Душа в теле Рико

Проснувшись, он в первую очередь заметил тишину. Не обычную утреннюю — когда где-то за окном слышны голоса или шаги, — а плотную, давящую, будто звук здесь был запрещён. Он медленно открыл глаза и нахмурился: комната тонула в полумраке, ни луча солнца, ни знакомого потолка. Это было не его место. Почувствовав холод, он попытался повернуться — и тут же резко сел, потому что что-то пошло не так. Движение получилось слишком лёгким, а тело… странным. Он опустил взгляд и замер. Руки были меньше. Не просто худее — детскими. Узкие запястья, тонкие пальцы, короткие ногти. Он судорожно вдохнул и сполз с кровати, но ноги не удержали — он неловко опустился на пол, болезненно ударившись коленями. — Чёрт… — вырвалось у него. Голос был высоким. Не его. Сердце бешено застучало. Он сидел на холодном полу, тяжело дыша, и смотрел на себя, словно надеялся, что если смотреть достаточно долго, всё вернётся обратно. «Я сплю. Это сон. Просто очень реалистичный сон.» Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и резко ущипнул себя за руку. Боль была мгновенной и настоящей. Он открыл глаза. Ничего не изменилось. «…Это реально.» От этой мысли внутри всё сжалось. Он медленно поднялся на ноги, стараясь не паниковать, и осмотрелся. Комната была аккуратной, почти стерильной: чёрные стены, чёрная мебель, ни одного лишнего предмета. Ни игрушек, ни фотографий. Только кровать, стол, шкаф и узкое зеркало в углу. Зеркало притягивало взгляд. Он подошёл к нему не сразу — будто боялся увидеть подтверждение своих догадок. Но когда всё же остановился перед отражением, дыхание сбилось окончательно. На него смотрел мальчик лет десяти. Худой, азиатской внешности, с аккуратно зачёсанными тёмными волосами и слишком серьёзными глазами. Лицо было красивым, почти кукольным — и совершенно чужим. — Это… не я, — прошептал он. Взгляд скользнул ниже, и он заметил на скуле почти стёртую римскую цифру. «I». В груди что-то неприятно кольнуло. Имя всплыло само собой, без усилий. Рико Морияма. — Блять… — тихо выдохнул он. Голова закружилась, перед глазами потемнело. Он ухватился за край стола, пытаясь удержаться на ногах. Рико Морияма — персонаж из «Все ради игры». Мальчик, из которого делали оружие. Мальчик, чья судьба была давно и жёстко предрешена. «Если это галлюцинация, то она слишком реальна.» Он снова оглядел комнату, пытаясь зацепиться за хоть что-то привычное, но чем дольше смотрел, тем отчётливее понимал: это не сон и не бред. И тут он почувствовал это. Странное ощущение, словно в груди появилось напряжение, не связанное с паникой. Будто кто-то сжал сердце не болью, а вниманием. Он замер, прислушиваясь к себе. — Эй… — тихо произнёс он, сам не зная зачем. Ответа не было. Но ощущение не исчезло. Наоборот — стало чётче, словно внутри кто-то насторожился. Он нахмурился. «Мне кажется… или здесь кто-то есть?» Мысль была абсурдной, но избавиться от неё не получалось. Это было не чувство одиночества — скорее наоборот, чувство, что одиночества нет. В этот момент дверь открылась. Он вздрогнул и резко обернулся. В комнату вошёл мужчина. Высокий, строгий, с холодным взглядом, который буквально пригвождал к месту. Его присутствие сразу сделало воздух тяжелее. Тэцудзи Морияма. — Ты проснулся, — сказал он ровно, будто констатировал факт. — Да… — ответил он после паузы. Тэцудзи внимательно осмотрел его, задержав взгляд на глазах, словно проверяя что-то важное. — Ты снова вставал ночью, — продолжил он. — Ходил по коридорам. Он нахмурился. — Я… не помню. Это было правдой. Тэцудзи кивнул, будто ожидал именно такого ответа. — Тебе дадут лекарства, — сказал он спокойно. — Это решит проблему. Он поставил на тумбочку стакан воды и несколько таблеток. Белые, без каких-либо обозначений. Внутри снова что-то сжалось. Резко. Не его эмоция — слишком быстрая, слишком острая. — Я не уверен, что… — начал он, но замолчал под взглядом Тэцудзи. — Пей. Он взял стакан дрожащими руками и проглотил таблетки. Горечь мгновенно разлилась по рту. Тэцудзи удовлетворённо кивнул. — Завтрак через десять минут. Дверь закрылась. Он остался один. Тело начало медленно тяжелеть, мысли — путаться. Лекарства действовали быстро. Он опустился на кровать, чувствуя, как веки наливаются свинцом. И всё же… Ощущение присутствия никуда не делось. Наоборот — оно стало сильнее, как будто кто-то внутри напрягся, чувствуя, что контроль ускользает. «Если я усну…» Мысль оборвалась. Он не знал, чем именно, но знал одно: когда он спит, это тело не пустует. И это было куда страшнее, чем сам факт переселения.