Рыцарь дорог

— И это всё? — разочарованно спросил Эгг, и Дунк мог его понять. Соревнования грузовых машин походили на… на что угодно, только не на соревнования. На заасфальтированном участке набережной перед облупившимся зданием мэрии собралась небольшая толпа, участников — судя по количеству машин — было почти столько же, сколько и зрителей. Невдалеке шумела река, на другом берегу её высилась громада замка, давшего когда-то название целому городу. — Ты думал, наверное, что это что-то вроде Гран-при с тысячами зрителей на трибунах? — спросил Дунк, обходя толпу. Эгг фыркнул: — Вот этого я точно бы не хотел, там смотреть не на что — болиды пролетают мимо так быстро, что не поймёшь, кто кого обогнал, а ещё они далеко, за кучей ограждений. А если сидишь на самом лучшем месте в первых рядах, ещё и громкий шум от них, — он наморщил нос. Дунк лёгким толчком сбил его кепку вперёд. — Ну и воображение у тебя. Гонщикам, между прочим, намного хуже, чем зрителям, у них температура в кабине поднимается выше пятидесяти градусов, их вжимает в кресло, как космонавтов на старте, а им ещё надо следить за дорогой на бешеной скорости. А если не уследишь и врежешься в ограждение, то погибнуть не погибнешь, скорее всего, но можешь покалечиться или загореться, поэтому даже костюмы у них… Эгг внимательно смотрел на него, приподняв козырёк кепки. И сказал задумчиво: — У вас такой вид, когда вы рассказываете, словно вы об этом только и мечтаете. За разговором они добрались до женщины, которая регистрировала участников. — Дункан Толл, — сказал ей Дунк. —Я подавал заявку на участие через Вестернет. Пока он заполнял все необходимые бумаги, Эгг отошёл в сторону и вернулся с парой бутылок газировки и в новой бело-голубой бейсболке с двумя соединёнными башнями и надписью "Фрей". — Попить хотите? А где вы будете гонять? — спросил он. — Не вижу трассы. — Думаешь, это ралли Старомест-Риверран? — спросил Дунк. — Вот где я буду гонять, —и он указал на площадку, на которой были расставлены оранжевые дорожные конусы. — Это соревнование на навыки вождения, никаких тебе быстро пролетающих мимо болидов и шума. Стой вот там, пожалуйста, и будь на виду, никуда не уходи. Эгг побрёл к толпе зрителей, а Дунк, стараясь прогнать гнетущее чувство, поспешил к машине. Сам того не понимая, мальчик растревожил в нём давние переживания. Дунк мечтал стать гонщиком ещё с тех пор, как первый раз увидел яркие гоночные болиды и самих гонщиков в разноцветных костюмах. Водить машину — это было круто, пусть даже в процессе учёбы Дунк разбил два чужих автомобиля, которые друзья угнали специально для него. А вот водить машину на запредельной скорости, едва не взлетая над трассой, чувствуя её мотор совсем рядом со своим телом — это было чудом, сказкой. Дунк мечтал об этой сказке с детства, пока не вырос до шести футов к четырнадцати годам. "С таким ростом в гонщики тебе нельзя", — сказал ему сир Арлан, и Дунк смирился. И всё же, всё же его мечта не исчезла, пусть и изменилась. Когда объявили его машину, он сжал руль обеими руками и нажал на газ. Каждая миля, каждый пройденный дюйм приближал его к цели. *** — Вот это да! Я сначала подумал, что это скучно, но на самом деле всё так интересно. — Конечно, "скучно". Я видел, как ты там прыгал и кричал, — сказал Дунк, протягивая руку и толчком сбивая кепку Эгга с затылка к лицу. Тот поправил её и счастливо рассмеялся: — Как вы объехали все эти штуки и ни одну не сбили, и задним ходом как проехали! Я думал, судья вас засудит, и она бы засудила, если бы мы все на неё не начали кричать. Вы бы видели её лицо! А всё равно ей пришлось отдать вам первое место. Так вы поэтому ночь не спали, чтобы у вас был день на этот конкурс? И что вы будете делать с деньгами? Двадцать тысяч драконов — это не так много, конечно, но на них вы могли бы весь Эссос облететь, вы же хотели? Они уже подъезжали к гостинице, выхватывая фарами её здание и тёмный внедорожник у крыльца. Дунк нахмурился: эту машину он приметил, когда уезжал, она могла принадлежать только рыжей женщине, которая утром посетила гостиницу. Значит, не уехала ещё. Эгг