Концерт в Екб

Пётр в гримёрке, голый по пояс, водит отпаривателем по своей новой мешковатой безрукавке. Бугаев молча наблюдает за этим и думает: “На кой чёрт Пете столько безрукавок?! Как только раздаю зарплату в “Гран-Кураже”, то ребята в дом деньги все несут, в семью, а Петя сразу половину получки тратит на безрукавки рваные. Вторую часть - на шампуни и бальзамы для волос.” - Петя, ёпта-бля, тебя хлебом не корми - дай шмотья этого понапокупать. Зачем тебе столько безрукавок?! - А зачем, по-твоему Миша, я бицухи качал? Надо демонстрировать! Чем богаты тем и рады…- ответил он, не отвлекаясь от отпаривания одежды. - Ну ладно, бог с ними - с безрукавками. Зачем ты остальное на волосы тратишь? - Вот и ты, и я - хаерастые, а подход-то совсем разный. Вот мои волосы - словно дивные водопады…- он мотнул своими прямыми светло-русыми волосами.- Тело гибкое, словно дикая серна, сосцы мои… Михаил посмотрел на голую грудь Петра. Он перехватил взгляд Миши, тот смущенно отвел взгляд. - На сосцах остановимся…эм…про что я был? А! Подход, говорю, разный. Я трачусь на дорогие шампуни, а у вас там, в “Арии” что? Один кусок хозяйственного мыла на всех?! Бугаев хотел было возразить что он пока не в “Арии” полностью и чтобы его туда не приписывали. И хотел возразить насчёт хозяйственного мыла - в “Арии” выдают каждому по куску “Банного”, - но не успел. - Вот нас позвали на юбилейный концерт “Арии” перед НГ, 40 лет группе. Я чемодан приблуд всяких притащил - и расчески, и лак для волос, и утюжок, и чего я только не взял. Час потратил на прихорашивания. Тебя перехватил, причесал перед выходом, волосы выпрямил. А что Житняков?! - А что, Миша? – удивлённо спросил Бугаев. - Репетиция - у него волосы в хвосте. Время концерта - он резинку с волос - хвать, и пошёл, и пошёл. Пётр грустно махнул рукой. - Я что-то не улавливаю масштаб трагедии…- Бугаев потёр лоб в раздумье. - Ну, он чистые влажные волосы в хвост собрал, а перед концертом распустил. А там залом от резинки - волна эта уродская, ни туда, ни сюда. Я весь концерт смотрю и охуеваю от этой волны. Нас на этих тросах пидорасит вверх-вниз, а я только на этот залом от хвоста и смотрю. Чуть текст песни не забыл! Что там, в “Арии”, не было никого, чтоб его причесать чтоль? И так два дня подряд! Михаил прикрыл рот от удивления: какие глупые мелочи триггерят Петра. - Мне кажется, никто, кроме тебя, не заметил. Но за то, что меня в порядок привёл - спасибо! Оба замолчали. - А что ты сам ему не сказал? - Оййй, ему слово скажи - обидится и будет ходить, косо смотреть. Он же твой друг, скажи ему сам! На тебя не обидится. Пётр посмотрел в зеркало напротив, довольный собой, поиграл мышцами на груди и накинул еще тёплую от пара безрукавку на себя. Миша смотрел задумчиво куда-то сквозь него. - О чём думаешь? - Да что-то Женьку Колчина вспомнил… - К чему это? - у Пети в глазах мелькнула ревность. - Да ни к чему… так, давно не общались, пойду позвоню.- Миша встал и вышел из гримёрки. - Давно не общались…- передразнил он голос Бугаева.- Ишь ты, поди ж ты! Звонить пошёл. Он уже и думать забыл про ваш…наш…да нет, ваш “Гран-КуражЪ”! А он всё звонит, навязывается.