Занимательная трансфигурация

***

Игра с Рейвенкло вышла напряжённая, но Гриффиндор вырвал победу с разницей в тридцать очков. Следующим противником был Слизерин, и Джинни решила поближе изучить их тактику — со змеями всегда следовало оставаться настроже. Малфой всё ещё занимал позицию капитана и ловца и, казалось, тренировки — единственное, что вообще доставляло ему удовольствие в этом году. Всё остальное время в замке он вёл себя почти так же тихо, как Нотт. Забини, напротив, внезапно завёл кучу знакомств на самых разных факультетах — даже на Гриффиндоре, умудрившись каким-то образом понравиться Парвати. Лаванда, её лучшая подруга, в школу не вернулась — как слышала Джинни, покушение Грейбека оставило на Браун неизгладимый отпечаток, и та восстанавливалась в окружении семьи. А ещё была Трейси Дэвис, которая внезапно вступила в команду. Джинни о ней тоже мало что помнила — слизеринка, однокурсница Малфоя, общалась с Паркинсон и Гринграсс, но не сказать, чтобы близко. Паркинсон как всегда липла, так и продолжала липнуть к Малфою, а Гринграсс в этом году в основном везде ходила в компании своей младшей сестры. Теперь Джинни присмотрелась к Трейси внимательней, хотя бы потому, что когда она тайно заявилась на тренировку слизеринской сборной, то наткнулась на Нотта, который также издалека наблюдал за бывшими сокурсниками. И в частности за полётом мисс Дэвис. Причём, так пристально, что не заметил её приближения. Джинни подавила ребяческий порыв сделать как с братьями: накинуть на себя дезиллюминационные чары и крикнуть «бу» ему в ухо. Это было бы как минимум забавно — посмотреть на его реакцию, но так делать она, конечно, не стала. Его и так отловить было невозможно; он от испуга — Джинни была уверена в этом — мог и расползтись туманом прямо на месте. И всё же она обозначила своё присутствие только когда подошла почти вплотную. — Привет. — Еба… — он подскочил, резко развернулся, осёкся, сделал шаг назад и запнулся пяткой о камешек. Джинни успела схватить его за полу пальто прежде, чем он завалился на спину и дёрнула на себя. Нотт был высокий, но худощавый, так что удержать его в вертикальном положении для спортсменки вроде Джинни труда не составило. — Мисс Уизли! — в этом голосе было всё: стон, неверие, послание в космос о смысле бытия и вопрос к себе, почему он вышел сегодня на улицу. — Опять формальности? Я думала, мы договорились на «ты», когда наедине. И откуда профессор знает такие выражения? — Мы НЕ договаривались ни о чём, и мы НЕ наедине, — он искоса глянул в сторону поля, но оттуда, даже с воздуха, их вряд ли кто-то мог разглядеть за деревьями. — И я НЕ профессор. — Следишь за своей подружкой? — перевела тему Джинни. — Что?.. — Говорю, ты прямо глазами её ешь. — Кого? — Дэвис. — Она не моя подружка. — Заметно. Нотт заткнулся, некоторое время глядя на Джинни с недоверием и растерянностью, словно пытаясь сообразить, какой ответ её устроит, чтобы она оставила его в покое. Джинни прищурилась и стала ждать. Наконец, он вернул себе нейтральное выражение лица и даже голос его стал вкрадчивым и едким: — Что тебе от меня нужно? Девушке Поттера? — Я не девушка Поттера, — тут же ляпнула Джинни. Технически это было правдой. Но на первый вопрос Нотта у неё ответа не было. Действительно, на кой хер он ей сдался? — Не знаю даже, поздравить тебя или посочувствовать, — протянул он и снова отвернулся в сторону поля. Джинни посчитала, что это очень удобно, потому что ей в итоге не пришлось отвечать. — Я улучшил её метлу, вот и смотрю, как это выглядит в действии. — Ты что? — Улучшил метлу, — недовольно повторил Нотт, всё-таки кидая на Джинни взгляд искоса. — Дэвис раньше не играла в квиддич, и её метла — самый обычный Чистомёт из школьного запаса. Мне стало интересно, если у меня получится улучшить его характеристики. — И как? — Джинни тут же сама засмотрелась на слизеринку. Трейси сейчас летела вровень с Малфоем, и, на удивление, скорость у них была примерно одинаковая. А ведь у Малфоя был Нимбус, пусть и не самой новой модели, но точно не сравнимый со школьным инвентарём. — Вот это да! А с моим можешь так же? Мой Чистомёт такой же дряхлый, если не хуже. — Уизли, ты… — Нотт аж воздухом подавился. — Не обнаглела?! — Почему ей можно, а мне нельзя? — Потому что, ну не знаю, ты мне никто? — А она тебе кто? — Если я скажу, что попробую, ты оставишь меня в покое? — очень тяжело вздохнул ассистент МакГонагалл. — Это всего лишь эксперимент, и… — На сегодня — да, — перебила Джинни. — Спасибо. Встретимся во вторник, на уроке. И да, тебе надо есть что-то помимо водорослей, хлюпик. — Что?.. Но она уже с улыбкой зашагала прочь, напрочь забыв, что пришла сюда ради изучения вражеской тактики. Вечером, после ужина, Джинни устроилась в библиотеке работать над эссе по рунам — этот предмет она взяла дополнительным на пару с уходом за магическими существами. Сейчас Джинни жалела, что не подалась на алхимию — в этом году как раз не хватило одного ученика, чтобы ввести эту редкую дисциплину. С другой стороны, непонятно, кого Министерство прислало бы в качестве