Вещь оттуда

«Земля — это исправительная колония, куда ссылают нерадивые души. Вот и попробуй в этой тюрьме возвыситься к свету». Н.Т. «СМЕРТИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. ЖИЗНЬ — ЭТО ДУХ, А ДУХ НЕ МОЖЕТ УМЕРЕТЬ. ТОЛЬКО ТЕЛО УМИРАЕТ И РАСПАДАЕТСЯ НА СВОИ составные химические части, которые вечно неустойчивы, вечно в брожении, вечно кристаллизуются лишь для того, чтобы снова расплавиться и распасться, а затем вылиться в какие-то новые, отличные от прежних формы, столь же эфемерные и столь же хрупкие. Один только дух вечен и через ряд последовательных и нескончаемых воплощений поднимается все выше к свету. Кем стану я, вновь возродившись к жизни? Как знать! Как знать…» Милош вздохнул и отложил дневник на тумбочку. Хотя и дневником-то это можно было назвать с трудом. Толстая тетрадь в коричневом дерматиновом переплете случайно досталось ему третьего дня. Тогда он охотился на голубей и решил заглянуть в старый четырехэтажный кирпичный дом, стоявший на отшибе. Как и от всех зданий в городе, от этого осталась пустая коробка, зиявшая прямоугольниками бывших окон и дверей. Милош понадеялся, что крыша уцелела, и оказался прав. Подъезд в доме был один, и к удивлению, хорошо сохранилась лестница. Дверь на чердак, естественно, давно сгнила, и вот он уже осторожно выглядывает в отверстие слухового окна. Никого. Это славно. Осторожно выскользнув на покрытую изумрудной травкой поверхность, он тихонько переместился в тень вытяжной трубы, аккуратно достал старинный одноглазый бинокль, так удачно выменянный пару лет назад у бродячего торговца на десяток шкурок шуршей, и стал осматривать окрестности. Осторожность — прежде всего! Истина, вбитая с младенчества. Именно тогда, убедившись, что окрестности пусты, и ему ничего не угрожает, он и решил на обратном пути осмотреть чердак. В принципе, найти что-то полезное там, где до тебя явно пошарили несколько поколений, шансы были ничтожны. Ну а вдруг! Среди жителей города вот уже более пятидесяти лет ходила легенда, как на одном таком чердаке кто-то нашел старинное оружие — винтовку! С сошками и прицелом. И полтора десятка обойм к ней. Именно это оружие и помогло отбиться, когда «Стальные крысы» на своих рычащих драндулетах неожиданно ворвались в Город. Да ещё то, что Старый Марк, да пребудет его душа в свете, пожертвовав собой, подобрался к бронемобилю, хлеставшему короткими злыми пулеметными очередями по обороняющимся горожанам, и засунул под него динамитный фугас, который, как выяснилось, хранил с детства. Так что, хоть шансы у Милоша были ничтожно малы, он все-таки решил потратить немного времени на это место. Не то чтобы он верил в свою удачу, но… Приближалось летнее солнцестояние, а с ним и день рождения Олафа. Это же нужно было так повезти человеку: родиться в один из тех дней, который всегда отмечают. Для подавляющего большинства горожан датой рождения были «в начале осени», «когда выпал первый снег» или «тогда вскрылась река». Нет, календарь в городе конечно был, старейшины за этим четко следили, только какая тебе разница «среда» сегодня или «суббота». Выходных-то всё равно не бывает. Какие выходные у тех, кто озабочен только одной задачей — выжить. Катастрофа обрушилась на Землю, когда сверхдержавы, сцепившиеся в поединке, почти одновременно стали использовать принципиально новое оружие, перед которым блекло все то, что было изобретено ранее. Тогда, в обычный осенний день, Земля содрогнулась в жутких конвульсиях. Землетрясения, цунами, сдвиги тектонических плит в считанные мгновения уничтожали огромные страны, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Цивилизация прекратила свое существование, отбросив жалкую горстку уцелевших к почти первобытному состоянию. Но страшнее было не это. Выжившие продолжили уничтожать себе подобных с прежним азартом, даже не пытаясь остановиться. Неизвестно, сколько людей погибло в самой катастрофе, но вот в сражениях, развернувшихся после, было убито подавляющее большинство уцелевших. И только когда накопленные запасы оружия иссякли, а на людской род навалились эпидемии новых, ранее неизвестных болезней, бои затихли сами собой. Воевать стало просто некому. Отдельные