Стамбульский гамбит и Бангкокский ритм

Студия была залита ярким светом. Тысячи фанатов по всему миру подключились к трансляции, ожидая «большого объявления» от любимой пары. Мадам Пак сидела в первом ряду за камерами, победно скрестив руки. Она была уверена: Леон запуган, Фин связан любовью к Леону, а Аслан-бей — лишь далекая угроза.Леон стоял перед зеркалом. Впервые за много лет он не чувствовал себя «послушным мальчиком». В его кармане лежал флеш-накопитель, который Лиам выкрал из сейфа матери, рискуя всем. Там был не только компромат на Леона, но и доказательства финансовых махинаций самой Мадам Пак.Финн подошел к нему, поправляя микрофон. Его взгляд был стальным. — Готов, Пи Леон? — шепнул он. — Сегодня мы сломаем эту клетку.— Пять секунд до эфира! — крикнул ассистент.Трансляция началась. Ведущий задавал стандартные вопросы, фанаты закидывали чат сердечками. Мадам Пак подала знак Леону: «Пора. Объявляй о контракте на пять лет».Леон взял микрофон. Его рука не дрожала. Он посмотрел прямо в камеру, а затем на мать. — Я хочу сделать заявление, — начал он, и в студии воцарилась тишина. — В течение пяти лет я был проектом. Я был сыном, который не имел права на собственное имя. Но сегодня...В этот момент на огромном экране за спинами айдолов, вместо милых совместных фото, начали всплывать документы: аудиозапись угроз Мадам Пак, счета и фотографии Лиама. Это был Лиам, который пробрался в аппаратную и нажал на кнопку «Пуск».В чате трансляции началось безумие. Мадам Пак вскочила, её лицо исказилось от ярости, она начала кричать охране: «Выключите это! Немедленно!».Но Фин перехватил инициативу. Он подошел к самому краю сцены. — Вы видите правду, — сказал он миллионам зрителей. — Любовь, которую вам продавали, была настоящей только с одной стороны. И эта сторона — не контракт. Леон не заложник своего имиджа. Он человек. И сегодня он свободен.В наступившем хаосе, пока охрана пыталась прорваться к сцене, Фин схватил Леона за руку. — Бежим, — коротко бросил он.Они не пошли к главному выходу. Там, на служебной парковке, их уже ждал Лиам на мощном мотоцикле и тот самый черный автомобиль Аслан-бея.— Садись в машину! — крикнул Лиам брату. — Я отвлеку прессу! Встретимся в аэропорту! Воздушный коридор свободы.... Аэропорт Суварнабхуми гудел, как встревоженный улей. Новость о скандальном эфире разлетелась по соцсетям за считанные минуты. Мадам Пак была в ярости, она задействовала все связи, чтобы заблокировать паспорт Леона, но она опоздала. Против частных джетов Аслан-бея её влияние в аэропорту было ничем. Фин быстро шел по VIP-терминалу, не оборачиваясь. За ним, словно тень, следовал Леон. На Леоне были натянуты капюшон и маска, но его выдавали дрожащие руки. Он всё еще не верил, что это происходит. Он впервые в жизни нарушил приказ матери. Он был напуган, но рядом с Финном этот страх превращался в странное, колючее чувство свободы. У самого выхода на взлетную полосу, где их ждал джет с эмблемой логистической компании Аслан-бея, Финн резко остановился. Сзади, тяжело дыша, их догнал Лиам. Он даже не взял багаж — только кожаная куртка и рюкзак через плечо. — Ты думал, я позволю тебе улететь с «этим» и не попытаюсь вмешаться? — Лиам оскалился, кивнув на Леона. В его глазах горел вызов. — Я не останусь в Бангкоке доедать объедки со стола нашей матери. Фин нахмурился, его турецкая кровь требовала порядка, но он видел в глазах Лиама ту же жажду жизни, что была и у него самого. — В Турции всё по-другому, Лиам. Там тебя не спасет имидж айдола. Мой отец не терпит игр. — О, я обожаю нарушать правила, — Лиам подошел вплотную к Финну, полностью игнорируя брата. — И я не собираюсь сдаваться так просто. Если ты летишь домой, я лечу за тобой. Леон смотрел на них обоих. Он понимал: в Стамбуле начнется совсем другая история. Там Фин будет хозяином положения, Лиам — вольным хищником, а он, Леон, — человеком, которому придется учиться жить заново, без сценария. В дверях самолета появился Аслан-бей. Он молча окинул взглядом троих парней. Его взгляд задержался на Лиаме. Он сразу узнал этот дикий огонёк — он напомнил ему его самого в молодости. — Поднимайтесь на борт, — коротко приказал отец Финна. — Самолет улетает через три минуты. Если Мадам Пак захочет нас остановить, ей придется объявить войну всей торговой палате Стамбула. Когда люк самолета закрылся, Леон сел в кресло и посмотрел в иллюминатор на огни Бангкока, которые стремительно удалялись. — Пи Леон... — Финн сел напротив него, протягивая руку. На этот раз Леон не отстранился. Он впервые сам переплел свои пальцы с пальцами Финна. — Теперь мы в безопасности? — прошептал Леон. — Теперь мы дома, — ответил Финн, но его взгляд невольно метнулся к Лиаму, который сел в хвосте самолета и, не скрываясь, наблюдал за ними, как лев, готовящийся к прыжку.