рядом пробурчал: — Ну и ладно, не хотите отвечать, не надо... — Погоди, — сказал Дунк, не отводя взгляда от внедорожника, который поблескивал в свете чистыми полированными боками. — Кажется, у нашего старика серьёзные неприятности. — С каких пор он наш? — буркнул Эгг, но он тоже явно встревожился. Сир Юстас и рыжая женщина сидели за столом в кафе друг напротив друга, а двое мужчин — чуть поодаль за отдельными столами попивали из кружек пиво. Женщина вздрогнула от звука открываемой двери и обернулась посмотреть на вошедших. Выглядела она куда менее глянцевой, чем утром, под глазами темнели круги, рыжие пряди вокруг лица выбились из причёски и топорщились. — А вот и твои бывшие постояльцы, старик, — произнесла женщина. Тот ничего не ответил: опустив голову, он смотрел на стол, на какие-то бумаги перед ним. — Почему бывшие? Вы нас выгоняете ночью? — спросил Дунк. Если их действительно выселяют, ничего страшного, никогда не поздно вернуться в Близнецы. Но Дунку было тревожно за старика, который невидящим взглядом смотрел в стол. Женщина встала, убрала выбившуюся прядь за ухо и подошла к ним. Роста она была совсем невысокого, не доставала даже до груди Дунка, но смотрела словно сверху вниз. — Теперь эта гостиница моя, и по всем вопросам вы можете обращаться ко мне. Но долго задерживаться здесь я вам не советую —скоро это здание пойдёт под снос. Дунк растерянно уставился на неё, перевёл взгляд на старика. А тот вдруг ударил кулаком по столу — так, что бумаги разлетелись вокруг него по полу, — и поднялся, прямой и непреклонный. — Как ты смеешь распоряжаться здесь всем, Роанна, я ещё не подписывал никаких бумаг! — Это дело времени, — холодно ответила женщина, даже не оборачиваясь к нему. — Суд по передаче мне права на гостиницу займёт сутки, закон на моей стороне. Неуплата аренды в течение долго времени — достаточный повод для того, чтобы забрать у тебя эту развалюху. — Ты забираешь у меня последнее, — сказал сир Юстас слабым голосом. Руки его опустились, весь он сник и снова опустился на стул. Продолжая глядеть прямо в глаза Дунка, женщина произнесла сквозь зубы: — Ты сам отнял у себя всё. То, что у тебя осталось — давно уже моё. А вы — поднимитесь к себе, пожалуйста. Это приватный разговор. Дунк и сам уже пришёл к такому выводу, но только лишь он положил руку на перила лестницы, ведущей наверх, как на его глазах один из мужчин лениво поднялся со своего места и двинулся к сиру Юстасу. Легко толкнул его в плечо и сказал всё так же лениво: — Всё, старик, заканчиваем. Денег нет — нет твоей гостиницы. — Не трогайте его, — сказал Дунк; он прошёл мимо Роанны и встал рядом с сиром Юстасом, лицом к лицу с человеком Роанны. — Он старый и слабый человек, вы же сами говорите, что закон на вашей стороне. Значит, можно обойтись и без этого. Мужчина смерил его насмешливым взглядом, вопросительно посмотрел на хозяйку. Роанна нехотя кивнула ему, и он, отступив, снова присоединился к товарищу и пиву. Сир Юстас тяжело опустился на стул и сказал, не поднимая головы: — Она просто мстит мне. Мстит за сына... — Старик!.. — предупреждающе начала она, но он продолжил: — ...за то, что не уберёг его, мстит за всё моё прошлое. Может быть, я и заслужил. Леди Роанна топнула ногой, как маленькая рассерженная девочка. — Не стоит рассказывать незнакомым людям обо всём, что было между нами, тебе не кажется? Она вздохнула громко, словно застонала, потёрла бледное веснушчатое лицо. Указала рукой своим людям в сторону двери. Топая каблучками, подошла к столу, где стоял Дунк около обессилевшего сира Юстаса, и сказала, задрав голову и глядя на прямо Дунка: — Сегодня, похоже, день прошёл зря. Но я вернусь завтра — и тогда всё будет кончено. Ты подпишешь всё, что мне нужно, и выметешься отсюда. Она была рассерженной, усталой, злой и очень маленькой — может быть, поэтому Роанна показалась Дунку на мгновение обиженной девочкой. Но вот она круто развернулась на каблуках, стремительно вышла, захлопнув за собой дверь, и наваждение спало. — Я сейчас, — пробормотал Дунк и бросился вслед за ней. Он нагнал её у машины, когда она уже