Откровение Флаттершай

Флаттершай всегда находила утешение в своём домике. Но сейчас в нём не было и намёка на покой. Всё началось с мелочей. Металлический звук её копыта. Пауза посреди фразы, будто её перезагрузили. Забыть что-то в одну минуту и вспомнить в следующую. Она легко могла списать это на воображение, временную рассеянность или провал в памяти. Но признаки становились всё труднее игнорировать. На мгновение увидеть на своей груди контур квадрата, который затем исчезал. Иногда видеть в зеркале линии в своих глазах. Назойливое щёлканье, доносящееся из её груди, которое раньше она принимала за сердцебиение. Но теперь, когда у неё были друзья? Она знала, как звучит настоящее сердцебиение. Тук-тук. Тук-тук. А не это неровное Щелчок-жужжж-щёл-щёл. Щелчок-жужжж-щёл-щёл. Сегодня ночью оно заглушало стрекот сверчков снаружи. Она прижала дрожащее копыто к груди. Она чувствовала пульс. Этот ровный ритм под шерстью и плотью — Твайлайт как-то объясняла ей это. Но это не звучало как... Она споткнулась, её задумавшийся разум застыл на полпути. Она расцарапала левое переднее копыто о неровные деревянные доски пола в домике, боль была острой. Она встала... и заметила металлический отблеск там, где поцарапалась. Не кровь, а что-то под ней. Флаттершай застыла, уставившись на своё копыто. Шерсть отодралась, обнажая гладкую, холодную железную пластину под ней. Крошечные заклёпки шли по её краю. Она взвизгнула, и звук застрял у неё в горле, словно заедающая шестерёнка. Она выскочила наружу и схватила камень. Она должна была удостовериться. Камень ощущался шершавым и неровным в её дрожащем запястье — разительный контраст с тревожащей гладкостью под её порванной шерстью. Флаттершай зажмурилась, слёзы застилая лунный свет. Затем, с прерывистым вздохом, она с силой провела камнем по своей ноге. Боль... и звук, похожий на рвущуюся ткань. Она открыла глаза. Больше шерсти отслоилось, обнажая более крупный участок того холодного, негнущегося металла. Он тускло поблёскивал под звёздами, заклёпки словно крошечные насекомые, вгрызшиеся вдоль шва. Это... было неестественно. Флаттершай уставилась, заворожённая, на обнажённый металл. Лунный свет скользил по его ненормально гладкой поверхности, заклёпки — резкие чёрные точки на сером фоне. ______________________________________ Тем временем, в Замке Дружбы, пять из главной шестёрки собрались у кристальной карты Твайлайт. — Где Флаттершай? — спросила Твайлайт, её перо замерло над картой звёздного неба. Пинки Пай, Рэйнбоу Дэш, Эпплджек и Рэрити переглянулись с беспокойством. Грива Пинки казалась менее пружинистой, чем обычно. — Она узнала... — сказала Пинки, и остальные трое ахнули. — Хочется верить, что это неправда, но... — проговорила Эпплджек. — Так, стоп. Она узнала что? — Твайлайт уронила перо, чернила брызнули на созвездия. Её глаза сузились, пробегая по лицам подруг — шляпа Эпплджек была надвинута низко, Рэрити нервно поправляла гриву, Рэйнбоу Дэш беспокойно зависла в нескольких дюймах от пола. Только Пинки Пай встретилась с Твайлайт взглядом, её глаза были широко открыты и нехарактерно серьёзны. Пинки вздохнула. — Пора сказать тебе правду. Твайлайт, Флаттершай... не пони, — прошептала она. Эпплджек кивнула. — Это верно. Она... машина. Уши Твайлайт прижались к черепу. Тишина сгустилась, пока Пинки переминалась с копыта на копыто, кристальные стены замка усиливали каждый поверхностный вдох. — Машина? — Слово казалось острым, неестественным. — Флаттершай? Наша Флаттершай? — Она обвела взглядом лица подруг — челюсть Эпплджек была сжата, крылья Рэйнбоу Дэш дёргались, Рэрити прижала копыто ко лбу. Грива Пинки оставалась пугающе обвисшей. Четверо пони кивнули. — Мы скрывали это от неё. Думали, это сломает её, — сказала Рэйнбоу Дэш. — В конце