Одна зимняя ночь

Часть первая : «Патрики» В Москве зима . Настоящая, с морозами, и даже снегом. По-настоящему холодно, особенно, если твоя куртка не застегнута. Ну и хрен с ним, мне и так хорошо. Вот уже четвертый час я гуляю по Москве. Сначала по традиции по Чистым прудам, а сейчас вот уже и по Патрикам. Давно здесь не был. Хотя каких-то перемен ждать не приходится. Всё так же, как и полгода назад. Те же люди, тот же пруд, те же бляди. Пятница, чему удивляться. Морозит, но застегивать куртку не хочется. Да и трудно- в каждом кармане на груди по пол литровке коньяка. Имею право – сегодня закончился очередной трех месячный цикл, можно расслабиться. Так что первые четыреста грамм уже испиты, остальные ждут своего часа. Да и вообще, когда ты на хрен никому не нужен, почему бы и нет? На Патриках не по-зимнему многолюдно. Собачники выгуливают своих карманных волкодавов. Шляются компании молодежи. Кто то, набравшись смелости, спускается на лед пруда. Интересно, проваляться или нет... Я то спасать точно не буду, плавали – знаем. Покупаю в местном магазинчике круасаны с шоколадной пастой. Вообще-то мне нельзя, но сегодня пофигу. Да и вообще… На соседней скамейке симпатичная девушка ждет непонятно чего. Угощаю её – нам не жалко. Благодарно хихикает. Мимо меня уже заходит на третий круг «юноша бледный со взором горящим». Не, ну он действительно какой-то странно бледный, почти до синевы. Лет двадцати, в черном полупальто с какими-то блестючими штучками на плечах, вместо погонов. И ходит вокруг пруда на приличной скорости, круг за кругом. Со всех сторон раздается колокольный звон. Пытаюсь выяснить в честь чего это сегодня. Мне сообщают, что я осел, сегодня начинается Сретенье, и мне должно быть стыдно. Мне не стыдно, хотя звонят красиво. Морозец слегка поджимает, ну и после спиртного мне всегда хочется по малой нужде. Привычный бесплатный сортир, всегда работающий до 12 вечера, сегодня оказывается цинично закрыт. Вот суки! Придется пользоваться редкими кустиками. Кто же знал, что рядом ментовская засада. Вот я и в отделении. Меня даже не обыскивают. Просто сажают на облупленную скамейку: « Посиди, скоро составим протокол». Да и хрен бы с вами, мне торопится некуда Заслышав в диалоге патрульных произнесенное пару раз словечко «Пора», невольно вспоминаю вслух: «…Ржавеют в арсеналах пушки, Зато сияют кивера... Пять лейб-гвардейцев на пирушке Сказали, что царя пора... Пора, а что - нам неизвестно. Но у Гостиного двора Кинжал какой-то житель местный Купил, промолвивши: "Пора..." Пора, а что - мы не дознались, Но есть донос, что до утра В трактире в нумере шептались, Все говорили: мол, пора... И в снег, и в хлябь, и в непогоду Возводят замок у Невы; Еще в сырых подтеках своды, А уж кругом копают рвы. До света, обогнав зарю, Везут кирпич дорогой зимней - Такая спешка, словно Зимний Стал подозрителен царю. В вороньем гаме, в птичьем грае И в неразборчивом "ура-а!", То каркая, то замирая, Ему всё слышится: "Пор-р-а..." Он с детства помнит это слово. Он в страхе ищет до сих пор, Где тот гвардеец, тот актер На роль Григория Орлова?... Поэтический вечер заканчивается неожиданно - меня отпускают на крыльцо: «Иди, покури. И вообще…иди отсюда». Возвращаюсь на свою скамейку. Здесь всё почти по-прежнему. Девицы, правда, уже нет. А вот симпатичный вьюнош продолжает наворачивать круги. Цепляю его взглядом. Оказывается догадливым, тут же стреляет у меня покурить. Ну что же, давай знакомиться Постепенно движемся в сторону Гоголевского бульвара. Юнош оказался необычно болтлив, и как то странно возбужден. Угощаю его коньяком, в ответ достает из кармана целую горсть разнокалиберных таблеток. Здрасьте, только вот этого мне сейчас и не хватало. Пересекаем Патриарший мост. Нам оказывается в одном направлении, он снимает квартиру в Перово. Почти сосед. Мне вновь предложены таблетки. Я рявкаю в ответ, после чего меня вдруг начинают называть « Хозяин». Почему то он решил, что мы едем к нему домой, и безумно рад этому. Придется его разочаровать. Хотя… Часть вторая «Перово» Он лежит у моих ног. Он строен и изящен. Он очаровательно симпатичен. Он наг и беззащитен. Он жаждет принадлежать мне. Он мне безразличен. Было за полночь, когда он распахнул передо мной двери своей однокомнатной квартиры в пошарпанной «хрущевке», выросшей на улочке с романтическим названием «Утренняя». Был третий час, когда он распахнул передо мной свою обожжённую душу. Было раннее утро, когда докурив предпоследнюю сигарету, я встаю и начинаю надевать куртку. Он хватает мою руку: - Ты вернёшься? Задумчиво улыбаюсь, тереблю его волосы, нежно целую вспотевший лоб, и…ухожу. С ним остаётся надежда. Больше мне нечего предложить. Всё произошло совсем не так, как он рассчитывал. Это не страшно – пора начинать новую жизнь. Двадцать два года возраст вполне подходящий. Он представился мне неожиданно: - Зови меня Софья. - Любишь античную культуру? Или считаешь себя премудрым? Его брови удивленно взлетели