садилась, и схватился за дверцу. Один из телохранителей, сидящий на месте шофёра, начал привставать, но Роанна досадливо отмахнулась от него. И выжидательно посмотрела на Дунка. —Послушайте, — сказал Дунк, — а какой у него долг? Сколько сир Юстас должен вам за аренду? Она удивлённо приоткрыла рот, накрашенный ярко-алой помадой, и уставилась на него, словно не веря ушам. А потом расхохоталась, зло и презрительно. — Да что с тобой, — сказала она, отсмеявшись, и в голосе её неожиданно зазвучала досада. — Ты его знаешь едва ли сутки, у тебя самого наверняка нет ни гроша — так зачем тебе вступаться за него? — Я всего лишь спросил вас, — ответил Дунк, стараясь говорить ровно и вежливо. — И понимаю, что это частная информация, и вы можете мне не отвечать... — Конечно же, я не буду, — рассмеялась она. — Во-первых, вряд ли ты, дальнобойщик, наскребёшь такую сумму — разве что толкнёшь по дороге свой груз. А во-вторых, старик прав. — Она вздёрнула подбородок и сказала горько и решительно: — Его долг мне состоит не только в деньгах, и он со мной не расплатится и вовек. Но это уже совсем не твоё дело. Не лезь в это, дальнобойщик. Он едва успел отдёрнуть пальцы, когда на дверце с лёгким шумом поднялось тонированное стекло, и машина поехала прочь и, влившись в поток других автомобилей, пропала с его глаз.   Сир Юстас сидел за одним столом с Эггом, как и утром, только они больше не ссорились. Сир Юстас говорил, а Эгг слушал и кивал лысой головой, на которой не было привычной бейсболки. Когда Дунк зашёл в гостиницу, Эгг бросил на него умоляющий взгляд, будто он, Дунк, мог хоть что-то сделать и помочь старику. Тот, не обращая внимания на вошедшего Дунка и отвлёкшегося Эгга, тихо продолжал рассказывать, словно сам себе: — …тогда это было правильное решение, так мне казалось. Так я думаю и сейчас — Таргариенам давно пора было уступить кому-то другому, тому, кого поддержал народ… — Но выборы выиграл Дейерон, — возразил Эгг. Старик посмотрел на него с грустной нежностью, как на глупого, но все же любимого сына. — Когда в твоих руках столько власти, ты можешь сделать что угодно. Можешь платить за голоса, можешь очернять противника, а можешь и накрутить результаты выборов. Те люди, что считают бюллетени, не беспристрастны, и им тоже нужны деньги, но не нужны неприятности. Он объяснял терпеливо и с выражением, как говорят обычно с маленькими детьми. Эгг тряхнул головой. — Да понял я, понял. Но у вас все равно нет доказательств того, что результаты сфальсифицировали! В пылу разговора они не заметили Дунка, а он не стал им мешать и молча смотрел, облокотившись о стойку. — Рейтинг Дейемона перед выборами был выше, чем у Дейерона. Его поддерживало много богатых и влиятельных людей. Мы все верили, что он изменит всё — проведёт экономические реформы, разгонит дармоедов у власти, успокоит Дорн. Сделает что-то такое, на что у Дейерона не хватит ни смелости, ни сил, ни желания. И в ту ночь, когда объявили предварительные результаты, мы чувствовали себя победителями. Мы верили, что можем всё, что мир изменится. А Таргариены подразнили нас надеждой, чтобы отнять её. Я могу понять тех, кто в ту ночь пытался добиться справедливости. Будь я тогда в Королевской Гавани, я был бы с этими людьми. Я стал бы плечом к плечу с Дейемоном. Эгг молчал, вид у него был растерянный и задумчивый. Услышанное явно не вписывалось в его картину мира. Он покусал нижнюю губу, как всегда делал, когда не решался сразу что-то сказать. Дунк решил напомнить о себе; он прошёл к ним, положил Эггу руку на плечо. — Тебе пора спать. Эгг кивнул, но, уже вставая, снова обратился к сиру Юстасу: — Но ведь Дейемон тогда погиб от случайного выстрела. — Случайного, — проворчал старик. — Спроси об этом Бриндена Риверса, который, говорят, саи его и застрелил. Останься Дейемон в живых, он даже в тюрьме был бы угрозой, напоминанием Таргариенам о том, как они чуть не лишились власти. Он был бы героем, главой оппозиции, поэтому от него можно было избавиться только так. И я повторю тебе, что я встал бы с ним рука об руку. Даже если это означало бы потерять все, но я и так