Бюро находок

Пропажа обнаружилась при проверке кошелька. Сергей нашёл его в заднем кармане джинсов и, решив, что это всё-таки не самый надёжный способ хранения ценного, собрался переложить бумажник в рюкзак. Тут-то и выяснилось, что ощущение приятной, почти неуловимой лёгкости обусловлено отсутствием этого самого рюкзака. И заодно — прилагавшихся к нему, а точнее находившихся внутри, паспорта и ещё парочки вещей. День и так был муторный, длинный — Сергей успел с самого утра скататься в подмосковный город на электричке, притом очень бессмысленно, только чтобы добыть квитки на оплату ЖКХ из почтового ящика. Обратный путь он посвятил ненависти к съехавшим квартиросъёмщикам, отказавшимся прислать фото, сну и тупому онемению при мысли о скорой встрече. Вот и забыл всё на свете, выходя из электрички. Оператор, будто глумясь, посоветовал ехать на вокзал и узнавать про пропажу в бюро забытых вещей. Сергей вздохнул и посмотрел в окно кафе. Вообще-то он уже был далеко, даже на десять минут раньше договорённого, и ждал бывшую жену. Получалось, что бежать на вокзал он не мог. Оставалось только созерцать, пока не придёт Жанна. Жанна появилась минута в минуту. Всё в ней было лихорадочным: и то, как она преувеличенно весело похлопала его по спине, и то как нарочито добродушно улыбнулась. Не занимай пропажа все его мысли, такое поведение неизбежно навело бы Сергея на привычное раздражение, которое он старался после развода ей не демонстрировать. В подобные моменты — что в браке, что теперь — Сергей думал, как женщины предсказуемы и глупы в этой предсказуемости. Ему вспоминалась мама, которая безбожно врала по какому-нибудь поводу, чтобы сгладить для отца горькую пилюлю правды. В итоге отец, конечно, всё узнавал — по её маху рукой, мол, да там ничего такого, — понимал. Он, наверное, злился, но обычно только вздыхал, покачав головой: «Ничего страшного, это всего лишь вещи». Отец умер задолго до свадьбы сына. В детстве казалось, что папа прав, но теперь Сергею было бы что переспросить и уточнить. В любом случае сейчас Сергея занимал забытый рюкзак и особенно пропавшее вместе с ним содержимое. Потому он улыбнулся бывшей жене и извинился, что дело приобретает такой оборот, что времени на намеченную беседу очень мало. Жанна повела плечами и, недолго подумав, положила меню обратно. — На какой хоть вокзал ехать-то надо? — Мы можем поговорить, а потом я пойду, — Сергей мотнул головой. — Ты так чётко назначила встречу. Подозреваю, хочешь что-то рассказать? — Ну уж нет, — Жанна цокнула языком и тут же отвела глаза, словно о чём-то вспомнив. — Какой вокзал? — Казанский. Буквально на миг в её глазах что-то вспыхнуло. Жанна тут же закивала и встала из-за стола. — Схожу с тобой. Неохота переносить. Сергей улыбнулся. — Пойдём-пойдём, Жась. Я им уже позвонил — говорят, что в бюро находок надо зайти. Вот бы GPT мог сказать, есть там вещи или нет. Но куда нашему гострансу до таких «высоких» технологий! Ведь в чём, казалось бы, проблема? Ну сделайте… — Да. Весь мир не прав. — Что? — Сергей не расслышал из-за шума улицы, настигшего их, как только они вышли из кафе. — Говорю, что иногда можно и усилие приложить, если что-то важное. Сергей поморщился. — Вот и прикладываю, — буркнул он. — Ты чего без шапки? — вдруг спросила она. — Волнуешься? — Да какой смысл за тебя волноваться. Жанна исчезла за огромной входной дверью вестибюля метро. Она то ли обиделась, то ли о чём-то слишком сильно задумалась, решил Сергей. У неё всегда была эта ужасная привычка — опередить на пару шагов, и, каким бы незначительным ни казался разрыв, нагнать её не получалось. А Сергей каждый раз, следуя за ней наказанным