Моё исключение

      Лиса ощущала себя весьма волнующе. Сборы заняли рекордно малое количество времени, а всю поездку не могла усидеть на месте от предвкушения и таинственности, куда же он ее приведет. Айвен загадочно молчал и, не думая, уталять любопытство пока вел машину. Солнце уже садилось, лавочки по ту сторону стекла закрывались и вешались таблички «закрыто». Свернув на обширную, но пустую парковку, заняв ближайшее ко входу место, Лиса выбралась из машины стоило заглушить мотор. Струящееся шелковое платье пудрового цвета с пиджаком слегка колыхались на ветру, когда девушка как вкопанная встала перед стеклянным зданием для выставок. Послышалось пиликанье блокировки машины и Айвен подал ей по-джентльменски свой локоть. Отказываться та не стала, медленно обвивая его предплечье тонкими пальцами, тронутая неожиданным предложением. — Бывала тут раньше? — Неожиданно спросил он. — Да, возможно с экскурсией в школе. Айвен, но почему мы пришли сейчас? Смотри, там даже свет уже выключают, уже закрытие, — она тыкнула пальцем на третий этаж.       Он снова ничего не стал объяснять, лишь гордо повел ее вовнутрь. Стоило пройти в общее помещение перед залом с предметами искусства, как из дальнего угла своими каблуками по мрамору к ним засеменила женщина уж больно напоминающая вредную учительницу в своих вытянутых очках и пучком на голове. — Мы закрыты, приходите завтра! Ах, господин Веллер, простите не признала издалека, — она оглядела его пассию и хитро улыбнулась, — пришли показать работы Рунборы спутнице? Отличный выбор для свидания.       Он откашлялся, отводя взгляд, Лиса отшагнула от него в сторону и поправила прядь. — Нет, Марта, это не свидание. Просто прогулка. Скажи, Рунбора сегодня здесь?       Женщина открыла свой планшет разглядывая под завязку забитое расписание. А потом тыкнула в нужное место. — Да, сегодня из мастерской перевезли очередное творение, сейчас он должен дорабатывать недочеты перед показом. Хотите позову его? — Не стоит. Лучше сделай так чтобы на глаза не попадался. Не против, что мы тут осмотрим всё?       Марта рассмеялась: — Скажете тоже, кто я чтобы запрещать инвестору посмотреть на наши произведения искусства. Гуляйте сколько потребуется, я предупрежу охрану, чтобы закрылись после вашего ухода, — затем она обратилась к Лисе, — вам невероятно повезло, юная леди, держитесь за такого мужчину.       Айвен закатил глаза, утягивая покрасневшую девушку от владелицы залов. — Свободна, а то наговоришь сейчас еще больше глупостей.       Та лишь добродушно и аристократично похихикала, провожая нежданных посетителей пока те не скрылись за дверью первой комнаты. Открытое пространство встретило высокими потолками, витиеватыми лестницами на полуэтажи, стеклянными стенами и удивительным разнообразием скульптур. Были и высокие до потолков из бронзы, средние статуи из белесого мрамора и даже маленькие деревянные. Прикинув, Лиса подумала, что изучать тут всё придется не меньше чем часа два, а вдали виднелась дверь с еще одним залом. — Когда мой брат был в школе он тоже часто бывал на всяких экскурсиях в музеях. А потом каждые выходные пытался вытянуть хоть кого-то, чтобы поглазеть на подобное в сотый раз. Он обожал разглядывать скульптуры часами, а теперь посмотри, Рунборе выделили целый зал под его шедевры.       Лиса оторвалась от первого каменного изваяния и посмотрела на Айвена с широко распахнутыми глазами. Она еще раз оглядела зал, а потом на красноглазого с восхищением. — Это всё сделал твой брат?! Ничего себе, я думала невозможно за жизнь сделать столько. — Здесь выставлено не всё, остальное либо выкупили, либо отдали церквям, либо валяются у него в мастерской, тут только то, что он хочет показать остальным. — Брат Лоргон, брат Рунбора, не удивлюсь если ты сейчас скажешь, что это не вся твоя семья, — хихикнула она разглядывая статуэтку размером с ладонь в виде маленькой хрупкой женщины, свернувшейся клубочком.       Айвен искривил лицо, будто провинился. — А ты поверишь если скажу, что у меня семнадцать братьев и сестер? — Семнадцать?! — Она так громко вскрикнула, что по залу разлетелось эхо. От такого Айвен на автомате прикрыл ее рот рукой. Лиса же нахмурилась и скинула его ладонь со своего лица, но уже заговорила полушепотом, — Ты же шутишь? — Нет. — Врешь же, — Айвен отвернул от нее лицо, лишь бы она не видела зачатки смеха. — Просто поверь мне уже, женщина, — Лиса приподнялась на носочки, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза. — Ваша мама там с ума не сошла с вами? — Спросила она смирившись с правдой.       