сохранившиеся очаги людей были озабочены проблемой примитивного выживания, сохранения крупиц уцелевших знаний. Бумажные книги вновь стали бесценными источниками информации. Милошу повезло родиться в городе, находившемся на глубокой периферии событий. Тот тоже бомбили, обстреливали ракетами, но как то «случайно», постольку-поскольку. Именно поэтому значительная часть зданий, в которых сейчас жили люди, уцелела. Жизнь постепенно налаживалась. Пусть примитивная, строящаяся вокруг слова «выжить», но все же это была нормальная человеческая жизнь. И пусть большинство тех знаний, которые Милош обрел в единственной в городе школе, носили в основном практический, прикладной характер, читать и писать он умел неплохо. Именно потому попавший в его руки дневник так заинтересовал его. Именно из таких редких источников можно было узнать, какая она была « Жизнь до…» Подарок — вот что терзало Милоша. Дни летели с потрясающей быстротой, а что дарить Олафу, было неясно. Подарок должен был быть обязательно. Все те годы, что они провели вместе, они всегда дарили друг другу на день рождения подарки. Маленький, простенький, дешёвый, но подарок. Летом Олафу, зимой, в день зимнего солнцестояния, — ему. Так они решили еще в детстве. И своего решения всегда придерживались. А уж теперь, когда им наконец разрешили жить вдвоем… Природа одарила его одним достоинством — хорошим глазомером. Именно поэтому то, что одна из четырех кирпичных тумб, торчавших по углам чердака, оказалась немного больше остальных, невольно бросилось ему в глаза. «А вдруг?!» Жаркое чувство азарта подхлестнуло. Стряхнув вековую грязь со старых кирпичей, он внимательно пригляделся. Точно, кирпичная кладка была нестандартной. Кто-то явно разрушил треть старой, созданной еще строителями, а затем положил новую, увеличив тумбу на пол кирпича вверх. И не лениво же было человеку распиливать кирпичи вдоль. Но зачем? Тщательно ощупывая тумбу, он прикинул ее размеры. Так, четыре широких ладони в длину. И примерно столько же в ширину. В высоту…пожалуй, пять, хоть и не полных. Интересно, что же там внутри? Внезапно один из кирпичей второго ряда с одной стороны слегка поддался. Ненамного, на полногтя. Но ведь поддался. А значит, возится он здесь не зря! Милош утроил усилия. Ну же, давай, проталкивайся! Нет, стоял как влитой. Тогда он решил внимательно осмотреть потенциальный тайник. Дьявол, все настолько заросло грязью, что ничего не видно… Выругавшись, Милош вытащил из мешка флягу и стал аккуратно смывать вековые наросты пыли и голубиного помета. Поддавались с трудом. Наконец, когда воды почти не осталось, остановился. Вроде стало видно получше. Вот только света на чердаке чертовски мало. Пришлось доставать еще и кремень. Несколько ударов ножом, сноп искр, и горсть высушенного мха задымилась. А, пропади все пропадом! Милош раздул небольшое пламя и аккуратно поднес к нему свечку. Предпоследнюю. Если Олаф узнает, что он потратил ее неизвестно на что — ой, что будет! В колеблющемся свете маленького пламени Милош вновь внимательно осмотрел таинственную кладку и удивленно присвистнул. Вот оно что! Не поверив глазам, решил проверить на ощупь. Лезвием ножа он осторожно прошелся по периметру таинственного кирпича. Точно. Он вообще не соприкасается с другими. Узенькая щель со всех сторон. А как же он держится? Продолжая ковырять ножом, он интуитивно зацепил противоположную сторону кирпича и осторожно потянул на себя. Кирпич вздрогнул и поддался. Прибавив усилий, Милош продолжил движение. Нехотя, со скрежетом, кирпич стал разворачиваться. Теперь можно было ухватить его пальцами. Милош напрягся, потянул, и кирпич наконец развернулся. Как интересно! Внутренняя часть, не видная снаружи, была аккуратно стесана под углом. А сам кирпич вращался на металлической оси, вделанной в кладку сверху вниз. Теперь Милош был уверен, что время потратил не напрасно. Это тайник, несомненно тайник. Никто не станет возиться, тратить силы на то чтобы создать такое просто так. Шалея от восторга, он осторожно просунул руку внутрь. Пальцы коснулись чего-то холодно, и…несомненно металлического! Коробка! И большая! Вот это удача! Что бы ни лежало там, внутри, он уже выиграл. Металл, старый металл, еще из тех времен, был в страшном дефиците. Да за одну эту находку он сможет столько получить! Продолжая ощупывать таинственную находку, он вдруг понял, что ее размеры гораздо больше отверстия. Интересно, и как же она попала внутрь? И главное, как ее оттуда теперь доставать? Разломать всю тумбу? Возможно, конечно, но.