ребёнком, слышал, как она чеканит каблуками: «ви-но-ват», «ви-но-ват». Потом дома выяснялось, что он и вправду что-то опять сделал не так. По её мнению. Вот и теперь: они только встретились, не успели и парой фраз обменяться, а Сергей уже провинился — не пойми в чём и не пойми, когда случился суд. Он вздохнул и чуть не скорчил морду Жанниной спине. Но тогда у толпы свидетелей, топчущейся у турникетов, появилось бы очевидное доказательство: Сергей точно не прав. Ещё через пару секунд их покатил эскалатор глубже и глубже под землю. Хоть Жанна и встала на ступеньку выше, всё равно смотрела Сергею в подбородок. Под правым глазом, на щеке, у неё лежали крошечные катышки туши. — А какое именно бюро? — Жанна отстранённо наблюдала за разноцветной линией людей, ползущих вверх на соседнем эскалаторе. — Находок. Что за вопрос? Нет, я, конечно, не знаю куда точно. Морока страшная. — Будет забавно, если нам нужно в одно и то же место, — кивнула Жанна. — Если ты едешь со мной на вокзал в бюро находок, то очевидно, что нам в одно и то же место. Шутка Жанне понравилась. Она ещё раз кивнула и улыбнулась. Её тонкая по сравнению с нижней верхняя губа стала совсем невидимой ниткой. Было время, когда вот так вот, стоя на эскалаторе когда-то давным-давно, так далеко, что и не сосчитать когда, Сергей чмокал её в губы. От этого Жаннины губы розовели. Отогнав от себя давнишнее, вдруг ставшее таким реальным и близким, будто никогда и не прекращалось, Сергей застучал по резине перил. — Так а тебе куда? — Пока с тобой, Серёж. Ты прав. То, как Жанна говорила, совсем не походило на интонации резкой и прямолинейной женщины, на которой он когда-то женился. Всё в ней было тем же, но последний год после развода Сергей не то чтобы сильно обращал внимание, но всё-таки замечал, что Жанна изменилась. Сначала, как он и думал, она игнорировала его, хоть расставания сама и потребовала. Потом заводила ссоры, будто они всё ещё женаты и проснулись утром в одной кровати. А изредка он видел эту Жанну — кроткую и покорную, кивающую ему чуть ли не через раз. Но сегодня все необычности смешались в окрошку. — Прав? — присвистнул Сергей. — Вот это я понимаю, психотерапия. И опять она ограничилась печальным взглядом и кивком, а не сощурилась в ехидном замечании. Их путь до вокзала показался Сергею поразительно коротким. Он всё думал про забытую шапку. Всё торговался с несуществующими силами: мол, ну пусть хотя бы шапка найдётся, остальное можно восстановить или купить новое. Сергей клятвенно обещал кому-то, в кого он совсем не верил — чертям и лешим, великим космическим массам, — что будет добрее и внимательнее, лишь бы папина шапка была опять с ним. Ничего не осталось, кроме шапки, уверенно отдававшей тепло, когда было по-настоящему холодно. Вокзал оглушительно шумел, даже больше, чем метро. Люди носились, торопились — что в двери, что из дверей. С левой стороны высился вокзальный маяк, потому каждый раз Сергею представлялось, что он собирается куда-то плыть: покидать причал, покорять неведомый горизонт, идти по звёздам. Двери выполняли свой неустанный однообразный труд, безразлично пропустив ещё два человеческих тела. В зале циркулировали потоки и течения. Выберешь не тот — окажешься опять на улице. Жанна схватила бывшего мужа за запястье и шагнула в сторону из бесконечного потока. — Эй! Ты знаешь куда надо? Чего по течению-то толпы? Так и будем по кругу ходить. — Какая же ты всё-таки… милая… — процедил Сергей. У касс им указали направо, потом вниз по лестнице, по коридору. Правда, рекомендации потеряли свою силу после первого же поворота. Так что им пришлось искать бюро находок по звёздам, что в обширных, но