На горизонте

Солнце заходит за горизонт, Олег переводит взгляд на Серого. Его глаза умиротворëнно прикрыты, каждая клеточка ловит уходящие лучи. Оно и ясно, в итальянских колониях, в которых тот прозависал больше двух лет, таким не балуют, в каких-то неопределённых условиях, где творят около-сектантскую дичь и купают в кровавых ваннах очевидно тоже. Серый вздыхает и разлепляет веки. Смотрит в ответ. Ответно молчит. Всë кажется слишком тихим и спокойным. И это либо от того, что всем ненастьям таки пришëл наконец конец, либо же это просто затишье перед бурей из всякой йни. Либо-либо, но скорее, конечно, второе. Потому что Серый хоть и молчит, но смотрит исключительно красноречиво, так, что сомнений в том, что у него очередная идея фикс не остаëтся. По чесноку Олегу не хочется еë слушать, у Олега сейчас очень редкое, очень тонкое восприятие момента, и Олег догадывается что всë будет по той же до невозможности обмусоленной теме. Чумной Доктор - какая неожиданность - пора бы уже забыть, но ведь уже настолько приелось всем и каждому, повисло на них точно клеймо, превратилось в самый быстровозникающий ряд ассоциаций. Олег тоже вздыхает, предчувствуя всë это, переход на другой виток бесконечности - он не хочет возиться, но если у Серого будут весомые аргументы, (но если Серый попросит), то он, конечно, ещё повздыхает, почитает нотации про "выкинуть и забыть", но просто и прямо отказать не сможет. Не сможет в принципе, даже без аргументов, даже с аргументами "против" - в итоге всë равно побежит исполнять всë в лучшем виде как верный цепной пëс. Серый однако, в противовес чуйке Волкова, не говорит ничего, а просто смотрит, внимательно-внимательно, ещё чуть-чуть и Олег утонет в океане его глаз. Будет романтично, но не так красиво и эпично как от пули, пяти пуль. Сорян, но у Олега уже галочка на это, у него уже не мозг, а месиво из розовой каши и наполовину ржавых шестерëнок - серое вещество работает исправно исключительно на интуитивных порывах и силе Божьей, не проигрывая в неравной борьбе с сердцем даже непонятно почему именно, просто. Зато сам Олег непосредственно в данный конкретный момент проигрывает натренированной военной выдержке: - Что? - спрашивает, слегка изогнув бровь и наклонившись ближе к чужому лицу. - Нет, ничего, - отмахивается Разумовский и корчит на лице подобие беззаботной улыбки; палевом несёт даже с десяти метров, с половины проснувшиеся внутренние демоны - штука более чем очевидная, - просто задумался. - И о чëм же? - не сдаётся, предпочитая хоть сейчас выяснять на берегу. - О всë том же, - Серый вздыхает и улыбается уже грустно. Олег хмурится и выдыхает через зубы. Вообще вариантов, конечно, много - у Серого в башке бесы полный кавардак: Марго не понятно где, с соцсетью непонятно что, с Олегом теперь вообще хрен знает как. Но Волков знает что у Разумовского с такой смешанностью проскакивает только одно. Боже, Боже, Боже, блять, блять, блять, уже как почти год прошëл с конца всей, казалось, нескончаемой ахинеи; они уже давно всë выяснили между собой и сошлись что да, было, ну и было, ну и ладно, ну и пох, переживут, и не такое переживали. Всë давно наладилось и Олег давно перестал смотреть без подтекста, шутки про пулевые остались исключительно шутками, просто неудачная фиксация, отпустить сложно дохуя как, это же уже почти наркота, стимуляция мозговых клеток к деятельности, остановка их растекания в сахарную лужицу. Отпустить сложно. Ровно как и как будто нелепую привязанность. Поэтому он сейчас здесь, заряд в одно место дважды всë равно не бьëт. Кхм. Всë прошло, всë забылось; солнце ушло в закат, как говорят, но Серый всë равно дохуя как винит себя, у него тоже фиксация, но исключительно неудачная и крайне негативная. - Я знаю что не надо было тогда так "увлекатся" этим. Прости, - тихий голос разрезает минутную тишину, - преследовать Грома и мстить было даже как-то тупо, но... - он срывается на подобие скрипа и поднимает на Олега взгляд жалобный-жалобный, грустный-грустный, сердце жмëт у обоих. - Ага. Я знаю. Всë хорошо, Серëж. Серëжа. К чему катится мир? Серый последний раз был Серëжей лет пятнадцать назад и то наверное из уст воспиталки Лиды Ванны, а не Олега. Это какой-то обратный временной скип и переброс. Обоим вдруг становится непривычно до чертов, но на душе теплеет и становится менее тревожно. Серëжа - это что-то на домашнем, почему-то на уме сразу атмосфера тех самых семейных пар, у которых ещë годик и бриллиантовая свадьба. У них могло бы быть такое, если бы не всё, что было, и может ещë быть что-то очень-очень отдалённо похожее в чисто теоретическом будущем, если они, конечно, доживут, но это, конечно, вряд ли. Конечно. - Ты хочешь просто вернуться или прям вернуться? - спрашивает с исключительно спокойной интонацией. - Скорее второе, но с неким апгрейдом, - Серый улыбается даже неловко, все тюремные психиатры в один голос твердили, что он просто до чертов ëбнутый, и понять его невозможно по определению, но Олег справляется с этим, кажется, лучше всего по жизни. Он уже выучил - глаза обычно не врут, отражают душу фарфоровым блюдцем. А в глазах тенями все "те самые" сцены в хороводе с серыми узкими улочками. - Я уже обо всëм договорился, - добавляет после долгого молчания и закрывает рот вновь. Ждëт реакции, упрëков, лекций, скандала(?), хоть чего-то, но Олег просто смотрит то на него, то куда-то за него, то вообще непонятно куда. Он достаëт из одного кармана куртки зажигалку, из другого пачку мальборо с вишней и ванилью, потому что Серый как-то захотел, а потом вспомнил, что он же вообще-то зожник, что мир труд, май. А Олегу теперь мириться с этим потому что потому, потому что в падлу выбрасывать - вишня ваниль вместе дефецит, потому что сладко хуеть как, а он сладкое не любит, и всë же, как ни странно, он не давиться от приторности фильтра. Выдыхает дым, берёт сигарету в руку, смотрит на Серого как Хатико, если не ещё более преданно и вдобавок влюблённо. - И когда ты хочешь поехать? Всё ещё недостаточно улеглось для того, чтобы возвращаться прямо сейчас. Полгода или год минимум нам ещё нельзя появляться в родной и необъятной, - говорит и передёргивает плечами. От идеи веет авантюрой уровня «нахуя-я-», но он просто не может сказать нет. Не может и всë. Серый хмурится, он хочет возразить и сказать про то, что даже спецслужбы не ищут их почти полгода, но молчит. А потом улыбается и берëт Олега за руку. Во взгляде читается немое "спасибо за всë". Олег в ответ сжимает руку крепче и большим пальцем проводит по костяшкам. На горизонте мыслей появляется одна навязчивая, как комар, о том, что их ждëт сплошной и непрекращаемый пиздец. Ну и пох. Он всë равно уже давно не был в Питере, Серый и того больше. В солнечной Испании он уже соскучился по тучам с сентября по апрель. Да и по всему вот этому, признаться, тоже - не то, чтобы тут приключений не хватало, Серый всегда и везде найдëт, но тут тоже атмосфера не та. Город Питер, бандитский Петербург - затесаться в толпу при почти абсном знании местности - вопрос на два пальца. Эх. Ну что, город трепещи?