Brillas

Были зимние каникулы, короткая передышка между завершившимся сезоном и грядущим. Время, когда Макс и Чеко ослабляли хватку в тренировках, в диетах и общении с прессой. В отпуске у них наконец-то появилось настоящее время друг для друга. Здесь, в Калифорнии, им удалось найти хороший и приятный баланс между всем: погода в городе была достаточно теплой, чтобы угодить Чеко, а для Макса в зимнем домике в горах были все типичные зимние развлечения. Там они и находились, уютно устроившись в постели после долгого дня, полного фильмами и выпечкой. Волосы Макса все еще пахли мексиканской ванилью, которую они привезли после того, как съездили к семье Чеко. Запах заставил Чеко лизнуть его за ухом, вызвав у Макса сдержанный, полный нежности смешок. — Что, не наелся еще? — поддразнил он. — Тобой — никогда, — Макс был прекрасен таким — весь теплый и мягкий. Обычно Чеко в такие моменты целовал его, прижимая к матрасу, и неспешно и нежно растворял его в себе, пока они оба не достигали полного насыщения и блаженного онемения. Но сегодня… — Я хочу попробовать кое-что, — ласково произнес Чеко между поцелуями. — Что? — Макс слегка отстранился, заинтригованный. — Я хочу тебя внутри себя, — сказал Чеко, глядя, как у Макса расширяются зрачки. — Но чтобы ты при этом оставался вот таким. Таким же мягким, податливым, зависимым от меня. —Я не… — Макс моргнул. — Но как это возможно? — Ты все равно сможешь быть послушным, — объяснил Чеко, взяв лицо Макса в ладони, — но будешь вправе делать то, что захочешь. Распоряжаться мной, как тебе нужно. Дыхание Макса перехватило. — Правда? — Правда. Тебе бы это понравилось, amor? Макс жадно кивнул, но тут же начал выглядеть неуверенно. — Но если я… Если это я буду… — Ты все также, — твердо говорил Чеко, — все также остаешься моим хорошим мальчиком. Просто таким образом ты сможешь показать, как сильно я тебе нужен. — Хорошо, — выдохнул Макс, и в его глазах уже появился этот мягкий, отрешенный глянец. — Да. Я хочу… Я хочу тебя. — Хороший мальчик, — Чеко медленно поцеловал его. — Но сначала тебе нужно меня подготовить. Ты сможешь это сделать? — Угу, — Макс уже тянулся к знакомому лубриканту, лежавшему в тумбочке. — Хочу, чтобы тебе было хорошо. — У тебя получится, mi amor, — пообещал Чеко, устраиваясь поудобнее на подушках. — Не спеши. Руки Макса чуть заметно дрожали, когда он смазывал пальцы, и Чеко видел его попытки сконцентрироваться, как он старался быть осторожным. Глаза почти почернели от расширившихся зрачков, а тот чарующий розовый румянец возбуждения уже распространился вниз, на грудную клетку. Блять, его Макс был прекрасен. — Вот так нормально? — спросил Макс, вводя первый палец. — Идеально, — сказал Чеко, и Макс буквально засиял от похвалы. — Именно так. — Ты такой…— Голос Макса оборвался, пока он растягивал Чеко, добавив второй палец. — Такой теплый. Такой приятный... Дыхание Чеко участилось. Прикосновения пальцев Макса были приятны, но по-настоящему захватывало другое — его жадная, бессознательная потребность угодить, это очаровательное трепетание ресниц, когда его хвалили. — Ты так хорошо справляешься, — сказал Чеко, просто чтобы увидеть его реакцию, и Макс не разочаровал — заскулил от этих слов. — Такой хороший мальчик, так заботишься обо мне... — Правда? — Правда, — подтвердил Чеко. — Хочешь трахнуть меня, малыш? Макс жадно и часто закивал, убрал пальцы и вплотную подобрался к нему на кровати. Чеко, раздвинув ноги, впустил его между ними, приподняв одно бедро. Макс взглянул на Чеко широко раскрытыми, полными доверия глазами. — Я не хочу сделать тебе больно. — Не сделаешь, — заверял его Чеко. — Давай, amor, dámelo. Макс неспешно вошел в него, и они оба застонали от новых ощущений. Войдя до конца, он нерешительно замер, потерянный, сраженный и сбитый с толку. — Я не… Как мне… — едва слышно прошептал он. Чеко коснулся его щеки, погладил. — Главное, чтобы тебе было хорошо, Эми, — прошептал Чеко, и от клички у Макса взметнулись ресницы. — Просто двигайся, sí? Макс начал с медленных, робких толчков, не сводя с Чеко широко раскрытых глаз. — Вот так? — Dios, да, — всхлипнул Чеко. — Как тебе угодно, mi amor. Макс, набравшись уверенности, толкнулся чуть глубже, и Чеко выгнулся в немом стоне. — О... Так хорошо? — Блять, Эми, да, — застонал Чеко, с силой сжимая