почти все потерял — свой бизнес, свою семью, свою жизнь. — Он тяжело и протяжно вздохнул: — Осталось потерять только эту гостиницу, и у меня не останется совсем ничего. Двадцать пять тысяч драконов — где я достану такие деньги? Эгг выглядел убитым, да и сам Дунк чувствовал себя не лучше. Пусть старик был косвенно виноват в том, что случилось двадцать лет назад в Королевской Гавани, но заплатил за это сполна, и уж точно не заслуживал того, что готовила для него Роанна. — Я к себе, — буркнул Эгг и побрёл к лестнице. Сир Юстас выжидательно посмотрел на Дунка. — Будешь чай? За мой счет. Не хочу пить один. Они сидели и пили чай в молчании — видимо, все силы ушли у сира Юстаса на рассказ о себе. В углу, у стойки, работал старый телевизор, и на экране уже знакомый Дунку рыцарь сначала въехал в ворота некоего замка, а после преклонял колено перед красивой рыжеволосой девушкой. Дунк не помнил ни эту девушку, ни эпизод, а ещё, как назло, у телевизора были проблемы со звуком, и из речи персонажей он не слышал ни слова. Похоже, это было продолжение того фильма о волшебном турнире, и сценаристы не скупились на чудеса. Знатная, судя по одежде, манере поведения и целой толпе слуг, девушка явно питала симпатию к заезжему голодранцу и говорила ему что-то снисходительно и нежно. Тот смущался и краснел так, словно это он был влюбленной девицей. Но вот он справился с собой и сказал нечто такое, от чего девица перестала умиляться и влепила рыцарю пощечину. Дальше сюжет пошёл куда живее — пока Дунк не заметил, что сир Юстас спит, улегшись на стол и положив голову на сложенные руки. Когда он шёл к лестнице мимо телевизора, на экране та самая рыжая девушка, теперь совершенно обнажённая, бежала по лесу, окутанному бутафорским туманом, а за ней гнался рыцарь, весь окровавленный и утыканный стрелами, словно подушечка для иголок. И это, по мнению Дунка, было уже ни в какие ворота. *** Он лежал без сна в постели, застланной несвежим бельем, и думал об упрямом старике, который живёт прошлым, потому что у него ничего не осталось в настоящем. И о том, что он, Дунк, и сам-то недалеко ушел, весь в мечтах о будущем. А если сейчас он сделает, что задумал, то и у него в настоящем не останется ровным счетом ничего. В коридоре скрипнула, открываясь, дверь. Дунк приподнялся на локте и напряженно вслушался в темноту. Она ответила звуком крадущихся шагов лёгких детских ног. Куда это Эгг намылился на ночь глядя? У него не было никаких догадок, кроме мысли, что привередливый мальчишка побрезговал туалетом в номере (с облупившейся плиткой и без вентиляции) и решил справить малую нужду на свежем воздухе. Он лежал и прислушивался, ожидая возвращения Эгга. Когда прошло десять минут, Дунк встревожился. Он встал, натянул брюки, футболку и, уже надевая куртку, выглянул в окно — а там увидел Эгга. Маленькая фигурка быстро пересекала стоянку перед гостиницей, на которой стоял только одинокий грузовик Дунка. Обычно водители редко останавливались здесь, неподалёку от города, да и Дунк иной раз проехал бы мимо, но денег тогда было в обрез. Он снова лёг и прикрыл глаза. Вот же неугомонный мальчишка, подумал Дунк и зевнул. Надо запретить ему бегать ночами по улицам… но разве его удержишь? У него характер… точь-в-точь как у самого Дунка в его возрасте, подумал он, уже засыпая. Снова Дунк проснулся, судя по ощущениям, спустя пять минут. Снизу доносились голоса, как и прошлым утром, и Дунк в полной мере ощутил дежа вю. Вставать было лень, и он лежал и, вспоминая свои десять лет, решал, был ли настолько несносным или всё-таки чуть спокойнее. Наверное, всё-таки он был послушнее и уважительнее к старшим, иначе сир Арлан вышвырнул бы его снова на улицу. Когда Дунка снова сморил сон, на лестнице раздались торопливые шаги. Вот Эгг затопал, уже не церемонясь, по коридору. Он тяжело дышал и один раз довольно громко хлюпнул носом, плакал. Но Дунк так устал от всех этих пробуждений, от волнений прошлого дня, что, едва Эгг наконец-то хлопнул дверью своего номера, провалился в сон. Он проснулся ранним утром, часов в семь, будто не было беспокойной