"Virgin" Sacrifice

За всю жизнь Квентин ни разу не страдал от сезонной аллергии. Когда у одноклассников весной начинался насморк и слезились глаза, его нос оставался чистым и сухим, а взгляд — ясным. Так что, черт возьми, происходит?! Несмотря на то, что в Брейкбиллс царило вечное лето, традиция устраивать весенний языческий ритуал — читай, «жертвоприношение девственницы» — была весьма популярна. Возможно, потому, что этот ритуал на деле был разнузданной студенческой вечеринкой. Каждый факультет приложил к этому руку, но Марго и Элиот усердствовали особенно сильно; в конце концов, дом Физкидов был на слуху в основном благодаря этой парочке. Это объясняло, почему он сейчас был завернут в самодельную тогу, а его голову украшал венок из белых цветов. К крайнему раздражению Колдуотера, роль «жертвенной девственницы» досталась ему. Он даже не был девственником! Но Марго только язвительно хихикнула и проигнорировала все стенания. Так почему же он терпел такое унижение? Почему позволил облачить себя в простыню и вплести дурацкие цветы в свои волосы? Ну… Если коротко: Элиот. Это были любимые простыни Элиота из египетского хлопка. Простыни, которые он великодушно пожертвовал во имя искусства. Он так же ловко сплел цветочную корону и торжественно водрузил ее на голову Кью. У Квентина не было ни единого шанса отказаться. Так что да, теперь он был «девственницей» в простыне. Его нос чесался, а стебли цветов кололи макушку. — Да что за хрень, Эл? Что я вообще должен делать в качестве девственницы? Никто же не будет меня убивать в разгар вечеринки? Элиот только безмятежно улыбнулся и наполнил бокал красным вином. — О, нет, дорогой. Мне кажется, ты неправильно понял контекст. — Что? Нет, я отлично знаю историю язычества… — Девственницу не приносят в жертву, Кью. Девственность – это жертва. Квентин уставился на Элиота в немом ужасе. — Подожди, это значит, я… Элиот одарил его самодовольной ухмылкой. — Что какой-то везунчик сегодня тебя хорошенько оттрахает? М-м-м, да, малыш. Элиот, чью голову венчала собственная корона из цветов, более крупных и насыщенно-фиолетовых, с любопытством наклонился вперед. — Есть ли на примете какой-нибудь удалой герой, достойный такой чести? Квентин, набравшись храбрости, залпом допил вино, а затем неловко, но почти вызывающе одернул тогу. — Ну, нам действительно нужно отнести все эти тряпки к тебе в спальню, так что, может, убьем двух зайцев? Элиот лишь на секунду выглядел поражённым, но быстро оправился. С довольным видом он потянулся за поцелуем. — О, мне весьма по душе эта идея. Давай же не будем откладывать наш священный долг. И, как в нелепых ромкомах, когда их губы почти встретились, Квентин громко чихнул. — Черт! Элиот вздохнул и вытер лицо уголком тоги. — …Но сначала избавимся от этих прекрасных цветов.