совсем далёких от астрономии знаниях Сергея значило — по наитию. Людей становилось всё меньше. Светлые, полупрозрачные из-за сетки бесчисленных окошек, переходящей в потолок, залы перетекали в сумрачные и тяжёлые. В последнем на длинных каменных скамьях лежали граждане в лохмотьях. Некоторые жались к мешкам со скарбом, как жмутся в снегах к туше убитого моржа, чтобы согреться. Один человек — Сергей так и не смог решить, женщина это была или мужчина — с ног до головы обёрнутый в балахон из поломоечной драной тряпки, по самую шею погрузил руку в мешок. Лицо его терялось в тени капюшона, но тусклая лампа выхватила из полумрака отстранённый взгляд. Глаза, подёрнутые поволокой, смотрели одновременно и вдаль, и вглубь. Что-то нащупав, рука вытянула из недр мешка пустышку. Совсем новую, нежно-розовую, слишком нежную и тёплую для этого сумрачного места. Она легла в бугристую, замозоленную ладонь и через секунду исчезла обратно в недрах мешка. Человек снова запустил руку и продолжил поиски. Тут Жанна схватилась за Сергея и потянула его прочь. Перепуганная, она продолжала до последнего смотреть через плечо на оставленных за спиной. Сергей последовал за бывшей женой в очередные огромные двери. И опять потянулись безлюдные коридоры, облицованные мрамором, покоящие потолки на могучих колоннах с вычурными капителями. А главное — ни одной двери, кроме тех, что открывали проход в следующий такой же коридор. Окна тоже давно исчезли. — Мы как будто в убежище к Сталину на приём пришли… — присвистнул Сергей.— Как бы нам самим тут заночевать не пришлось. Жанна опять ушла на пару шагов вперёд и держала темп. «Наверное, уже опаздывает», — с досадой подумал Сергей. Может, на него и в самом деле невозможно полагаться в выборе пути. — Мда, Жась. Завёл я тебя, конечно. Не стоило. — Думаю, скоро будем, — Жаннин отстранённый голос отразился от мрамора и, уплотнившись, ушёл в тёмную немоту коридора, ударившись об очередные двери. Жанна решительно дёрнула ручку. В этот раз они оказались в небольшом, тускло освещённом зале. Свет шёл не пойми откуда, но где бы ни были спрятаны лампы, одна из них раздражающе помигивала. Помещение оказалось тупиком — ни одной двери, кроме той, через которую они сюда попали. На противоположной стене несимметрично располагалось окно. Обрамляла его деревянная резная рама, наподобие тех, какими в деревнях украшали богатые бревенчатые дома. На единственной створке, отворённой влево, виднелся квадрат листка. Жёлтый электрический свет шёл из глубины окна, что вселяло надежду встретить хоть одно живое существо в этих катакомбах. Ухватившись за локоть Сергея, Жанна потянула его, не пуская к окну. — Да ну ты чего, Жась? — Сергей был не на шутку раздражён этими блужданиями и надеялся найти человека, который покажет служебную лестницу. Однако он всё ещё рассчитывал, что его шапка где-то да завалялась. Сергей приблизился к окну, оставив замершую в неожиданной нерешительности бывшую жену. На листе значилось жирным капслоком:«БЮРО НАХОДОК ЯВЬ И НЕВЬ» Сергей тут же сунулся вглубь окна, призывая живых: — Добрый день! Есть тут кто или нет? Слова улетели в недра кабинета. Свет от настольной лампы и нескольких бра, зацепленных за полки стеллажей, дотягивался немногим дальше чем на метр. От этого кабинет казался очередным бесконечным тоннелем, где и потерялся зов. — Да что ж такое! — рявкнул Сергей. — Да что ж ты так орёшь? — возмутилась Жанна. — Сказано же: пока не прочтёшь правила, никто нам ничего не отдаст,— она кивнула на бумагу. Под названием бюро мелким бисером тянулись строчки. Выведены они были от руки, потому разобрать написанное Сергею удалось лишь частично. Вначале пишущий просил обязательно прочесть инструкцию, дальше канцелярским тоном, но в совершенно нелепых формулировках грозил всеми бедами мира, если не внемлить. К забытой или сдаваемой вещи шёл список требуемых характеристик. Сергей закатил глаза и, вернувшись к чтению, пробежал текст наискось, сразу переходя к последней строчке: «…нужно выразить искреннее желание вернуть/сдать “вещь”». — Да что за эзотерическая чушь? — фыркнул он.