- Пётр манерно махнул волосами и вдогонку крикнул, хотя знал, что Миша уже не услышит: - Кстати, твой Женечка тоже на волосы хорошо так тратится, что-то ему ты за это не предъявлял. Дальше Пётр уже просто начал бубнить под нос себе. - А потому что, шарит канистра, что надо следить за хаером. Михаил вышел на лестницу, где было открыто окно; в полумраке его освещал свет от полной луны. Телефон ослепил его яркостью экрана. - Да блин… Он нервно убавил яркость почти до минимума. Начал искать номер Колчина. На экране всплыло имя “Женечка”, и пошли длинные гудки. Ожидание ответа неприлично затянулось. Но в момент, когда Миша уже хотел нажать кнопку отбоя, он услышал заветное: - Аллё, да! - Аллё, Женя, как ты? Что то я думал уже трубку не возьмешь. - А? А, я нормально. Я тут ролик на свой ютуб-канал записывал, не слышал. Краем глаза увидел, что экран горит. Успел ответить. - А понятно, понятно. Что снимаешь? - Ты, Миша как? Что там в “Арии”? Как новому участнику группы хозяйственного мыла выдали уже? Женя хохотнул. Бугаев глубоко вздохнул и устало ответил: - Да что это за хуйня с этим хозяйственным мылом? То Петя, то теперь ты. Нам “Банное” выдают! И я не в “Арии”! Я приглашённый музыкант. - Ну, раз выдают, то значит, ты уже в “Арии”. Так бы Дубинин не раскошелился. - Ой, идите в пень. Вместе с Петей. - Да не обижайся, что ты, шутим мы. - Проехали…что говоришь, ролик новый снимаешь? Всё хорошо у тебя? - Да, вот решил опять ютубом заняться, вдохновился. - А вот у меня что-то вдохновения всё меньше. Всё чаще думаю, что давненько не писал по- хорошему кринжовых песен… - Это каких, например? - Ну таких как - “Поздно для любви”, или “Не обещай”. Помнишь, ты её пел:- Не обещаааай луну и звёзды с небаааа… Михаил криво пропел эту строку и услышал лишь тишину в телефоне. - Ооой, ёпта бляяя…- шёпотом, на выдохе протянул Женя. - Ты не скучаешь по нам? - Нет, Миша… - Ну ладно, давай, у нас сейчас концерт начнётся, в Екате сегодня бомбим. - Удачного выступления, Пете привет! - Спас… Он не успел договорить, как услышал, что Женя положил трубку. Экран погас, он раздраженно сунул телефон в карман. Закрыв лицо руками потёр его. - Фуф, что-то день пиздень какой-то… Бугаев вернулся в гримерку. Там было пусто. Не долго думая, он бросил взгляд на стол с бутербродами и закусками. И посреди нарезок из какой-то неопознанной сырокопченой колбасы и российского сыра, величественной горой, возвышалась нарезанная крупными кусками скумбрия. Копчёная, жирная, золотисто переливалась в свете яркого освещения гримёрной. А рядом - кастрюлька с ещё тёплой картошечкой варёной. - Ну, свои точно не могли притащить, в чужом-то городе. Может, кто из персонала или администрации клуба… Он плюхнулся на стул, взял себе одноразовую тарелочку, вилочку, приготовил салфеточки. Достал банку пива из мини-холодильника. Открыл кастрюльку и положил себе три половинки картошки. Сам себе под нос Миша промурлыкал: - Давай нажрёмся скууумбиирииии, холооодного копченияуууу, пиу пиу пипиу пипиу… Первый кусок рыбы зашёл на ура - в прикуску с картошечкой и пивом. В этот момент зашёл Пётр, всё ещё отвечая кому-то в коридор. - Да, да. Я сейчас мигом, подождите 5 минут, я выйду. Закрывая дверь, он обнаружил Михаила за столом. Его взгляд упал на кусок рыбы в его руках. - Аааа, бляяя! Бля, только не это! - Ойф Петфя, нэ начифнай!