С некой печалью Айвен наконец вновь опустил голову, но на вопрос не спешил отвечать. Лиса, решив, что дальше расспрашивать не стоит продолжила отвлеченно рассматривать очередную статую задумчивого, хмурого мужчины в кресле, полностью сделанную из меди. — У нас нет общих матерей. И отцов подозреваю тоже. Мы все росли в приюте при старой церкви на отшибе города. Хотя приютом назвать это было сложно, так, просто переделанное бесхозное здание. Видимо взрослые решили, что подкидывать новорожденных туда отличная идея.       Он не скрывал своего презрения ко всем матерям и отцам, которые бросили его братьев. Даже не пытался держать свою обычную хладнокровную маску перед Лисой, почти выплевывая, последние слова. А та почувствовала свою вину, по привычке закусила губу, сжимая руки на груди. — Прости если вынудила тебя вспомнить об этом. Я правда не хотела. — Брось, не в тебе дело, — он почесал затылок, — просто мир в котором я живу очень жесток и если кто-то узнает, что я сирота, то меня попытаются задавить конкуренты или кто похуже. Моя семья — сила и моя слабость одновременно. И мне непривычно рассказывать такое кому-то, вот и всё.       К сожалению Лиса понимала о каком мире говорил Айвен, ведь она в нем родилась. Тот высокий, недостижимый для многих — мир роскоши, определенной скуки и грязи. Где если большинству не понравится новичок, что внезапно оказывается в кругах, то его уничтожат, отберут всё что у него есть и со смехом спихнут со своего пьедестала. Она часто видела как дедушка убирал конкурентов еще в зачатках и помогал только тем, кто полезен ему. Даже было стыдно, что Айвен так просто рассказал о своей слабости — той, кто мог уничтожить его в будущем, хоть и сферы их семей никак не пересекались.       Покрутив головой Лиса постаралась отогнать навязчивые мысли и перешла к следующему изваянию. — Вы искали своих родителей? — Некоторые, да. Патифар нашел мать, хотя скорее то что от нее осталось. Она бежала с ним из другой страны от мужа тирана, а под конец сильно заболела. Говорят пешком пересекла пустыню и тело не выдержало такого с ребенком на руках, потому решила, что под крылом Высшего о нем позаботятся лучше, чем ее бог. А еще искал Рунбора, это можно даже заметить здесь, — он махнул Лисе рукой, а затем пошел глубже в зал, — смотри.       Перед ними выстроились несколько работ брата. Впереди стояла одна бронзовая статуя безумного варвара, что кричал в небо. Под ногами валялись мечи, а несколько кинжалов проткнули его мускулистое тело. По обе стороны за его спиной стояли деревянные идолы, гордо возвышающиеся над людьми. В этих изваяниях словно застыла сила, молчаливая магия чего-то запретного и древнего. Рот варвара был широко распахнут не то от боли, не то от обуявшего безумия и липкой ярости. Материал оказался тяжелым для глаза, но не лишённым плавных и реалистичных черт. Казалось, что все эти деревянные статуи, прячущиеся за человеком, имели за собой историю, словно один воин вышел против врагов ради защиты чего-то важного не только для него, но и для всех его близких — его веры. — Это мужчина из племени ксонов, они давно вымерли, но осталось несколько семей, несущих их кровь. Рунбора узнал, что он родился в последней их деревне, где-то в лесах, но кто его родители так и не узнал. — Невероятно, я могу его коснуться? — Просьба оказалась неожиданной, но получив кивок, Лиса провела рукой по его груди и высеченным мускулам. — Выглядит как-будто раньше он был живой и просто окаменел. У твоего брата талант. — Хочешь покажу мою любимую? — Не задумываясь Лиса угукнула и последовала за ним, — Вообще я воспользовался своим положением инвестора и попросил выделить для нее личный зал, пусть не большой, главное чтобы было тихо.       