— Ты сама-то прочла? Что значит вот это, — Сергей щелкнул по строчкам инструкции, — сдаёшь вещь - сдаешь всё с ней связанное? Или вот вообще, — он снова хлопнул по листку, — забираешь не вещь, а смысл. — Зря мы сюда вдвоём пошли… — упавшим голосом постановила Жанна. Сергей тут же вспыхнул от ярости. Ссоры, видимо, им было не избежать в любых местах и обстоятельствах. А ему всего-то надо было найти отцовскую шапку и отложить разговор о каком-то «серьёзном» мужике. Сергей и так уже знал, что у Жанны кто-то появился — видел случайно, как эти двое выходили из метро. Да пусть хоть пятеро. Зачем вообще такой официоз, как отдельная встреча? Из-за этого разговора он и рюкзак с шапкой забыл в электричке. — Ну, я предлагал тебе своими делами заняться. Зачем тебе, Жась, сюда надо было тащиться? — Я очень… — Жанна поджала губы,— хочу кое-что отдать. Сожаление, так раздражавшее Сергея, обернулось ледяной уверенностью. Сергей потёр нос и отвернул голову к окну, не желая смотреть на Жанну и тем более вдаваться в подробности. У внутренней стороны, прямо к потрескавшемуся подоконнику прилегал столик. Мягко, тепло-оранжевым светом настольная лампа глядела на разлинованный разворот тетради. Ручка лежала в сгибе переплёта, будто только что скатилась со страницы, а в столбцах очень мелким, летящим почерком вёлся учёт. Напротив самого нижнего слова не было проставлено цифры. — Шапка! — возликовал Сергей. — Нашлась! Радостный возглас унёсся через пухлые коричневые корешки талмудов, перемежающихся с коробками. Эхо ещё отдавалось в ушах, как в темноте что-то забренькало. Звук тут же оборвался, а на смену ему из далёкого, неприглядного конца кабинета послышалось шарканье. Судя по звукам, к окну тяжело приближалось создание, с усилием перебирающее ногами из-за своих могучих габаритов. Свет заморгал. Все лампочки на стеллажах, а за ними и настольная лампа, замерцали. Жанна застыла вздыбленной кошкой. Взгляд её заледенел, плечи подтянулись к ушам. Сергей и сам отступил от окна, чувствуя, как под ложечкой похолодело. Ручка в сгибе тетрадки сорвалась с места и покатилась по листу прочь со стола. Свет померк в последний раз. В секунду тьмы Сергей запоздало и безуспешно махнул рукой. Жанна, стоявшая в шаге от него, видимо испугавшись, успела куда-то забиться. — Жась! Где ты? Иди сюда! Он попытался взять себя в руки – авария или замыкание, где-то мог так шуметь поезд. Но звук исчез, и в наступившей тишине в нос ударил землистый запах плесени. — Жанна! Немедленно! Жанна не отозвалась. Сергей был готов сорваться с места и бежать куда глаза глядят, но надо было во чтобы то ни стало найти её. Он попытался на ощупь — безуспешно. Через несколько шагов ноги потяжелели. Глубокий вздох — рвотный позыв от вони. Сергей зажал нос, пытаясь сообразить где выход. Топь льнула к ногам, рукам и груди, тут же овладевая ими, не давая двигаться. Рефлекторно Сергей глубоко вдохнул и зажмурился, как перед погружением, надеясь, что этим подарит себе несколько секунд надежды на спасение. Вдруг за веками стало красным-красно. Теперь уже жмурясь от света, Сергей приоткрыл глаза. Вряд ли светильники, которые так и прятались не где-то под потолком, стали ярче, но после такой космической черноты