- проговорил Михаил, прожевывая. - Кто? Кто это приносит? Я же просил! - Петя! - Миша! Даже не смей своими скумбрийными руками потом лапать мои вещи и мой микрофон! И остальные пусть не смеют! - Ой, да с того раза год уже прошёл, а ты всё злишься! - Да! Потому что я пел весь вечер в микрофон, воняющий этой рыбой!!!! Ты на своей гитарке брынчишь, тебе нормально, парни тоже играют, руки далеко от лица. А я? Я подвергся пытке!!! Так ещё и не признались, кто облапал мой микрофон! - Успокофсяф…- Михаил доел кусок и облизал жирные пальцы.- Всё! Сейчас пойду мыть руки. - Я в каком-то аду живу…- сказал на выдохе Пётр и вышел из гримёрки к тем, кто его ждал в коридоре. Михаил зашёл в уборную и пропел себе под нос: -День-пиздень, день-пиздень, день, день, пиздень, пиздень, день. Пока он на третий раз намыливал руки, так как не хотел обижать Петю, он подумал о том, что надо бы позвонить Житнякову. Высушив руки, он достал телефон, и на экране всплыло имя - Мишенька. Пошли длинные гудки. - Алло, да Миша! - Аллё, привет! Как ты, чем занят? - Да, я тут в кои-то веки остался дома один, сижу на пианинке бренькаю. Жду вдохновения, хочу еще песню для “Арии” написать. - Аааа, а что один? Куда все уехали? - Я даже спрашивать не стал, рад, что не потащили с собой. Ты как? Ты почему вообще звонишь? У вас же концерт сегодня с “Гран-Куражом”. - Да, там организаторы чуток задерживают выступление, мы-то готовы. Я вот скумбрии наелся только что с картошкой. И они в унисон пропели: - Давай нажрёёёмсяяяя скумбрииииии, холодного копчениияяяууу пиу пиу. - Блин, мне теперь тоже захотелось. Погодь, напишу ща жене, чтоб взяла на обратном пути. Пётр там небось рвёт и мечет? - Да нет, в этот раз поспокойнее. Оба засмеялись, вспоминая прошлый раз. - Кстати, кстати, о Петре…он просил меня передать тебе кое-что. - Да? Ну что там? - В общем, на концерте сорокалетия “Арии”, у тебя от собранного хвоста остался залом на волосах. - Залом? - Да…ну, типо волна уродская…и Пётр сокрушался, что никто тебя не причесал. А ещё он меня заебал шутками про хозяйственное мыло. - Так нам же “Банное” выдают. - Да, я тоже об этом сказал… ты не в обиде? - Я? Нет! Я, знаешь ли, в последнее время преисполнился и мне этот мир стал абсолютно понятен. И такие мелочи меня больше не волнуют. - А…ну и хорошо. Я, если честно, даже не заметил. - Кроме Петра никто не заметил. И то, что он про мыло болтает - это всё от зависти. - Не только он, я Женьке звонил ещё, Колчину. - Ой, ну и что, хуй на них всех. Преисполнись как я. Ты уже считай полностью в "Арии". - Ладно, там уже кто-то ломится в гримёрную, наверное, за мной. - Давай, как вернёшься в Москву, пересечёмся на базе. - Давай. Звонок завершился. Михаил задумался. Открыл Телеграм, нашёл контакт “Виталий”. Набрал текст: "Добрый вечер, Виталий. Я хотел вам написать, что хотел бы получать по два куска мыла, так как теперь я полноценный участник группы. А то как-то не справедливо." Дубинин оказался онлайн и тут же стал набирать текст. Прошло минуты две, всё ещё висело в статусной строке: “Виталий печатает…” Михаил уже напрягся и стал корить себя, не слишком ли он зазнался, но тут всплыло сообщение: - Ок. Бугаев облегченно вздохнул и пошёл на сцену.