Он толкнул ближайшую дверь и вместо света глаза с непривычки заболели от темноты. Когда дверь за ними плавно прикрылась, в середине небольшого зала загорелись напольные лампы освещающие мраморное белое изваяние ростом с Лису. Айвен, словно по привычке сел на мягкую скамью прямо напротив женской фигуры. Казалось бы это просто камень, но от скульптуры начинало ныть в груди. У босых ног стояла позолоченная табличка, которая идеально описала всё: «Утрата.» Голубые глаза забегали по струящейся ткани длинного балахона, голубые глаза столкнулись с позой девушки, что несла боль, казалось, всего мира. Руки были прижаты к груди, словно сердце разрывалось, она стояла не ровно, а так словно спина изнывала. Лицо прикрытое тонкой вуалью скрывало гримасу крика и застывшего в камне кошмара. В голове промелькнула ее история: кого она потеряла, что лицо ее в миг из юной красавицы превратилось в старческое? На сколько сильно и кого она могла любить так? А главное, почему это любимая скульптура Айвена?       Лиса села подле красноглазого: — Я даже не знаю что сказать, у меня болит сердце, глядя на нее. — Знаю. Рунбора сделал ее по легенде, про белоснежную деву, которую Высший забрал у мужа слишком рано, а тот ушел в след за ней. Она оплакивала его с небес, так как знала, что там наверху они не встретятся. — Я бы подарила им второй шанс. — А я нет. — Ты абсолютно не романтичен, Айвен, — закатила глаза Лиса. — А, что? Если бы мне дали второй шанс я бы не стал ничего исправлять. Это ведь не честно.       Повисла тишина. Место столь пропитанное грустью не располагало к шуткам. — Как ты оказался в приюте? — Черт, твоя прямолинейность меня до сердечного приступа доведет, — Лиса буркнула извинение. Айвен хмыкнул и собравшись с мыслями продолжил, — Я попал в приют гораздо позже остальных. Урод который звался тогда моим отцом после смерти мамы, чуть ли не с ее могилы увез и бросил у ворот церкви. Знаешь, что он сказал? Что заберет когда я стану нормальным. — Но он не забрал. — Даже если бы вернулся, я бы с ним уже не пошел. Первое время старался стать лучше, а потом понял, что вся эта чушь про «нормальность» это лишь отговорка. Зато в свои десять я уже был послушнее многих, стал заботиться о младших, а потом это так вошло в привычку, что некоторые братья до сих пор от моей заботы шарахаются. Все они моя семья, а настоятель Игомонд стал мне настоящим отцом. — Ты не пытался найти и высказать всё тому человеку? Если бы меня так бросили, я бы затаила огромную обиду. — Затаил, но отец Игомонд научил меня… нас справляться с этим.       Чем больше Лиса вглядывалась в холодный мрамор, тем больше она ждала как в искажающей черты лица темноте, камень издаст хоть звук или скрывающая слезы ткань шелохнется. Только сейчас Айвен взглянул на Лису иначе: она тихо сидела рядом и пыталась всматриваться во всевозможные детали. Алые глаза метались, от одной белоснежной девы к другой и обратно. Теперь наконец пришло осознание: если бы на мраморном лице не было боли, то схожесть с Лисой была бы очевидна. Вот и причина по которой он мог ее касаться, дева под вуалью была единственной, кого Айвен хотел бы обнять или защитить добровольно. По крайней мере так можно было объяснить лично для себя отсутствие неприязни к фарфоровой коже рядом сидящей. Ее рука покоилась возле его на мягком покрытие скамьи, пальцы сами пытались подползти и коснуться вечно холодной ладошки, сердце стучало словно это был первый осознанный раз, когда Айвен действительно хотел просто подержать и почувствовать под пальцами чужую кожу. Уже представлял как голубые глаза расширятся от удивления и Лиса замрет подобно напуганной жертве, а затем покраснеет от такого внимания. Вот только в полной тишине телефон Айвена зазвенел мерзким колокольчиком разбивая момент в дребезги. — Ну, конечно, кто еще как не Лоргон испортит момент, — пробурчал Веллер. Сообщение от брата не пестрило эмоциональностью или обидой: только четкость, краткость и факты, — забыл тебе сказать, мне нужно будет уехать ненадолго, всего на пару дней. Справишься без меня?       Лиса поморщилась. Она и не помнила когда в последний раз была одна так долго. Фри и Идмир всегда были рядом подобно молчаливым теням, в ванной над ней часто кружила прислуга, а в остальное время ее всегда окружал кто-то. Даже когда девушка оставалась одна прежде, чем Айвен вернется домой, всегда можно было поболтать с Кифой и одиночество не мучало ее. Тем не менее побыть наедине с самим собой будет чем-то новым и вдруг даже понравится. — Да, смогу. Твоя карточка у меня есть, так что не вижу повода для скуки. Айвен выдохнул. — Кажется моя безлимитная карта скоро станет с отрицательным балансом.       