они светились как солнце. Каждая деталь резьбы на раме углубилась за счёт теней и выдвинулась вперёд. Окно вытянулось вверх и напоминало сказочную дверь. Только начиналась она не от пола, а как положено окну приёма посетителей. На фоне открытой, ставшей дверью створки стояла тонкая фигура. Сергей с облегчением выдохнул и подошёл к бывшей жене. На Жаннином лице царила по-детски откровенная растерянность. Сергей потрепал ее по плечу. — Все нормально? Испугалась? Ничего страшного, видимо, проводку закоротило. Жанна только стрельнула глазами. Тут Сергей и сам понял, на что так изумлённо она смотрела. В окне, за столом, не замечая их присутствия, очень деловито, погрузившись в записи, сидела бабулька. Рядом с лампой и тетрадкой появилась миска с густым красным варевом, от которого вовсю валил пар. Бабка, не отвлекаясь от основного занятия, то поправляла сползающие на кончик носа очки, то, ловко перекинув ручку в левую руку, бренчала ложкой по жестяной миске. Пар начинал валить с утроенной силой, будто под миской был не стол, а костёр. Сергей поморщился. От супа несло кислым молоком. — Ну чего-чего? — бабка недовольно, но остро, как консьерж, проработавший на одном месте неисчислимые годы и явно недовольный нерасторопностью гостей, глядела исподлобья поверх очков. — Мне… — Сергей откашлялся. — Нужен мой рюкзак. Забыл сегодня в электричке. Речь бабку не заинтересовала, и та продолжила помешивать суп. Одна капля упала на бейджик. — Мария Родовна, слушайте, нам бы забрать вещи. — Ты хоть, милок, инструкцию-то внимательно прочёл? — усмехнулась бабка. — А то ведь Мария — имя хорошее, да и я не обидчивая, а вот порядок нарушать совсем нельзя. А потом, что это вам? Тебе забрать, а ей, милок, сдать. — Бабуль, слушайте, я тороплюсь. Просто верните мне шапку, и я побегу. — Так рюкзак или шапку? — бабка улыбнулась. Во рту у нее блеснули на удивление белые зубы. — Что-нибудь уже отдайте, — натужно улыбнулся Сергей. — Так шапку или рюкзак, милок? — у бабки опять пропал интерес к беседе. Она возобновила свое колдовство с супом. — Больше переспрашивать не буду. Попросишь не то, потом устанешь искать нужное. — Ну у вас в журнале шапка. Вот и верните тогда хотя бы шапку. — Хотя бы… — закряхтела бабка и поползла прочь от стола. Прошаркав вдоль стеллажей, она скрывалась в темени, куда не доставал свет. — Перестань уже перетаптываться, — скамандовала она из темноты, — пожалей старую женщину, не мельтеши, а то шапку не найду. Вон, на узорчики посмотри, успокойся. Сергей переступил еще пару раз, побарабанил по подоконнику и обернулся на Жанну. Она не обращала на окружающее никакого внимания, оцепенев в глубоких раздумьях. Делать было нечего, потому он и впрямь стал глазеть на резьбу. Выпуклые вензельки переплетались, складывались в фигуры животных. Все выше и выше они ползли к потолку, переламывались, загибались. Только теперь Сергей распознал сюжет в барельефе. Косые, тонкие линии, словно выцарапанные иголкой, наслаивались одна на другую и стрелами врезались в грубо выдавленную резаком фигуру мужчины. Вокруг царила ночь, но перед лицом бури он оставался стойким, продвигаясь вперед. Сергей не сразу обратил внимание, что за спиной мужчины прятался ребенок. Здесь резчик сильно не заморочился — мальчик вжимался в спину отцу своей непропорционально большой головой, а лица его совсем было не видно. Пусть зимний, сюжет был тёплым и трогательным, будоражащим что-то очень важное в душе. Сергей не знал наверняка, но предполагал, что эти двое идут домой. И обязательно дойдут. — Родное сердце, ты бы старушку то пожалел, — бабулька завалилась вперед на свой стол и протягивала Сергею