Пламя забвения

В начале не было ни света, ни тьмы, ни порядка, ни хаоса. Было лишь бессмысленное течение времени - медленное, холодное и бесконечное. И тогда три существа пробудились, существа, которых нельзя было назвать людьми, существами, которых нельзя было назвать богами. Драконы - огонь, тьма и мудрость - взглянули на пустоту и решили, что этот мир должен жить. Они создали землю и небо, реки и леса, океаны и ветры, но вложили в это творение не только жизнь, но и себя. Часть огня, часть тьмы, часть разума - и каждый элемент был отражением их силы, их характера, их мечтаний. Так появился мир, который одновременно был красив и жесток, добр и опасен, простой и непостижимый. Не сразу мир стал таким, каким мы его знаем. Сначала в нём царила магия, свободная и дикая, пронизывающая всё, что существовало. Люди появились рядом, почти случайно, в мире, лишённом волшебства. Их жизнь была тихой и короткой, но их существование создавало границы, которые магия не могла нарушить без последствий. И иногда, когда границы становились слишком тонкими, их реальность касалась мира волшебного - во снах, в случайных чудесах, в забытых воспоминаниях, которых никто не помнил. Волшебный мир вскоре разделился. Три основные державы выросли из идей создателей, каждая несла в себе часть драконьей сущности. В одной - порядок и свет, в другой - дисциплина и традиция, в третьей - тьма и тайна. Но ни одна из них не могла существовать отдельно; их сила переплеталась, их решения отзывались эхом по всему миру, и ни одно живое существо не могло понять, где заканчивается влияние одного и начинается другое. Даже самые сильные маги, рождённые в этих землях, не знали всей правды. Они чувствовали магию, её силу и её ограничения, но лишь драконы знали, как глубоко тянется эта нить, кто был создателем, кто учеником, а кто всего лишь пешкой в великой игре. И вот приходит время, когда мир вновь встрепенётся. Те, кто ещё не знает своей силы, шагнут на путь, который они сами не осмелятся назвать. Их решения будут тихими толчками, что способны перевернуть судьбу всего, что создано, а забвение, в котором они живут, может оказаться лишь завесой перед истиной.