Лиса поднялась, упирая руки в бока. — Если она не может удовлетворить мои жалкие потребности, то не такая уж она и безлимитная. Веллер возвысился над ней: — Жалкие? Мне припомнить твой первый поход в магазин? Если ты так за продуктами ходила, то представляю другие твои запросы. — Для старика у тебя слишком хорошая память, — она театрально отвернулась. — Так, а ну живо отдала карту, хвостатая. — Нет!       Она выбежала из зала и мелкими перебежками на тонких шпильках побежала к выходу. — Если ты думаешь, что я побегу за тобой, то ты глубоко ошибаешься!       Тем не менее шел он довольно быстро, хоть и понимал, что спокойно поймает лисицу у машины. Банковскую карту и правда нужно забрать, его не будет всего ничего, а всё необходимое дома есть.       Пока двое направлялись к выходу, со второго полуэтажа первого зала за ними внимательно наблюдал смуглый синеглазый мужчина, чей внешний вид мог сводить с ума кого угодно независимо от пола. Вески у него были выбриты, а темные иссиня-черные волосы собраны в высокий хвост. Но больше всего выделялись красные татуировки-полосы высеченные на лице, груди и руках. Он держал телефон, видеозвонок с Оннуном проходил весьма нудно, в ожидании пока парочка выйдет из тупиковой комнаты. Повар показал руками предложение: — Ну, что скажешь, какая она? — Хм, миленькая, маленькая, как белая крыска. Правда как по мне для нашего пенсионера она слишком молодая. Что скажешь? Он повернул камеру на парочку, что уже покидала пределы зала: — Что ж, если она нравится брату, к тому же любит мою еду, то лично мне всё равно на всё остальное. Рунбора поморщился: — А вот я чувствую подвох, есть что-то в ней одновременно знакомое и настораживающее. А еще чувствую, что Айвен меня со своей интуицией пошлет куда подальше. — Он всегда прислушивается к нам, с чего ты взял, что будет иначе? Скульптор усмехнулся: — Потому что, мой дорогой братец, Айвен влюблен по самые уши, а если кто-то вроде него влюблен, то здравый смысл уходит туда же куда и мои предостережения.

***

      Долгожданная поездка для Айвена началась с жуткого дискомфорта, хотя все попытки заполучения плантаций одно сплошное раздражение. Сначала индюки отказались вести переговоры с Лоргоном, который скорее всего заставлял их глаз уже дергаться, из-за чего Айвену пришлось ехать лично. Затем они перенесли место и место встречи. Теперь вместо комфортного полета на самолете, они тряслись в машине до соседнего города. Лоргон сидел впереди и сладко похрапывал, пока Эннон старался как можно плавнее вести машину. Айвен же сидел сзади и всё обновлял переписку с Лисой, пока та не появилась в сети: «Как там твои дела? Пока терпимо? Кухня цела?» «Боги, Айвен! У меня пары >: Х» «А кухня цела?» «Если не перестанешь написывать, то нет, не будет цела твоя драгоценная кухня!»       Он отложил телефон и улыбнулся на собственные мысли. От строгого голубого взгляда из переднего зеркала такой момент не мог ускользнуть, но тот ничего не ответил — это было бесполезно, а злить и без того нервного босса не хотелось. — О, господин Лоргон, вы проснулись? Давайте заедем за кофе, тут должна быть хорошая кофейня, потом на пути будут только заправки.       Эннон по своему уровню подготовленности иногда пугал мужчин. Тот словно читал мысли и в ту же секунду решал все проблемы. Секретарь больше нужен был Лоргону, но мужчина был готов помочь и Айвену, что так и не обзавелся своим помощником после повышения Лоргона. Было две причины: первая, у него не было столько дел как у брата, а потому с разного рода встречами и подписанием бумажек от бухгалтерии он мог справиться и сам. Вторая причина — как и Лоргон он не доверял незнакомцам.       Помощник припарковался на стоянке у кофейни и вылетел из машины. Айвен уткнулся в последние отчеты, чтобы вспомнить все нюансы, но брата такая тишина напрягала. — Тоже думаешь они это специально? Хотят чтобы мы вымотались перед встречей, потому вынудили ехать на машине, — Айвен угукнул, перелистывая бумагу. Разговор не клеился с момента как тот покинул квартиру Айвена, — как Лиса?       Шуршание бумаги прекратилось, алые глаза словно поедали его в переднем зеркале. Айвен медленно перекинул ногу на ногу, не отрывая взгляда, ответил: — С какой целью спрашиваешь? Переживаешь за нее или спрашиваешь с надеждой, что больше не живет у меня? — И то и другое, переживаю потому что если с ней не всё в порядке, то мне прилетит стоит выйти из машины, а то что съехала уже вижу — это не так, — ответ не был для босса открытием, он заведомо знал, что тот ответит, — ты сделал как я просил? — Ради твоего спокойствия брат, да, попросил Ваира проверить. — А Иглика?       