ночи. Поднялся, быстро принял холодный душ, который его даже взбодрил, побрился. Когда Дунк скрёб бритвой щёку (проклятый дешёвый гель для бриться никак не хотел пениться), рука дрогнула, и он оставил на щеке длинный неглубокий порез. Вниз к подбородку потекла тёмно-красная капля, запачкав воротник рубашки; Дунк, проследив за ней взглядом, только вздохнул. Если бы это было сценой из фильма, где персонаж под героическую музыку собирается вот-вот совершить что-то хорошее, этот момент убил бы весь пафос. Заклеив порез пластырем и собрав вещи, он постучал к Эггу. Постоял, подождал, но за дверью была тишина. Дунк нахмурился, подёргал дверную ручку; к его удивлению, дверь легко отворилась, и он увидел пустую комнату. Постель не заправлена, на стуле рядом висит куртка, одним рукавом касаясь не очень чистого пола, дверь в душевую распахнута. Дунк представил себе Эгга, который заходит — и тут со всей своей брезгливостью выбегает прочь, распахнув дверь, — и улыбнулся. Но тут же нахмурился. Что вообще происходит, что он творит, этот ребёнок? Дунк поспешил к лестнице, и навстречу ему по ней взбежал Эгг: весь красный, глаза так и сверкают, маленькие ноздри раздуваются. Он так же шумно дышал, как и ночью, и Дунк понял, что он очень зол. При виде Дунка Эгг притормозил, потом бросился к нему с удвоенной энергией. Побежал и сунул что-то в руку. Дунк опустил голову и встретился взглядом с драконом на одной из купюр, которые составляли целую пачку. — Эгг, что происходит? — пробормотал он, холодея. — Ты что, ограбил его? Украл у старика последнее? — Ага, — хрипло отозвался Эгг. — И вам дал, чтобы отпечатки остались, и вас полиция арестовала. Дунк снова посмотрел на деньги. — Так скажи, откуда?.. — Это мои деньги, все мои до последнего дракона, — отрезал Эгг. — Хотите — верьте, хотите нет. Только я ни разу не говорил, что я бедный, и у меня нет денег. У меня очень богатый отец, и это, можно сказать, мои карманные расходы. Дунк почувствовал себя будто во сне, только он уже не летел на драконе в неведомые дали, а окружающий мир летел куда-то в седьмое пекло. — Зачем ты даёшь их мне? — сказал он. — Чтобы вы отдали их этому!.. сиру Юстасу, — закончил Эгг сквозь зубы. — У меня он не берёт. Дунк снова посмотрел на пачку денег в своей руке. — Честное слово, это мои, — сказал Эгг. — Тут пятнадцать тысяч, но он может попросить об отсрочке, а я потом ещё дам. Не надо так на меня смотреть! У меня брат столько за вечер тратит в каком-нибудь клубе, так пусть эти деньги пойдут на что-нибудь стоящее! Дунк был в замешательстве. Богатые мальчики не сидят в придорожном кафе, не носят дешёвые спортивные костюмы и не помогают нищим старикам в беде. А у бедных мальчиков нет дорогих смартфонов и пачки денег в кармане. Эгг был совершенно уникальным ребёнком — скорее всего, деньги действительно принадлежали ему. И всё же это ничего не меняло. Он взял Эгга за руку и положил ему на ладонь пачку драконов. — Не забывай, что у меня тоже есть деньги, — сказал он. — Весь мой выигрыш и ещё немного из тех, что я откладывал. — Откладывал? — эхом повторил Эгг, но Дунк уже спускался вниз, в холл. Сейчас на фоне должна играть героическая музыка, подумал он. И крупный план лица героя — с мокрыми после душа волосами, покрасневшими от недосыпа глазами и пластырем на полщеки. Сир Юстас стоял перед входной дверью, гипнотизируя её взглядом. Он был одет в старый, но опрятный черный костюм, белую рубашку с галстуком, седые волосы причесаны, усы аккуратно подстрижены. Он походил на человека, который принарядился для собственных похорон. — Уезжаете? — спросил он, не оборачиваясь к Дунку. — Да, вам пора, тем более что гостиница больше не моя. — Но мне бы хотелось здесь остановиться ещё раз, — сказал Дунк. — И я хотел бы заплатить вперед. Сир Юстас наконец повернул к нему лицо — и с удивлением уставился на пластиковую банковскую карточку, которую ему протягивал Дунк. — Здесь примерно двадцать семь тысяч. Пин-код — мой день рождения. Вы правильно угадали мой возраст, мне двадцать… почти. Старик вскинул гладко выбритый подборок, усы его задёргались, в тусклых глазах