаясь избавиться от образа в памяти этого подвала, треснувших стаканов, стоячего вина и тихого голоса радиодемона. «Забудь», приказал он себе. «Это ничего не значит».       Он пошел прочь от особняка. В город, где его били и унижали. На свою свалку. Туда, где все было понятно и не требовало лишних мыслей. Шаги давались тяжелее обычного.       Это ничего не значит.