… Во-первых, у него нет подходящих инструментов. И самое главное, шуметь было нельзя. Мало ли кто из хищных обитателей Хитрой пущи заинтересуется, придет посмотреть. От иных в одиночку не отобьешься, тем более с его старым арбалетом. К тому же, скоро стемнеет, крезеры могут вылезти из своих подвалов. А до дома ему идти и идти. Продолжая ощупывать тайник, в его верхней части натолкнулся еще на какое-то устройство из металла... Странно, а это что такое? Неведомое устройство одним концом касалось верхней части тайника, а другой… Он замер. Не может быть! Это же крючок! Обычный крючок, которым запирают дверь изнутри. Шалея от охватившей его догадки, он пошевелил пальцами, напрягся, и вытолкнул крючок из кольца, который тот удерживал. Вытянув руку, он несколько мгновений сидел в обалдении. Если он прав, то… Наконец, еще не веря самому себе, приподнялся и, ухватившись за отверстие тайника, потянул всю стенку на себя. Нехотя, со скрипом и скрежетом, стенка стала поворачиваться. Она вся, кроме верхнего ряда, была насквозь просверлена и держалась все на той же металлической оси. Ну, мастер, ну затейник, это же нужно было такое придумать! Дрожащими руками Милош осторожно достал серебристую коробку. Действительно металлическая. И тяжелая. Интересно, что там? Вот было бы здорово, если бы там лежал нож! Еще тот, довоенный. А лучше два. Ему и Олафу. Их старые ножи, выкованные кузнецами города из болотной руды и врученные на совершеннолетие, за пять лет износились до невозможности. Внутри тайника было на удивление сухо и прохладно, металлические бока холодили руки. Когда он дрожащими руками коснулся запоров на ящике, ему стало страшно, по-настоящему страшно. А вдруг там, внутри, окажется… не то? Что не то, он сказать не мог. Вот не то, и все. Щелкнув, замочки почти синхронно открылись. Подождав пару секунд, он наконец решился. Крышка поднялась на удивление легко. Он заглянул внутрь. Сверху, закрыв почти все, лежала большая тетрадь с коричневой кожаной обложкой. Подняв ее, Милош пригляделся и… обомлел. На дне ящика, среди каких-то кожаных ремешков и непонятных пластиковых штуковин, лежали три… *** «Хоть одно хорошее в этой жизни — Смерть. Смерь-освободитель. Как пауза между выступлениями в театре, чтобы очухаться и понять, как плохо или хорошо я играл. Или вообще понять, что я играл, и это было понарошку. Вот такие словоблуды загаживают человеческий разум гораздо сильнее, чем религиозные фанатики.)) Для покойника возможно так. Для родных духа маловато бывает. Обидно за человечество. Одно утешение — возможно, очень скоро нас не станет, намного раньше, чем наше «взорвется». Вообще-то, и Дух, и Душа не бессмертны... все зависит от того, кому дорожку перейдут. Человек сильнее зверя, намного сильнее, но не физически. Душа, наша душа — сила! Животные могут быть сильней нас, но выносливостью они уступают (доказано наукой). За последнюю выступает дух». На этом записи в дневнике практически закончились. Оставшиеся три страницы были заполнены одним и тем же словом. Неизвестный автор множество раз повторил имя «Жульен». И три восклицательных знака. Жульен, Жульен, Жульен. Милош вздохнул и засунул дневник под подушку. Неизвестный автор. Неизвестные события. Все неизвестно... Интересно, пережил ли автор ту войну? Вряд ли, тогда все-таки погибла большая часть жителей города. Впрочем, это уже неважно. Утреннее солнце показалось над крышами домов, и значит, Олаф скоро закончит ночное патрулирование и вернется домой. Домой, где его ждет накрытый праздничный стол. И подарок. Самый неожиданный подарок. Подарок для него. И для них. Милош счастливо вздохнул и с улыбкой глянул на тумбочку около их кровати. На три больших черных флакона, стоявших на ней. На каждом из них была четко видимая золотистая надпись: «YESforLOVE Anal». 🖌 Редактор: Faeriece Ghammo