вспыхнул прежний боевой огонь, с которым он доказывал Эггу, до чего опустилось нынешнее правительство. — Этот твой мальчишка!.. Скажи ему, что мне не нужны подачки от Тар… — Это мои деньги, — перебил его Дунк. — Помните, я уезжал на соревнования грузового транспорта в Близнецы? Так вот, я выиграл, это всё моё до последнего дракона. Сир Юстас молча слушал его; кажется, он немного успокоился. Может быть, даже поверил. — Не называйте это подачкой. Считайте это моим вложением в вашу гостиницу. За спиной Дунка заскрипели ступеньки: это Эгг спустился вниз и теперь, тихий как мышка, наблюдал за их разговором. Сир Юстас бросил в его сторону неприятный взгляд, но никак не прокомментировал, вместо этого он обратился к Дунку: — Твои деньги? Действительно твои? Дунк пожал плечами: — Можете поглядеть новости в Вестернете, кто победил вчера в Близнецах и что выиграл. Я могу сейчас показать вам на смартфоне… Сир Юстас вскинул руку, останавливая его. — Не нужно. Скажи мне, Дунк, как вышло, что именно тогда, когда я в беде, в моей гостинице останавливаются мальчишка и парень, у обоих есть много денег, и оба предлагают их мне? Ты поверил бы в такую случайность? Знал бы ты сира Арлана, подумал Дунк, и то, как мы с ним познакомились. Будь это кто угодно другой, он бы избил мальчишку, копающегося в его машине, или сдал в полицию. Мальчишка вырос бы озлобленным и окончил свои дни за решёткой или в тёмной подворотне, зарезанный кем-нибудь из своих дружков-уголовников. Но той ночью мальчик Дунк позарился именно на старый грузовик сира Арлана. А спустя десять лет мальчик со смешным именем Эгг наткнулся на выросшего Дунка и попросил подвести его до Стены. Будь это кто другой, отказал бы, или сдал в полицию, или согласился бы подвести, а сам где-нибудь на трассе отобрал деньги и высадил. То, что сир Юстас считал случайностью, невероятным стечением обстоятельств, на самом деле началось куда раньше. — Значит, так суждено, — сказал он. — Значит, кто-то — не знаю, может, само мироздание даёт вам ещё один шанс. Нет, я не верю сам, что это случайность. И именно поэтому вы должны взять эти деньги и отдать их леди Роанне, глядя ей прямо в глаза. Он закончил свой монолог на последнем дыхании и снова протянул карточку сиру Юстасу, буквально к его лицу. Старик покачал головой. — Пожалуй, я буду идиотом, если упущу такую возможность, верно? И выбора у меня действительно нет? Его рука дрогнула, когда он коснулся карточки — и крепко сжал пластик. Дунк перевёл дыхание, и за его спиной с облегчением выдохнул Эгг. — Спасибо вам за ваше гостеприимство, — сказал Дунк, поправив на плече лямку рюкзака с вещами. — А нам теперь пора. Идём, Эгг. Эгг сорвался с места и оказался у двери раньше Дунка; на старика он старался не смотреть. Дунк тоже поспешил: вдруг сир Юстас всё-таки передумает и вручит ему деньги обратно. Но старик молчал, и он вышел на улицу, чувствуя необыкновенную лёгкость — возможно, из-за пустых карманов. Перед гостиницей уже стояли две машины: спортивная, ярко-жёлтого цвета, и чёрный внедорожник. Из спортивной выпорхнула красивая девушка, а вслед за ней и двое крепкого вида мужчин. Лишь по ним Дунк смог узнать в девушке леди Роанну. Рыжие волосы её были красиво уложены на голове, яркий макияж подчёркивал привлекательные черты лица. Миниатюрную фигурку облегало короткое изумрудного цвета платье с глубоким вырезом, на ногах красовались лодочки в тон платью. Дунк поневоле приоткрыл рот, настолько отличалась эта красотка от замученной злой женщины, с которой он разговаривал вчера. Из внедорожника вышел полненький мужчина в очках, в котором легко можно было опознать юриста; в руках он держал большой портфель. Наверняка уверен, что не придётся сильно напрягаться, чтобы отобрать у старика его гостиницу. Роанна подошла ближе, снизу вверх посмотрела на Дунка и усмехнулась, явно забавляясь его реакцией на её преображение. — Покидаете нас? — спросила она, поглаживая себя по плечу — Дунк помнил это её движение в прошлую их встречу, когда на этом плече лежала тяжёлая рыжая прядь. — Иди будете и сейчас играть роль благородного