простынь в руках. — Я так люблю чувствовать тебя внутри себя… Движения Макса стали немного смелее, быстрее. Его взгляд не отрывался от лица Чеко, изучая каждую судорогу удовольствия, каждый вздох. — Можно... жестче? — спросил Макс с придыханием, почти сипло. Эта его манера спрашивать разрешения, даже сейчас, сводила Чеко с ума. — Por favor, — взмолился Чеко. — Пожалуйста… Все, что угодно, mi amor. Макс ускорил ритм, с каждым толчком набираясь уверенности, и Чеко был совершенно не готов к тому, насколько хорошо это ощущалось; к тому, как часто Макс проезжался по той точке внутри, от которой у него в глазах темнело. Блять. — Черт, — выдохнул Чеко, выгибаясь. — Макс, así, вот так, именно… — Правда? — спросил Макс, увеличивая ритм. — Тебе хорошо? — Очень хорошо, — застонал Чеко. — Мой хороший мальчик, так хорошо меня берет… От этих слов Макс слабо застонал, а толчки стали требовательными, жадными и ненасытными. — Я хочу… Хочу, чтобы тебе было хорошо, — тяжело выдохнул он. — Хочу быть хорошим для тебя… Похвала заставила Макса постанывать, его движения стали отчаяннее, требовательнее. — Хочу, чтобы тебе было хорошо, — задыхался он. — Хочу быть хорошим, чтобы тебе… — Ты и есть, Эми, ты прекрасен, — захлебнулся Чеко, когда тот вновь попал в цель. — Ay, por favor, ahí… Макс, кажется, понял, сменив угол, чтобы толкаться в нужную точку, и Чеко почти что зарыдал. — Так? — более уверенно спросил Макс, видя, как Чеко теряет связь с реальностью. — Это то, чего ты хотел? — Да, не смей прекращать, — молил Чеко, полностью потеряв самообладание. — Сильнее, малыш, por favor… Макс вошел жестче, глубже, глубже, и вот уже он сам начал неясно бормотать, неровно толкаясь в него так, что сбивался ритм. — Ох, какой же ты узкий, — захрипел Макс. — Как тепло, я не… Ты такой чудесный, позволяешь… Позволяешь так поступать с тобой… — Используй, — исступленно согласился Чеко. — Все, что хочешь, Эми, soy tuyo… Руки Макса исследовали грудь, живот Чеко. Коснувшись сосков, он услышал чужой громкий стон — и сжал их снова, только мягко. — И это нравится? — запыхавшись, спросил Макс. — Что еще?.. — Трогай меня, — застонал Чеко. — Везде, где хочешь, только не останавливайся… Макс пробовал разное: ладони скользили по ребрам, бедрам, губы приникали к груди, к горлу. Каждое прикосновение было идеальным, заставляло Чеко изгибаться под ним, потому что ощущалось чертовски приятно; Макс не мог сдержать тихих ответных стонов, видя такой отклик. — Эми… — хрипло вырвалось у Чеко. Его накрыло с головой. — Эми, прошу, я хочу… Макс не позволил ему закончить. Он сомкнул пальцы на его члене, в унисон своим мощным толчкам. Чеко тут же затрясло, он был на грани. — Как же я люблю видеть тебя в таком состоянии, — тяжело дыша, произнес Макс. — Люблю доводить тебя до предела. — Только для тебя, — всхлипнул Чеко. — Всегда лишь для тебя, mi amor… Мой прекрасный, такой послушный… От ласковых слов Макс заскулил, сбился с темпа. — Хочу угодить… Быть хорошим… — задыхался Макс. — Хочу, чтобы тебе было хорошо, но я не… Не могу… Это слишком… В тебе так… Рука Макса на члене Чеко потеряла ритм, он тонул в собственном наслаждении, и Чеко видел, как ему было все сложнее сосредоточиться на чем-либо, кроме всепоглощающего удовольствия. Он был таким славным, таким сладким, трахал его так хорошо, что Чеко мог немного потерпеть. — Ничего, Эми, — успокаивал его Чеко, с трудом контролируя голос. — Eres tan bueno, mi amor, кончай. — Но ты… — всхлипнул Макс, пытаясь ускорить движения руки, которая становились все беспомощнее. — Я хочу для тебя… Хочу быть хорошим мальчиком… — Ты и так мой хороший мальчик, — прошептал Чеко, подаваясь бедрами навстречу. — Отлично справляешься, используя меня, как... Кончай, мой хороший, послушный мальчик, ты сводишь меня с ума... От этих слов Макс заскулил, его захлестнуло с головой. Рука сама собой соскользнула с члена Чеко, а сам он вцепился в его грудь, двигаясь все более отчаянно и беспорядочно. — Я твой, но и ты ведь мой? Ты мой, да?.. Блять, Макс сведет его с ума. — Tuyo, — выдохнул Чеко, сжимая бедра Макса своими. — Твой, я весь твой… Чеко нащупал рукой свой член, в то время как сверху Макс полностью терял остатки самообладания: его кожа залилась румянцем, а на глазах выступили слезы. Господи, это и вправду была блестящая