Пока ты куришь

День начинался ярким, с безжалостным солнцем, что  буквально врывалось сквозь стекло, заливая комнату липким, золотистым светом. Такой свет мог бы выбесить кого угодно, разорвав тишину раннего утра своей назойливой жизнерадостностью. Токио, гуляющий за окном, уже был полон беззвучного с этой высоты гула. Время 7:36. ранний час для пробуждения, особенно для Ханмы. Он, как и любой уважающий себя любитель поспать, обычно мог проваляться в постели до полудня, утонув в тишине и прохладе затемненных штор. Но не сегодня. Первым, что пробилось сквозь сонную вату сознания, была не назойливость света, а боль. Тупая, глубокая, разливающаяся ноющим жаром боль в самой сокровенной точке его тела. Она пульсировала с каждым неосторожным движением, безжалостно напоминая о прошедшей ночи. *Чертов Кисаки.*  В памяти пронеслись обрывочные картинки: сдавленное дыхание у самого уха, цепкие пальцы, впивающиеся в бедра, и настойчивый, неумолимый ритм, с которым тот вдалбливал в него свой член, будто пытаясь что-то доказать или стереть. Горькая, знакомая досада скрутила желудок. Будь он не омегой, не этой тряпкой по воле биологии, он бы при первой же возможности перевернул все с ног на голову. Он бы прижал Кисаки к стене, отыгрался бы за каждое ночное «наказание», заставил бы того хрипеть и просить пощады. Но жизнь, жестокая и насмешливая, распорядилась иначе. Итог был прост: сейчас он лежал здесь, в то время как *его миленький, прекрасный Кисаки.. …А Кисаки, тем временем, находился в своем кабинете. Пространство было погружено в полумрак, шторы надежно перекрывали путь назойливому утру. Воздух стоял неподвижный, тяжелый, пропитанный сладковатым, едким запахом табака. Он стоял у огромного окна, за которым беззвучно кипел город, и медленно выдыхал струйку дыма, наблюдая, как она клубится и тает в темноте. Саму эту привычку курить эти дорогие, крепкие сигареты ему когда-то навязал именно Ханма. Сначала в шутку, закурив после секса и сунув одну между его тонких пальцев: «Попробуй, это помогает.». Потом чаще. Теперь же Кисаки был зависим по-настоящему. И, возможно, это было даже к лучшему. В моменты, как сейчас, когда кончик сигареты тлел алым, а легкие наполнялись обжигающим дымом, он забывал обо всем. о постоянном расчете. Дым был словно нить, связывающая его с Ханмой. Горьковатый вкус на языке, тепло в груди,все это было неразрывно связано с ним. С запахом его кожи после душа, с белыми прядями волос, рассыпавшимися по подушке, с его тихим, прерывистым стоном, который он издавал, когда терял над собой контроль. В этих воспоминаниях не было злобы  только странное, всепоглощающее блаженство, тепло, разливающееся изнутри. И он стоял и курил  Через час Ханме пришлось-таки заставлять себя собираться на работу. Дурацкая, нудная работа. И как вообще Кисаки мог так внезапно уехать без него? Может, он специально так позаботился,? Кто знает. Сейчас же приходилось бороться с тягучей, сладкой ленью, отлепиться от уютной постели и наконец-то принять прохладный в душ. Под струями воды он наконец пришел в себя. Ханма вышел из душа, отряхиваясь, словно мокрый щенок, а настроение слегка поднялось. Мысли текли куда легче. На свежую голову все уже не казалось таким безнадежным. С завтраком вышел полный провал. Домработница приболела, а готовить Ханма  и не научился толком ведь всегда рядом был Кисаки, который одним своим присутствием у плиты делал любой прием пищи праздником.  И вдруг тишину разорвал резкий звонок. Заиграл телефон, и сердце Ханмы на секунду дрогнуло это была их общая с Кисаки мелодия, та самая, под которую они всегда ехали куда-то далеко. Схватив телефон, он увидел на экране заветные буквы: «Киса)» —Алло?! -выпалил он, и в голосе прозвучала неподдельная, почти детская радость. Но в ответ только раздраженное, шипение в трубке. Голос Кисаки был напряженным и сердитым. —Да, я тут… Чего такое? Хы-хы… Ханма неуверенно хихикнул, пока тот ругал его, отчитывал —Какого черта ты до сих пор не на работе?! Тебя что, каждый раз за ручку водить надо? Как маленького?! —Ну чего ты сразу такой злой… с утра-то… Ну проспал, С кем не бывает.Найди себе замену! Пусть кто-то другой отработает! —Ты серьезно?.. И кого я найду-то в такую рань?! Ханма задумчиво почесал макушку, в голове проносились варианты. На том конце провода повисло тяжелое, недовольное молчание.Кисаки ждал. — Откуда я знаю?.. Чего я вообще сегодня должен делать-то? — Ты. — А кто же еще?.. Ладно, ладно, видимо, я настолько прекрасен меня некому заменить) Щас встану, оденусь, выдвинусь. Такси вызови, дорогой, а? — Договорились. Только побыстрее, ясно? Кисаки отрезал, связь прервалась. Ханма снова потянулся, лениво. Идти не хотелось категорически. Но подвести Кисаки… этого он сделать не мог. Вздохнув, он пополз собираться.