Айвен закатил глаза. Да, Иглик имел поистине яркий ум, которому не стыдно отдать свое место, так как тот справится с любой сферой, но всё же тот предпочитал богатой жизни личный комфорт в четырех стенах. Место главы айти подразделения было для него самым удачным и ненапряжным занятием: говорят сделать — он делает, говорят починить — он чинит. Что еще нужно для счастья интроверта? Тем не менее иногда старшие смеют прерывать его сладкую прокрестинацию и закидывают дополнительными задачками, так сказать семейными. Однако, когда Айвен попросил его найти соцсети одной девушки, тот не на шутку разошелся и вместо отчетов занимался всю ночь поисками загадочной Лисы. Сколько бы не искал, так и не нашел хоть одну даже старую страницу на просторах интернета, что распалило его профессиональный интерес только сильнее. — Ага, прямая цитата: «Твоя Белоснежка оказалась Золушкой.» — И что это значит? — Что он ничего не нашел кроме ничего не значащих фотографий. — Теперь ты понимаешь? Я не зря попросил тебя хотя бы что-то о ней узнать. Она всем своим видом кричит, что не простая девушка. Ты посмотри на нее: движения будто растили как принцессу, походка, то как она сидит, что носит, какие черт возьми на ней украшения. А еще соцсети! Кто в ее возрасте их не ведет вообще?! Айвен, я готов на крови поклясться, что она из таких кругов общества, что нам с тобой туда, даже продав душу, не попасть. — Хватит! — Айвен отрезал ярый монолог брата. Голова начинала расскалываться.       Всё стало слишком сложно. Сначала он просто помог Лисе из жалости, потом его побудило любопытство вновь привести ее в свой дом, а затем и желание выиграть злосчастный спор заставил действовать менее осторожно. Но чем дальше, тем сложнее становилось всем. Лиса стала камнем преткновения, который он не хотел убирать.       Эннон уже возвращался с кофе для троих, ругаться при помощнике как-то не хотелось, как и посвящать в свои терки еще сильнее. — Поговорим позже, — холодно процедил Айвен, отправляя многие вопросы в дальний ящик.       К месту назначения они подъехали практически вовремя, ноги затекали от длительной поездки и еще минута им понадобилась, чтобы размяться и не доковылять до зала совещаний, а войти туда с гордо поднятой головой. Миловидный администратор провела троих мужчин к нужному кабинету с открытыми на распашку дверьми. Там за длинным столом уже сидели пятеро хмурых и деловитых адвокатов и представителей. Они были далеко не молоды, со слов Лоргона все эти люди проверенные временем преданные сотрудники, руководство и не думало увольнять их даже если завтра они умрут на рабочем месте. Айвен уже представлял как будет выглядеть тот легендарный босс, ради которого эти люди борются за клочек земли. У Эннона напряглось всё тело как струна, он слегка наклонился к Лоргону и прошептал: — Черт, да у меня бабуля в гробу живее выглядит.       Лоргон посмотрел на него с таким снисхождением, что секретарь даже не понял, пытается он так скрыть смех потому что подумал о том же или осуждает за шутку не в тему. Эннон был на подобном мероприятии впервые, обычно он сидел за дверьми или вовсе не приходил, так как Лоргон ненавидел, когда за его ведением диалога следят и изучают, это сбивало. Так продолжаться всегда не могло, вскоре встреч станет еще больше и Эннону пора было начинать становиться его заменой на непредвиденный случай.       Когда трое вошли, никто даже не обратил внимание на вошедших, всё переговариваясь между собой о сущих мелочах. Братья переглянулись. Сразу было понятно, что это какой-то аристократический приемчик, где они должны были начать вымаливать внимание у сидящих, но те только кивнули друг другу и безразличный взгляд Айвена тут же сменился на едкий и уничтожающий. — Как думаешь, Лоргон, при покупке площади нам стоит переоформить документы, например, мы могли бы сделать это заповедной зоной, чтобы больше там нельзя было вести коммерческую деятельность? — Все сразу притихли, слова ими сказанные заинтриговали всех, ведь обычно такое не говорят при продавце, а утаивают до последнего. Все присутствующие имели одну цель: не дать им купить плантации, а если и допустить такое, то вернуть, не дав сделке завершиться. — А что вы замолчали, господа, подслушивать не вежливо, мы вам не мешаем, можете дальше переговариваться, — таким же громогласным голосом процедил Лоргон.       