рыцаря? О, — сказала она, и её улыбка чуть пригасла, — что у вас на щеке? Дунк коснулся кончиками пальцев пластыря. — Это так, случайность. Да, мы с мальчиком уезжаем. Я не буду больше мешать вам в ваших делах с сиром Юстасом. Леди Роанна недоверчиво сощурила подведённые зелёным, в тон платью, глаза, но промолчала. Дунк посторонился, пропуская её, и спустился вниз по ступенькам, а Эгг за ним. Дунк шёл к машине, чувствуя между лопаток взгляд леди Роанны. Даже когда он завёл машину и выехал со стоянки, и поехал по трассе, это ощущение продолжало преследовать его. *** Они ехали молча; у Дунка было много вопросов к Эггу, но сейчас всё меркло перед чувством опустошённости, которое его охватило. Если раньше, когда он сидел за рулём и видел дорогу перед собой, казалось — с каждым километром он становился ближе к своей мечте, то сейчас он удалялся от неё, оставлял далеко позади. Если бы только он не опасался, что все дешёвые гостинцы в Близнецах будут заняты по случаю праздника, частью которого и было соревнование грузовиков. Если бы леди Роанна не появилась именно тогда, когда он остановился переночевать. Если бы можно было не знать о чужой беде или легко пропустить её мимо себя. Но он вспоминал взгляд сира Юстаса и как тот взял карточку из его рук — и понемногу отпускало. Это действительно была не случайность, и, возможно… «Возможно, даже моя мечта росла вместе со мной всю мою жизнь только для того, чтобы в этот день я смог помочь одному старику. И больше мне это не нужно». Эгг, тяжело вздохнув, сам потянулся и включил радио, видимо, не выдержав тягомотной тишины. Под ненавязчивую попсовую песню Дунк смерил его внимательным взглядом. — Как ты оказался в том кафе? — спросил он. Эгг закатил глаза, но ответил сразу. — Мы с братом собирались на гонки — ну, про которые вы говорили. Вернее, это нас туда тащили, потому что вся семья должна быть в сборе, а то заснимут неполную семью, дадим пищу для сплетен газетчикам… и прочая хрень, — он сморщил нос. — А брат сам не любит такие тусовки, и он мне предложил удрать, чтобы не ехать. Это была такая игра — мы сначала уехали без телохранителей, никому не сказали ничего, не предупредили. И даже переоделись, купили в магазине по дороге простую одежду, а свою спрятали. Потом брат сказал, что меня слишком легко узнать, и что надо что-то делать с этим. Ну… и побрил меня. По мере рассказа он оживился и рассказывал уже охотнее и живее, помогая себе руками. — А потом мы приехали в то кафе, и он напился, — подавленно сказал Эгг. — Я ему сказал, что он за рулём, что так не надо, а он сначала сказал, что одна кружка пива не повредит, потом ещё одна… Дунк вспомнил спящего лицом в стол мужчину в том кафе, где он подобрал Эгга — У тебя правда родственник на Севере? — Что значит — «правда»? Я вас и не обманывал ни разу, — возмутился Эгг. — Тогда скажи мне, — медленно произнёс Дунк, стараясь подбирать правильные слова, с чем у него обычно были проблемы, — правильно ли я понимаю, что тебя сейчас ищет вся полиция вокруг? — Наверное, — беззаботно отозвался Эгг. — И если меня остановят с тобой, то наверняка посчитают похитителем? Эгг снова закатил глаза. — Если ты сделаешь это ещё раз, я дам тебе в ухо, — пообещал Дунк, — очень сильно. Отвечай. — Слушайте, как только приедем на Стену, я сразу скажу отцу, где я. И про вас не скажу ничего, просто — что меня кто-то подвёз, и всё. Вам охота, чтобы за мной сейчас полиция приехала? — Сообщи своему отцу и брату, что с тобой всё в порядке, — велел Дунк. Эгга перекорёжило так, будто у него вот рту был очищенный лимон, но он послушно достал из кармана смартфон. — Сообщи, где ты и куда едешь. Эгг печально посмотрел на экран смартфона. По радио играла какая-то весёлая песня, и он, не глядя, выключил его. — Вы не знаете, какие они, — сказал он. — Мой старший брат такой… — он поёжился. — Он очень любит себя фоткать, у него десять миллионов подписчиков в Фотограме. Он и меня заставляет с ним позировать, потому что фотки с детьми лайкают больше. Когда я был поменьше, он заставил меня переодеться в платье, — Эгг зло засопел, — и выложил в сеть. Он