Реквием по Выбору

Лондон встретил их светом. Он не был теплым и приветственным. Это был свет контроля — ровный, белый, без тени, как в помещениях, где не предполагается сомнение. Прожекторы вдоль путей резали ночь аккуратными секторами, выхватывая рельсы, бетон, металл. Все было на своих местах. Все функционировало. Мир не рушился, а просто перешел в другой режим. Дара почувствовала это сразу: здесь мир не шатался, его крепко держали. Несколько проверок. Несколько сухих подтверждений по связи. Огромная железная махина втянулся на платформу базы "Адам". — Ничего себе… — пробормотал Лестер, выглядывая в окно. — Они тут что, решили пережить конец света эффектно? — Эффективно, — поправила Анна. — Это не одно и то же. Когда двери вагона открылись, холод ударил в лицо. У стены базы стояли люди. Много. Не толпа, не давка. Вытянутая линия живых тел, прижатых к металлическому периметру. Кто-то сидел на земле, закутавшись в тряпки. Кто-то держал детей, прижимая их к груди так, будто тело еще могло служить убежищем. Несколько фигур лежали неподвижно, накрытые тканью. Это не выглядело как бунт. Это выглядело как ожидание, доведенное до предела. — Чееерт… — тихо сказал Грег. — Они давно здесь, — сказал офицер сопровождения, не повышая голоса. — Их не пускают? — спросила Дара. — У базы есть лимит, — ответил он. — По ресурсам. По безопасности. По управляемости. — А они? — Дара кивнула на людей. — Они за пределами лимита. У стены мужчина спорил с солдатом, размахивая какими-то документами. — У меня допуск! — Архивы проверены, — ответил солдат ровно. — Отойдите от периметра. Вот так выглядит выбор, которого не дали, подумала Дара. Вот так выглядит мир, в котором решение принято заранее. — Это неправильно, — сказала она вслух. Никто не ответил сразу. — Это работает, — наконец сказал Дмитрий. — Иначе базы бы не существовало. Он говорил спокойно. Без защиты. Без оправданий. Как человек, который слишком хорошо знает цену компромиссов. — То есть, — медленно сказала Дара, не отрывая взгляда от стены, — чтобы был порядок, кто-то должен остаться снаружи. — Да, — подтвердил он. Она кивнула. Почти незаметно. — И умереть. Дмитрий посмотрел на нее. Не отвел взгляд. — Возможно. Они шли вдоль платформы. Люди у стены заметили их почти сразу. Кто-то потянулся вперед, будто расстояние между ними можно было преодолеть движением руки. Кто-то закричал. Кто-то просто смотрел. Пусто. Без ожидания. Без просьбы. — Пожалуйста… — донеслось из темноты. — Возьмите хотя бы детей… Голос сорвался, но его подхватили другие. Не хором — разрозненно, как если бы каждый говорил в свою собственную пустоту. Дара замедлилась. Каин шагнул рядом. Не удерживал. Просто был на расстоянии вытянутой руки, как точка опоры, которую не нужно использовать, чтобы знать, что она есть. — Не смотри, — тихо сказал Лестер. — Это хуже всего. — Нет, — ответила Дара. — Именно поэтому надо. Она остановилась. Посмотрела на женщину у стены. Та держала ребенка. Ребенок смотрел в ответ — внимательно, без слез. Слишком взрослым взглядом для своего возраста. Дара выдержала его. — Мы не можем, — сказал офицер сопровождения. Его голос стал жестче. — Пожалуйста, не останавливайтесь. — А вы? — спросила Дара, не оборачиваясь. — Вы можете? Он замялся. Всего на долю секунды. Но этого хватило. — Я — нет, — сказал он. — Система — может. Он не оправдывался. Не объяснял. Не пытался смягчить. И именно поэтому это ранило сильнее. Дара пошла дальше. Но что-то внутри нее осталось у стены.

***

Их пропускали долго. Повторные проверки. Офицеры переглядывались, прежде чем давать разрешение. — Даже нам не рады, — хмыкнул Лестер. Когда последний блок охраны пропустил их внутрь, дверь закрылась за спинами глухо и окончательно. Снаружи остались голоса. Внутри — тишина. Коридоры базы были чистыми, светлыми, почти спокойными. Люди шли по делам, не ускоряя шаг. Работали. Планировали. Жили. Так и выглядит система, подумала Дара. Она не злая. Она просто не смотрит туда, где ей неудобно. — Добро пожаловать в будущее, — пробормотал Лестер. — Выживают нужные. — Или те, кого таковыми посчитали, — добавила Анна. Их остановили у широких раздвижных дверей. — Профессор Донован вас ждет, — сказал офицер. — Командир и… — он сверился с бумажкой, — объект. Слово ударило тише, чем должно было. — Идем, — сказал Дмитрий. Каин шагнул следом, но офицер остановил его жестом. — Не вы. Каин посмотрел на Дару. Она кивнула. — Все нормально. Двери закрылись. Кабинет был просторным, но не роскошным. Стол. Экраны, как остатки былой цивилизации. Карты. Стеллажи с папками. Несколько старых книг в углу. За столом сидела женщина. Седые волосы, короткое каре. Голубые глаза. Шрам на шее, который она не скрывала. Она не встала. — Садитесь, — сказала Донован. Дмитрий сел. Дара осталась стоять. — Можете тоже, — добавила Донован. — Мне так удобнее, — ответила Дара. Донован отметила это мгновенно. — Хорошо. Начнем. Она открыла карту Роткова. — Операция завершена. Разлом закрыт. Потери допустимые. Отчет я читала. Она посмотрела на Дару. — Теперь о вас. — Вы не предусмотрены ни одним протоколом, — продолжила Донован. — Ни человеческим. Ни бессмертным. Плохо, очень плохо. — Я не специально, — хмыкнула Дара. — В этом и проблема, — ответила Донован. — Вы — нестабильный ресурс, — сказала Донован. — Потенциально эффективный. Потенциально катастрофический. Она посмотрела на дверь, за которой стоял Каин. — Ангел. Переменная. Фактор влияния. Эмоциональная привязка. — Вас что-то напрягает? — спросила Дара. — Мне доложили о вас, — ответила Донован. — Это снижает твою предсказуемость на сорок два процента. — Чувства — слабость, особенно у "крылатых" — продолжила Донован. — Но слабость полезная, если ее правильно использовать. Тишина в кабинете стала плотной. — Вы не собираетесь меня запирать? — спросила Дара. — Нет. Это неэффективно. — Пытать? — Контрпродуктивно. — Лишать свободы? — Пока нет необходимости. — Тогда что? — спросила Дара. — Наблюдать, — сказала Донован. — Изучать. Встраивать. — А если я не захочу? Донован посмотрела на нее с интересом. — Вы уже здесь, — сказала она. — Значит, захотели. — Отряд? — спросил Дмитрий. — В резерве, — ответила Донован. — Пока объект не станет системой. Или проблемой. — А если второе? — спросила Дара. Донован слегка склонила голову. — Тогда мы будем решать. Как взрослые люди. — Вы свободны, — сказала Донован. — Пока. Когда двери закрылись за Дарой, она знала: теперь она может стать инструментом.