Один из представителей напротив прокашлялся. Раз остальные даже отвели глаза, то говорить с ними сегодня будет именно он. Все их привычки Лоргон знал на зубок, как и досье на каждого. Это была не первая и далеко не последняя их встреча от чего каждая из сторон уже начинала закипать, но уступать никто не собирался. — Просим прощение, раз все в сборе то можно начать диалог. — Прежде чем мы начнем, прошу ответить на вопрос который меня очень волнует, — разразился раздраженный и властный голос Айвена. Люди вокруг уже начали оттягивать галстуки и избегать его взгляда, как убийственно он прожигал. Все эти люди видели не мало, а опыт некоторых превышал возраст самого Айвена, тем не менее, они не выдерживали, — вы слезно утверждали, что сегодняшняя встреча состоится только в моем присутсвии, что это необходимо. Собственно вот он я. Вот только из доверенных источников я знаю, что на таких встречах еще должно присутствовать высшее руководство от вас. Но никого похожего не наблюдаю. Вам лучше дать сегодня положительный ответ и продать территорию, а не тратить мое время попусту, иначе наша стратегия по их заполучению, ой, как усложнит вам жизнь.       Сотрудник напротив хотел было что-то сказать, но вопреки всему лишь безмолвно зашевелил губами. — Если хотите, что-то сказать, то не томите, у нас впереди еще столько тем для разговоров, например, мораторий действующих договоров и сделок. На сколько мне известно, многие предприятия завязаны на нашей системе безопасности, что же случится если вся система просто отключится? Ведь тогда кто угодно сможет увидеть ваши чистейшие налоговые декларации и даже ваши личные, — уже в открытую язвил Лоргон. — М-мы предлагаем аренду! На десять лет, не более.       Айвен с Лоргоном переглянулись. Давать ответ они не спешили, ведь к такому варианту они не готовились от слова совсем, а настроение уже было весьма игривое, подобно зверю играющему с жертвой. — Тридцать лет, — бросил Айвен. — Двадцать пять, — скрипя зубами ответил человек напротив. — Удаляемся для обсуждения, — Лоргон играл с ними, те уже надеялись отделаться от сжигающего напора братьев, но вместо этого загнали себя в еще более долгие обсуждения.       За окном в пол уже виднелся закат, как Веллеры и предполагали совещание будет длиться еще и завтра. Айвен не мог отрицать, что доводить стариков окажется проще простого и те даже не попытаются сопротивляться. Все выдохнули, когда трое встали из-за стола. Но тут Айвен развернулся словно что-то вспомнил: — Я так и не получил ответа, почему вы решили потратить мое время, а ваш босс так и не пришел. — Простите, господин Веллер, увы он не смог в связи с семейными обстоятельствами. Боюсь последние события слишком его потрясли, а для его возраста это вредно. — Впредь помните, такое неуважение мы не прощаем, — бросил в их сторону Лоргон, когда прикрывал за собой дверь.       Эннон уже умудрился забронировать номера, пока Айвен и Лоргон увлечено обсуждали предложение, посчитав его не таким уж плохим. На сегодня собрание хоть и не было шибко долгим, но этого хватило чтобы усталость после долгой поездки дала о себе знать. Последний раз Айвен списывался с Лисой днем, уж больно тихо она себя вела, даже не присылала фотографии отъевшегося, но довольного Бориса. Потому решил снова написать: «Эй, сегодня даже пожарная сигнализация не работала, ты там хорошо питаешься? Если узнаю, что только пила газировки и ела чипсы на диване будешь сама убирать крошки и пятна.» Она прочитала, но ничего не ответила. «Всё хорошо?» — С толикой беспокойства отписался он, в надежде что девушка просто занята. «Да» — незамедлительный ответ оказался слишком сухим, ни привычного смайлика, ни длинного ответа. «Ты можешь рассказать если что-то случилось, либо расскажешь когда приеду. Буду завтра вечером.»       Лиса начала что-то писать, но в итоге так ничего и не отправила, словно что-то ее останавливало поделиться. Айвен поправил выпавшие из-за ушей пряди и нахмурился. Будь всё в порядке реакция была бы иной, но с этим он разберется потом, ведь сделка была куда важнее.