вверх. Ну, вот так вот, да. Историческое образование – оно ко многому обязывает. Да и родился я напротив «Храма Святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии» что на Миусском кладбище. Так что… Вчера вечером, измученный московским морозцем и одиночеством, он буквально вцепился в меня, ответив на дежурную реплику знакомства водопадом вопросов и предложений. Прогулка по вечерней Москве убедила его, что сегодняшнюю ночь он точно проведет не один. В его умоляющем приглашении в гости было столько тоски и отчаяния, что мне просто пришлось согласиться. Хотя он - абсолютно не мой типаж. Да и сессии – это не моё. Мне всегда было их жалко – зависящих от боли, не способных существовать без неё. «Дом Любви» всегда сильнее «Дома Боли», вот только попасть туда способны не все, как заметил А.Пехов. Поэтому, когда, после небольшого чаепития на маленькой кухне, он бросился в свою комнату, что бы через несколько минут возникнуть предо мной в ажурных чулках и забавных трусиках, я решился: - Сядь! Он устраивается у моих ног, напряженный, настроенный на резкие ощущения. - Зачем? Непонимание в его взоре. - Зачем тебе это нужно? Расскажи. Мне интересно. Мне действительно интересно, зачем им это нужно? Вот уже несколько лет я ищу, и не нахожу ответа на этот чертов вопрос. Слишком много с ним связано, и обретений и потерь. Впервые на практике я столкнулся с этим четверть века назад, когда ноябрьским вечерком прогуливаясь по Гоголевскому бульвару, обратил внимание на симпатичного парня. Точнее на его желтое женское пальто в черную клетку. На моё изумленное: «Но почему женское?» последовал потрясающий ответ, произнесенный с невероятным придыханием: «Обожаю клетку!». Не познакомится, мы, естественно, не могли. Гример одного из московских театров оказался занятным собеседником и не плохим партнером. Но именно тогда, в нашу первую и единственную ночь я и столкнулся с этой проблемой – помимо секса ему нужна была боль. - Расскажи мне о себе? Как всё случилось тогда? Наша беседа длится более полутора часов. Сначала неохотно, но все больше и больше распаляясь, то жалуясь, то хвастаясь, повествует он о своей жизни. Глубокая провинция, гомофобное окружение, одиночество, и … тяга к прекрасному. На его счастье в соседнем городе был колледж, обучающий ювелиров. Именно туда он и подался. Именно там и нашелся тот первый Учитель, который ввел его в Тему. А дальше… Я умею задавать вопросы, поэтому говорил он много и охотно. А я слушал. Слушал и не понимал. Как можно дожить до двадцати двух лет, и ни разу не задуматься о том, что всё, что с тобой происходит, это далеко не единственное, что может быть в жизни. Что существуют иный, более сильные и прекрасные отношения, и сосредотачиваться только на чем-то одном – глупо. Он выдохся, замолчал. По моим вопросам, реакции на его ответы начинает понимать, что я совсем не то, что он так жаждал. Не переживай, всё ещё будет. Ты хотел острых ощущений – ты их получишь. Надеюсь, эту ночь ты запомнишь надолго. Аккуратно беру его тонкую изящную кисть в фиксирующий захват. Этому меня научил лет тридцать назад Женька Кротов, молоденький лейтенант нижегородского ОМОНа. При таком захвате один из пальцев постоянно находится в болевом микро-шоке. Одно резкое движение и …перелом. И «клиент» это сразу ощущает. «Софья» замирает. Сейчас начнется то, что он так жаждал. - Так как тебя зовут? - Я же сказал… Слегка усиливаю нажим на его палец. Ещё немного, и… - Ну, хорошо. Марат – сдаётся он. Собственное имя произносит с таким явно выраженным отвращением, что становится ясно – та прежняя жизнь, до побега в Москву, для него табу. - Где скотч? Здесь просто не может не быть этой стандартной игрушки БДСМ. Впервые вижу такой широкий рулон серовато-голубоватого цвета. Впрочем, подойдет. Накладываю повязку ему на глаза, и небрежно толкаю на расстеленный диван. Кто сказал, что ласкою нельзя довести человека до оргазма? Энергичная нежность, когда каждое касание возбужденного тела вызывает бурную реакцию, когда кажущаяся грубость не унижает, а распаляет, когда ты ощущаешь, как наслаждаются твоим телом. Тут даже не требуется соитее. Ты уже не принадлежишь себе, ты тот, кого хотят, ты божество и жертва одновременно. Тело напряжено в ожидании новых ощущений. Ты весь - обнаженные нервные окончания. Нежный финальный укус в спину и бурный непроизвольный оргазм. Смятый скотч валяется на полу. - Ты счастлив? Он лежит у моих ног. Сил хватает только на то, что бы суетливо кивнуть ответ. Демонстративно гляжу на часы. Всё имеет своё начало и свой конец, как бы банально это не звучало. Выйдя на улицу, достаю последнюю сигарету, закуриваю. Смятая пачка летит в сторону урны, и…попадает. Невольно улыбаюсь – для меня это хорошая примета. Оглядываюсь. Так и есть – он застыл у единственного в подъезде светящегося окна. С утра крепко морозит. Так и не застегнув куртку, двигаюсь в сторону метро – надеюсь, оно уже открыто. Интересно, есть ли ночной магазин на улице «Утренняя»?