рюкзак. Морщинистые руки с желтоватыми волнистыми ногтями мелко подрагивали. С Сергея как рукой сняло случившееся наваждение. Он проморгался от нежданно выступивших слез. — Спасибо! — поблагодарил он, забирая ношу, — не зря так долго плутали. Он полез в рюкзак. К его удивлению содержимое осталось в полном составе, даже кошелёк был на месте. — Ну чего ты стоишь-то? — тут же замахала бабка. — Отойди давай, рыцарь. Сергей отступил, давая Жанне место. Та двигалась как загипнотизированная змея, вот-вот готовая угодить к заклинателю в мешок. Один из карманов её пальто усердно ходил ходуном — Жанна что-то крутила в ладони. — Интересно… — хотя бабка снова принялась активно размешивать суп, задымляя паром свою каморку, влажные бабкины глаза неотрывно глядели на Жанну. Жанна повела плечами и потупилась, не говоря ни слова. Лицо её то и дело искажалось напряжением. Она морщилась, будто сопротивлялась звукам невидимой дудочки. — Ты чего, Жась? — позвал Сергей. Жанна широко распахнула глаза, услышав своё имя, но тут же снова сморщилась. Немое противостояние прервала старуха. — Ты, девочка, подумай, — деловито и тихо заговорила она, наконец отвлекшись на варево. В нём начали лопаться толстые пузыри кипения. — Тут дело такое. Вещь нужна та самая, а если обманешь, то придётся долго нужную искать. — Бабка сделала паузу. Еётолько что алчущий взгляд стал спокойным и задумчивым. — А то потом жизнь можно провести перебирая, да так и не вспомнить, что именно найти надо. Некоторые, вон, в преддверье, и себя-то уже не помнят. Ходят туда-сюда, хлам тащат, копят, перекладывают — смотреть тошно. А уйти не могут. Жанна снова страшно выпучила глаза. Она что-то прошептала, еле шевеля губами. Бабка кивнула на котелок: — А что Мэн По? — Из него продолжал валить белый пар, наполняющий ноздри запахом прокисшего молока. — Просто наваристая похлебка, — бабка шумно втянула белые клубы носом и ртом, — тут, девочка, как ты сама решишь. Желающим обманываться он не помощник, они и так правды не знают, куда им её забывать? Только вечно стремиться понять, где же она, эта правда, и тревожиться, напихивая всё больше мусора в мешки. Жанна опять зашептала. Странно, что бабка могла её слышать, а Сергей нет, учитывая, что стоял он от силы в трёх шагах. Зрачки у бабки расширились, и взгляд снова приобрёл влажный блеск. — Так сдаёшь или нет? — елейно перебила она. Жанна наконец достала руки из карманов. В ладони оказался небольшой камушек. Через всю его серую толщу шла проточина. Сергей сразу узнал в нём свой подарок. Глупый и символичный. Такую фигню дарят молодые парни, ещё нищие купить приличное кольцо, но пока не растерявшие романтической экзальтации. Проточина, такая ровная и круглая, как просверленная, в природе явление редкое. Пока они жили вместе, Жанна хранила речной камень на книжной полке. — Жась? — позвал Сергей. Жанна вздрогнула и, молча вопрошая, обернулась на зов. Тушь ещё сильнее осыпалась с ресниц и растеклась под глазами. — Ты что, плачешь что ли? — поразился Сергей. — Жась, да ты чего? — ему страшно захотелось обнять, успокоить и поцеловать её. Сергей на мгновение оторопел от своей же тяги, но тут же сделал шаг навстречу. Однако Жанна показала головой, отводя его руку. — Я хотела… Хотела поговорить, но…— она нежно улыбнулась. Это была та самая покорная улыбка, которой удивился Сергей на эскалаторе. Жанна смахнула скопившуюся в уголках глаз влагу. — Да отдай ты его, Жась. Это всего лишь камень, — смотреть на мучения по поводу гальки Сергею уже самому было невыносимо. — Спасибо, что напомнил, — слова еле слышно звякали, как подвески на расшатанной хрустальной люстре. — Макоши, забирайте! — обратилась