***

      Они снова ни к чему не пришли. Одних не устраивало одно, других другое, еще и обратная дорога оказалась дольше из-за пробок из-за сильного ливня с грозой. Словно Высший и какая никакая удача отвернулась от них в эти два дня. Эннон высадил Айвена у дома и поехал отвозить Лоргона, что жил гораздо дальше. На раздражение, исказившее лицо, накладывалась необъяснимая паника. Лиса не отвечала со вчерашнего вечера и это не на шутку беспокоило. Первые мысли посетившие его только усиливали тревогу: вдруг он сделал что-то не так, вдруг она уже собрала вещи и вернулась домой. С одной стороны однажды это должно было случиться, а с другой Айвен уже так к ней привык.       Лифт распахнулся на его этаже, дверь привычно пропиликала впуская хозяина в свою обитель. Внутри было темно, врубив лампочки увидел как на кухонном столе всё так же нетронуто стояла посуда. Да и в целом квартира почти не изменилась с момента как он уехал. Стало совсем не по себе. Айвен не разуваясь прошлепал в мокрых туфлях до комнаты Лисы. Её вещи привычно были раскиданы повсюду: где-то лежали стопками книги, на полу и туалетном столике валялись раскрытые тетради с маркерами и ручками, а на кровати раскиданы вещи будто она выбирала что надеть. На прикроватной тумбочке горел ночник — единственный источник света. Вдруг он услышал всхлипы, что усилились после внезапного грома между шумом барабанящего по стеклу дождя. — Лиса?       Он прошел глубже в комнату пока не услышал подрагивающий писк из приоткрытого шкафа. Тут же распахнув дверцы под висящей одеждой сидела вся сжавшаяся Лиса, закрывая уши. Слезы скатывались на сырую ткань белых штанов. Длинные распущенные волосы спутались, синяки под глазами делали худое лицо измученным. Она всё плакала, не открывая глаз, даже не замечая, что Айвен уже тянет к ней руки для объятий. Он совершенно не знал, что с ней делать, как успокоить, лишь вытянул из шкафа и прижал к своей груди покачиваясь из стороны в сторону, последний раз он так укачивал Оннуна после очередного кошмара в приюте. Только тот плакал бесшумно, а Лиса надрывала голос когда ощутила знакомые теплые руки. Его шею обвили ледяные пальцы, она вся подрагивала от пронизывающего холода. Айвен очень хотел бы узнать, что же произошло, но точно не сейчас. Мужчина лишь покачивался, поглаживал ее спину. — Айвен, - протянула она. — Я тут, хвостатая, всё хорошо, чтобы не случилось. — Тебя не было так долго, — всхлипы прекратились, — я была совсем одна.       Взгляд стал пустым, а слова звучали обречено. Что-то случилось, а внезапный страх одиночества добил окончательно, но все распросы будут потом, а пока он отнес ее к себе в комнату, уложил на свою кровать, снял с себя одежду и лег рядом, накрывая ее глаза рукой. — Спи, всё завтра, а пока побудем вместе, ладно? — Она нащюпала его вторую руку и сжала лишь бы тот ее не покидал. Вымотанная она уснула слишком быстро, но Айвен так и не ушел, только сильнее прижал к себе.