концов, как бы ты отреагировала, узнав, что вся твоя жизнь... запрограммированная ложь? Твайлайт отшатнулась, её круп ударился о холодный стол с кристальной картой. Созвездия поплыли у неё перед глазами. Флаттершай. Добрая, хрупкая Флаттершай. Её ум лихорадочно работал — как Флаттершай иногда замирала на середине фразы, странный металлический привкус в воздухе, когда она нервничала, неестественная неподвижность во сне, механистичные движения, то, как она всегда каким-то образом точно знала, как успокоить испуганное существо. Кусочки складывались вместе с ужасающей ясностью. — Как долго? — её голос дрогнул. — Как долго вы знали? Эпплджек провела копытом по полу. — Узнали где-то год назад. Помнишь, когда она загнала себе ту занозу на Яблочной Ферме? Ни капли крови. Только... провода. Крошечные, витые штучки, искрящие. — Она содрогнулась. — Мы поклялись хранить тайну. Пинки знала дольше всех. Грива Пинки Пай обвисла ещё сильнее, её голос потерял привычную прыть. — С Гранд Галопинг Гала... много лет назад. Когда она пряталась под чашей с пуншем? Её ухо зацепилось за край. Отлетело совсем! Оно не было пушистым... под ним был просто гладкий хром. — Она сглотнула. — Я быстро приклеила его назад. Сделала вид, что это шарик-шутка. Дыхание Твайлайт прервалось. Пожизненная тревожность Флаттершай, её сверхъестественная эмпатия — запрограммированные реакции? Последствия обвились вокруг её сердца, словно ледяные лозы. — Она сейчас знает? — её голос был едва слышен. — Мы так подозреваем, — сказала Рэрити. Рог Твайлайт вспыхнул, магия затрещала у карты. — Мы должны найти её. Сейчас же! — Её взгляд метнулся по комнате. — Дэш, прочеши небо над Кантерлотом. Эпплджек, проверь Яблочную Ферму. Рэрити, площадь Понивилля. Пинки... — Она замолчала, увидев потрясённое выражение мордочки пони. — Ты знаешь её лучше всех. Куда бы она могла пойти? — В свой домик, — прошептала Пинки, её голос был пустым. — Где ещё прячешься, когда весь мир перестаёт иметь смысл? — Твайлайт не стала ждать. Фиолетовый свет вырвался из её рога, поглотив их всех в вихре телепортации, пахнущем озоном и отчаянием. Они появились в залитом лунным светом садике Флаттершай, запах раздавленной ромашки стоял в сыром воздухе. Вся местность была пугающе тихой — ни чирикающих сверчков, ни шелеста листьев, даже ни щёлчок-жужжж-щёл-щёл. Они осмотрелись, и Пинки ахнула. На земле лежала кучка бледно-жёлтых клочков шерсти, вырванных яростным скоблением. Затем они услышали из домика громкий звук: похожий на то, как металл отрывают от металла. Твайлайт бросилась к шуму, и остальные пятеро последовали за ней, спотыкаясь о вырванную шерсть. Они распахнули дверь и увидели Флаттершай со слезами на глазах, с распахнутой грудной полостью. В её копыте был провод, когда она смотрела на них, в ужасе, но с решимостью. — Я... буду скучать по вам всем, — прошептала Флаттершай. Её копыто дёрнуло за шнур. — Нет! Флаттершай!!!! — вскричали все пятеро одновременно, бросившись к ней в полном галопе. Но было слишком поздно. Копыто Флаттершай дёрнулось с отчаянной окончательностью. Провод вырвался с дождём искр, которые озарили домик на несколько секунд. Флаттершай осела назад, её тело с глухим стуком ударилось о пол домика, эхо от которого прокатилось в внезапно наступившей тишине. Её глаза — всё ещё широко открытые с тем знакомым, мягким ужасом — мигнули раз, другой, затем потухли до тусклого, безжизненного серого цвета. Её кьютимарка, те нежно-розовые бабочки, слабо пульсировала, прежде чем погаснуть окончательно. Воздух наполнился едким запахом горелой изоляции и озона, щипавшим ноздри Твайлайт. Пятеро были раздавлены. — Флаттершай... зачем? — прошептала Пинки Пай, её голос дрогнул, когда она сделала шаг вперёд, грива плоская, как земля на могиле.