сказал, что это очень смешно. Папа велел ему убрать фотку, но она всё равно попала во всякие журналы, и про меня написали разные гадости. Вы, может, даже читали. А ещё он дерётся с папарацци, одной девушке-фотографу даже пальцы сломал. И об этом вы тоже, наверное, читали. А другой постоянно пьёт, вот каждый день, честно! Я думал, что у нас с ним правда будет приключение, но оно очень быстро закончилось. — Скажи им, где ты, — повторил Дунк. Эгг вздохнул. — Наверное, вы мне не верите, что я жалуюсь, потому что всем хочется быть богатыми. Я тоже не хотел бы жить совсем без денег и в каком-нибудь месте типа гостиницы сира Юстаса, но иногда от этого всего устаешь. — Он снова вздохнул. — Конечно, вы не поймёте. Эгг замолчал и минут пять набирал на экране смартфона что-то. Наконец нажал кнопку «отправить» и укоризненно посмотрел на Дунка. — Всё, написал им, что я в порядке и скоро буду у Стены. Довольны? — Скоро? Нам ехать до самого вечера. Эгг пожал плечами: — Значит, подождут. Дальше они снова ехали в молчании. Мысли об Эгге, странном мальчике из богатой семьи, немного отвлекала его от собственных угрюмых размышлений. Из какой бы он ни был семьи, не сходящей с обложек глянцевых журналов, он был хорошим человеком. И пусть теперь стало окончательно понятно, откуда в нем эти замашки, — Эгг совсем не вписывался в представление Дунка о том, каким должен быть богатый ребенок. Конечно, самым разумным было бы сдать его в ближайшее отделение полиции, но для Эгга это было бы унизительно. Дунк наблюдал за дорогой позади рассеянно, в полглаза, и потому не сразу заметил чёрный дорогой автомобиль с тонированными стёклами, следующий за ними, а когда тот почти поравнялся с фурой. Опустились стекло, и незнакомый Дунку смуглый мужчина, ростом наверняка не ниже него, лениво махнул рукой, предлагая съехать на обочину. — Твою мать, — пробормотал Дунк, прибавляя скорости. Эгг, уныло просматривающий что-то в своём смартфоне, оживился, вытянул шею, пытаясь рассмотреть то, что так встревожило Дунка. — Что там? — спросил он, хлопая глазами. — Бандиты, — сказал Дунк сквозь зубы. Эгг ахнул — то есть издал определенно радостный звук — и аж на колени привстал на сидении, чтобы увидеть наконец бандитов. — У них пистолеты? Они нас ограбят? — затараторил он. — Ух ты! Если бы у Дунка так не дрожали руки, он дал бы ему подзатыльник. — Они могут не только ограбить. Ударят по голове чем-нибудь тяжёлым, чтобы не смогли потом опознать, и бросят помирать в ближайшем подлеске. — А, — только и сказал Эгг, глаза его так блестели, что было видно: он всё пропустил мимо ушей, его слишком радовало настоящее приключение. Машина тем временем прижимала фуру к обочине. Дунк, скрипнув зубами, прибавил газа; оторваться вряд ли получится, но если он продержится до основного шоссе, грабитель не станет его преследовать у всех на виду. Один раз он уже сталкивался с бандитами, перегородившими дорогу, и его спасло лишь то, что он дал на фуре задний ход, чего они не ожидали. Сейчас же надеяться можно было только на то, что он успеет. Конечно, никто не дал ему такой возможности: машина вырвалась вперёд и подрезала его — Дунк еле успел вывернуть руль, чтобы не врезаться, и нажать на тормоз. Колёса заскрежетали об асфальт и фура встала, а Дунка хорошенько тряхнуло. Он бросил взгляд на Эгга: тот сидел с широко раскрытыми глазами и, кажется, уже не так сильно радовался приключению. — Вызывай скорее полицию, — велел Дунк, наклонившись и нашаривая под сиденьем монтировку. — С-сир Дункан… — сказал Эгг тонким голосом; Дунк выпрямился и увидел, как из машины к ним направляется мужчина, на ходу доставая из чего-то, похожего на кобуру подмышкой, что-то, напоминающее пистолет. — Не шевелись, — велел Дунк, покрепче сжимая холодный металл. Эгг и не думал; он замер с зажатым в руке смартфоном и, похоже, совершенно забыл, что его просили вызвать полицию. Если бы я сдал Эгга на первом полицейском посту, с отчаяньем подумал Дунк. Если бы вообще не взял его с собой. Как я посмотрю в глаза его отцу. С этой мыслью он открыл дверцу машины и вышел наружу, к грабителям.