она уже к бабке. Бабка скрюченной рукой смела со стойки камень и посмотрела в проточину, как в телескоп, а потом поднесла к уху. Жадное желание раскатало её физиономию в неровный самодовольный блин с разинутой дырой вместо рта. — Если что, имена – товар, девочка, безвозвратный. — Главное, чтобы уже наконец прошло, — кивнула Жанна — Сильно же болит, раз души кусок отдаёшь. Ну да ладно, — не отрывая камня от уха, бабка покачала головой. — Мне такое всегда пригодится. — Сказали, что вы именно это имя заберёте, — Жанна сделала акцент на слове “это” и украдкой глянула на Сергея. — И что жалеть я не буду… — тушь вместе со слезой потекла на щёку. Жанна резко её стёрла. — Мало, что так хорошо оправдывает прошлое, как то, на что ты откликалась, — бабка длинной струёй перелила суп из черпака в миску и обратно. — Но, жизнь не терпит пустоты даже в забвении, дочка. Чем-то да заполняет прорехи. А уж чем, время покажет. Может и… — Жанн, пошли уже отсюда, – перебил Сергей и направился через зал к двери. Он дернул ручку, но дверь не поддалась. — Что это ещё за новости? Откройте! — Да никаких новостей, сынок. Она вас сюда привела, ей и выводить. Подожди минутку, и пойдёте, — бабка последний раз опустила черпак в свой котелок, потом ловко отлила порцию в крохотную пиалу и протянула Жанне. До того, как снова погас свет, Сергей увидел, как резко запрокинулась голова и чёрные кудри почти достали до поясницы. Жанна закашлялась. Потухшие лампы потрескивали, скидывая тепловое напряжение. — Да ёлки-палки, — вздохнул Сергей, — что ж такое! Жась, идём уже. — Идите, — мягкий и певучий женский голос наполнил тьму, — и не оборачивайтесь. Распахнулся яркий прямоугольник света, открывающий путь в знакомый бесконечный коридор. Жанна оказалось рядом. Она двинулась вперёд, привычно опережая спутника на несколько шагов. Жанна опять шла уверенно и молча, будто зная, куда им следует направляться, потому Сергей не смотрел по сторонам, не думал о поворотах. Он видел хрупкую спину и волнистый затылок. Ему стоило догнать Жанну, пойти с ней в ногу. — И что это было? — Народная медицина, – сухо откликнулась Жанна. — Расскажешь? — О чём? — она продолжила смотреть вперед. — Ну ты же хотела. Думаю, то, что ты сдала аналог обручального кольца, как-то тоже объяснится. — Это всего лишь камень, — парировала Жанна. — Ну вопрос не в этом. — А в чем? — Ты выходишь замуж? — Сергей решил не тянуть резину. По тому, как безучастно Жанна отвечала, разговор был ей самой уже не очень-то нужен. — Что? — Я видел тебя, там у дома, в те выходные. — Тебе пора прекратить ходить к моему дому, — рассмеялась Жанна. — Ну я же не специально… — забурчал Сергей. — Да уж, — помедлив, она всё-таки продолжила, – нет, не выхожу я замуж. — Так о чем тогда ты хотела поговорить? — Я же говорю, с этим пора заканчивать. — Заканчивать с чем, Жась? — Сергей ускорил шаг. Всего-то какая-то пара шагов. Но произнесённое им имя вдруг ударило самому Сергею в спину, зазвенело и разлетелось по всему коридору, как будто его крикнули в микрофон. Сергей обернулся, но сзади никого не оказалось. Жанна же тряхнула головой и, ничего не ответив, распахнула дверь. Они опять оказались в шумном зале вокзала, из которого начинали путь. Сергея похлопали по плечу. В дверях, из которых они только что вышли, стояла уборщица с большим чёрным пакетом. — Вы уронили, — прикрикнула она, указывая совком на пол. Прямо за дверьми в коридоре лежала отцовская шапка. Сергей поднял её. — Шапка нашлась! — он было обратился к спутнице, но запнулся, не в силах вспомнить имя. Оно вертелось на языке, но не собиралось в звуки. Женская фигура в приталенном пальто исчезла в толпе.