Аромат лжи и полыни

В Пиковой империи и других королевствах закон был высечен из черного гранита и холодной стали: Валет любой масти должен быть Бетой. Сильный. Беспристрастный. Контролируемый. Никаких инстинктивных бурь, никаких циклических слабостей, только расчетливый ум и железная воля. Щит и правая рука Короля. Вару, новый Пиковый Валет, идеально соответствовал этому образу. По крайней мере, внешне. Его зелёные кудри, сегодня особенно непокорные, были убраны под строгий войлочный берет. За зелёными стёклами очков глаза блестели язвительным, всё подмечающим умом. Он нёс кипу пергаментов через внутренний двор замка, ловко лавируя между мраморными колоннами и бета-гвардейцами в чёрных доспехах. Его осанка была прямой, движения — точными и экономичными. Идеальная бета. Только он сам знал, какая горечь разливается у него под языком — горьковатый привкус полынной настойки, забивающий любой намёк на его истинный аромат. И как ноет низ спины от постоянного, изматывающего напряжения, которым он сковывал свою природу. «Омега. Проклятая, бесправная, собственность», — мысленно выдохнул он, резко свернув в тенистую галерею. Скоро будет Съезд Правителей, где соберутся все монархи и их Валеты. Идиллическая Верона, чопорный Куроград, распущенная Сукхавати… и строгая, непреклонная Пиковая империя. Ему, как новому Валету, придётся быть на виду. Без единой ошибки. Его мысли прервал запах. Не запах — удар по чувствам. Холодный, острый, как сколок льда, пронизанный дымом и металлом. Аромат власти, опасности и бездонного, спокойного интеллекта. Вару замер, сжав пергаменты так, что костяшки побелели. Из противоположного конца галереи, словно материализовавшись из самих теней, вышел Пиковый Король. Его фиолетовые волосы, спутанные в рожки на макушке, падали тяжёлыми прядями на плечи. Взгляд золотистых глаз, прямой и оценивающий, скользнул по Вару, будто вскрывая его слой за слоем. — Валет, — голос Короля был тихим, но он резал тишину, как лезвие. — Отчёты по снабжению гарнизонов на севере. Где они? — На столе в твоём кабинете, Король, — отчеканил Вару, слегка склонив голову. Не слишком низко — беты не выказывали альфамам подобострастия. — Я проверил цифры. Интендант завышал цены на зерно. Думаю, он в сговоре с торговцем из Бубнового государства. Пик медленно приблизился. Холодный аромат усилился, заставляя мурашки бежать по коже Вару, а внутренности сжиматься в тщетном, первобытном порыве — либо подчиниться, либо бежать. — Думаешь? — переспросил Пик, остановившись в двух шагах. Его взгляд упал на руки Вару, все ещё вцепившиеся в пергаменты. — Или знаешь? Твоя информация, как всегда, балансирует на грани между гениальной догадкой и искусной ложью, Вару. По настроению. Вару позволил себе лёгкую, надменную ухмылку. — Правда — понятие гибкое, Рогатый. Главное, чтобы результат был осязаемым. Интендант уже арестован. А казна сэкономила. Он нарочно использовал прозвище, слегка нарушая субординацию, но демонстрируя свою незаменимость. Он был не просто солдатом. Он был тем, кто видел нити заговоров и умел за них дёргать. Пик не дрогнул, но в уголке его губ появилась едва заметная искорка интереса, приправленная привычной долей высокомерия. — Удобно. Ты спасаешь казну, а я терплю твою… изворотливость. Не забывай, однако, где проходит грань между полезной хитростью и изменой. Беты ценятся за преданность. А не за кудри и острый язык. Он сделал ещё шаг вперёд, и теперь холодный альфа-запах смешался с чем-то ещё. С вниманием. С любопытством, которое было опаснее гнева. Его взгляд, казалось, задерживался на шее Вару, где под высоким воротником кафтана пряталась железа, никогда не знавшая укуса. — Аромат полыни от тебя сегодня особенно силён, Зелёный, — тихо заметил Пик. — Борешься с несварением? Или… маскируешь что-то? Сердце Вару упало, но лицо осталось непроницаемым. Он даже фыркнул. — Местный эль отвратителен. Пришлось заедать. А маскирую я только своё отвращение к глупости, Король. Её, увы, в избытке. Пик смерил его долгим взглядом, затем кивнул, словно поставив мысленную галочку. — К Съезду будь готов. В Сукхавати свои понятия о рангах и природе. Я не потерплю, чтобы моего Валета сочли слабым. Или… ненадёжным. Он развернулся и ушёл, его чёрный плащ взметнулся за ним. Вару остался стоять, вдыхая воздух, в котором ещё витал ледяной, властный шлейф. «Сочли слабым…» — он сжал зубы. Горький привкус полыни во рту стал ещё сильнее. Он не был слабым. Он был в клетке. В клетке закона, традиций и собственного тела. А Съезд был местом, где клетки иногда вскрывали. На потеху публике. Особенно если в Сукхавати решат, что строгий Пиковый Король привёз с собой не того Валета, за которого его выдаёт. Вернувшись в свою скромную, аскетичную комнату, Вару закрыл дверь на засов. Только тогда он позволил плечам опуститься. Дрожащими пальцами он достал из потайного кармана маленький пузырёк с мутной жидкостью. Ещё одна порция горькой лжи. Ещё несколько часов отсрочки. Он посмотрел на своё отражение в полированной поверхности доспеха: зелёные кудри, сбежавшие из-под берета, насмешливый изгиб губ, глаза, которые не видно из-под очков, полные вызова и тайного страха. – Рассказать всё как есть? — горько прошептал он, глотая отвар. — Ты убьешь меня за государственную измену. Потому что ложь, которая была вызвана желанием не умереть там, в трущобах, всё ещё ложь. Законы Пиковой империи не меняются по хотению. Ни для кого. Они безжалостны ко всем... Особенно для омеги, осмелившейся надеть берет Валета.