затея. — Не могу... — захныкал Макс. — Хочу, чтобы ты кончил, но... Я хочу… — Ничего, — задыхался Чеко, продолжая движения рукой. — Ты умница, Эми. Просто не останавливайся... Макс приник к нему, осыпая его шею и скулы лихорадочными, влажными поцелуями. Чеко ощущал, что он уже был на грани — его толчки становились все более беспорядочными и нетерпеливыми. — Я люблю тебя, — простонал Макс ему в шею, голос срывался от отчаяния, — так сильно люблю, обожаю, что ты позволяешь мне... Быть таким… — Я тоже тебя люблю, — еле выдавил Чеко. — Очень, Эми. Ты у меня такой хороший, послушный, славный мальчик. Движения Макса окончательно превратились в судорожные толчки, и он впился зубами в плечо Чеко — глубоко, с отчаянной силой, будто бы чтобы приглушить собственные стоны. — Сейчас... Сейчас кончу... — зарыдал он, прижимаясь губами к его коже. — Не могу остановиться... Не могу... Чеко, я… — Ven por mí, — застонал Чеко сорванным голосом, пока его рука судорожно скользила по члену. — Кончай, vente dentro de mi, te quiero sentir… Макс, сдавленно застонав, кончил, вжимаясь в плечо Чеко. Его тело била крупная дрожь, когда он изливался в него, и одно лишь ощущение, что Макс рассыпался на части, увлекло за собой и Чеко. Они рухнули на постель вместе, все еще подрагивая. Через долгое мгновение Макс отодвинулся, взгляд — потерянный, на глазах остатки слез. — Тебе было больно? — выпалил он сразу тихим голосом, осторожно касаясь укуса на плече. — Нет, — быстро ответил Чеко, хотя голос его звучал хрипло. — Нет, малыш, ты просто умница. Макс медленно вышел из него, и они оба поморщились от непривычной чувствительности. Он повалился рядом, вернувшись к неуверенности, и уткнулся лицом в шею Чеко, тяжело дыша. — Я хотел, чтобы тебе было так же хорошо, как и мне, но… Но не… Мне было так хорошо… — Я так и планировал, — мягко сказал Чеко, целуя его в висок. — Хотел, чтобы ты забылся. Чтобы просто наслаждался и брал свое. Они лежали в тишине, постепенно приходя в себя. Макс всё ещё мелко дрожал, вымотанный и растроганный. Чеко поцеловал его макушку, устроившись так, чтобы Макс полностью накрыл его собой. Макс прижался еще ближе; его тихое сопение напомнило Чеко котенка. — Нам бы… — хрипловатый голос Чеко прервал тишину, но тут же оборвался, когда Макс, тихонько ворча, уткнулся носом ему в шею. — Нам бы что? — невнятно пробурчал Макс, даже не пошевелившись, лежа на его груди. — Прибраться. Хотя бы полотенце взять, — но даже сказав это, Чеко лишь крепче обхватил Макса, не желая подниматься. Он и правда собирался встать, но Макс был таким теплым и расслабленным, все еще подрагивающим от послеоргазменных волн, что такое расставание казалось предательством. — Не хочу двигаться, — заявил Макс, ласково целуя его ключицу. — Тут тепло. — Sí, но утром будет противно, — сказал Чеко, хотя и его это не особо волновало. Его рука уже сама собой заскользила по волосам Макса, ногти легонько царапали кожу — именно так, как тому нравилось, и в ответ ему довольно заурчали. — Оно будет того стоить, — твердо сказал Макс, прижимаясь к нему ближе. Их накрыла волна спокойного молчания. Где-то вдалеке убаюкивающе потрескивал камин, а за стенами их тёплого мирка, вероятно, всё так же кружилась снежная мгла. Дыхание Макса становилось всё ровнее и глубже, и Чеко уже готов был поверить, что тот уснул, как вдруг: — Чеко? — Sí, amor? — А можно мы будем… По-разному? Вот так и по-другому? — Как душа пожелает, — тут же пообещал Чеко. — Любой твой каприз — закон. — Мне лишь бы ты был, — просто сказал Макс, и в его голосе уже появилась та сонная замедленность. — Я тут, — сказал Чеко. — Всегда буду тут. — Люблю, — едва слышно выдохнул Макс. — Te amo también, — прошептал Чеко в ответ. Тело Макса налилось тяжестью настоящего сна. Голос разума подсказывал Чеко, что ему бы разбудить его, привести все в порядок и наконец лечь как следует, хотя бы под покрывало. Но Макс выглядел так спокойно, так удовлетворенно, что и Чеко начал дремать, убаюканный теплом от камина и ровным дыханием любимого. Все остальное могло и подождать. В этот миг было совершенно абсолютно все — Макс, мягкий и покорный, в его руках, оба — уставшие и мытые, а весь остальной мир оставался за дверью, отрезанный снежной пеленой, расстоянием и неслыханной роскошью, где никуда не надо спешить.