профессора. Вдруг там был второй Снейп? — Джинни, — к ней подсела Гермиона, как всегда, с целым набором всякой-разной литературы. — Ты поругалась с Гарри? — А? — Джинни закончила строчку, и только после этого подняла взгляд на подругу. — С чего ты взяла? — Он написал, что ты… как-то скупо ему отписалась, и… — Я просто не знала, что написать, — пожала плечами Джинни. — Ничего интересного не происходит, мы же в школе. — Действительно, — несколько натужно, прямо как Джинни у Хагрида, улыбнулась Гермиона. — Кстати, я кое-что узнала про Нотта. Она замолчала и Джинни прямо-то впилась взглядом в её лицо, пытаясь по нему прочитать, что же Гермиона смогла разнюхать. И при этом ей не хотелось слышать — а самой во вторник стрясти с Нотта. Или попробовать его где-нибудь подкараулить в понедельник? Или и вовсе на выходных получится? Сегодня пятница… нет, надо каким-то выяснить, где его поселили. — Джинни, ты меня слушаешь? — Гермиона помахала рукой перед её лицом. — Да, слушаю. То есть нет, прости, я отвлеклась на… руны. Ты меня отвлекла, когда я пыталась закончить эссе. — Прости за это, — тут же спохватилась Гермиона. — Конечно, тебе надо заниматься, а я тут с Ноттом. — Нет-нет, раз уж начала, то говори. — Я говорила, — вздохнула подруга, — что профессор МакГонагалл поручилась за него, потому что не нашла никого на место профессора трансфигурации, а Нотт получил самый высокий балл на Ж.А.Б.А. и… — Так он, правда, сдал экстерном? — не удержалась Джинни. — Да. — Судя по виду Гермионы, ей совсем не нравилось, что кто-то её обскакал и по сдаче Ж.А.Б.А. и по оценкам. — Так вот, его отец, как и Люциус Малфой, пока на домашнем аресте, под следствием, но так как профессор МакГонагалл — директор Хогвартса, ей позволили взять Нотта-младшего в качестве временного ассистента. — И ты это узнала… — Через Гарри, — несколько виновато призналась Гермиона. — А он по каким-то своим связям в Аврорате. — Ясно. — И что ей было делать с этой информацией? Стало как-то гадко, что они начали копать мало того, что под Нотта, но и косвенно под собственного декана. — Не говори больше никому, ладно? — Кому бы? — пожала плечами Гермиона и уткнулась в книгу. — Да и зачем? Извини, что отвлекла, пиши своё эссе, у меня тоже много работы. И Джинни, честно говоря, предпочла бы писать в одиночестве. Но Грейнджер сидела молча, и через какое-то время Джинни про неё забыла. В субботу она позволила себе поспать подольше, несмотря на то что следующий матч планировался через две-три недели, а по вторникам и четвергам у неё был факультатив. Джинни назначила тренировку на пятнадцать часов, попросила Демельзу проследить за Кутом и Пиксом, чтобы те не опоздали, а ещё за Дэнни — новым ловцом-третьекурсником, который был совсем уж неугомонный. Но и летал хорошо, стоило признать. Из прохода за портретом Толстой Леди она вышла, зевая, около девяти и чуть было не испустила дух, когда из-за статуи на неё шагнул Нотт. Ну чисто Снейп версии помоложе. Ну, и посимпатичнее, стоило признать. — Ты спятил меня так пугать? — Ты сама постоянно занимаешься тем же самым, — отбрил Нотт ровным голосом. Хотя вид у него был не шибко довольный. — Я думал, ты встаёшь в шесть-семь, почему так долго? — Ты что, меня тут три часа ждал? — у Джинни почти буквально отвисла челюсть. Ну, рот уж точно приоткрылся в удивлении. Интересно, а сам он спал вообще? — Ещё чего, — Нотт фыркнул и убрал чёлку, которая так и норовила залезть в его глаза. Ну неужели он не мог её подстричь? Или у него, как и у Гарри, всё за ночь обратно отрастало? — Всего лишь час, но уже готов был уходить. Ты занята? — Нет, — ответила Джинни. На самом деле она планировала успеть на завтрак и с Луной прогуляться по окрестностям, но с подругой они заранее не договаривались, а один завтрак можно было и пропустить ради такого редкого зверя, как самостоятельное явления Нотта гриффиндорскому народу в её лице. — Веди. — … что? — Веди, говорю, ты же пришёл не для того, чтобы со мной расшаркиваться у входа в башню Гриффиндора? — Твои манеры ужасны, — цокнул языком Нотт. — Ничего подобного, — возразила Джинни, зевая в кулак. — Просто я не пытаюсь играть в лицемерие и полчаса ходить на цыпочках вокруг твоей тонкой душевной организации. Нотт неверяще уставился на неё, а потом… коротко прыснул со смеху. — Волосы пригладь, а лучше убери в хвост. Выглядит, как оранжевая мочалка. — А твои — как цвета… лучше я не буду продолжать. — Уизли, ты бесподобна, — уже в голос, пусть и тихо рассмеялся Нотт, покачав головой. Джинни залипла на его растянутые в остаточной улыбке губы. — Ладно, идём, ты права, я хотел, чтобы ты взяла свой Чистомёт из раздевалки. У меня сегодня будет свободное время, как раз посмотрю, что можно сделать с твоей метлой. Джинни бодрым шагом поспешила было к раздевалкам, но Нотт со своими длинными ногами умудрился её обогнать и сам повёл по каким-то пустынным коридорам, некоторые из которых Джинни будто бы вообще видела впервые. — Ты и замок, что ли, трансфигурируешь? — Уизли, я понятия не имею, о чём ты, — Нотт кратко обернулся, не сбавляя шаг. — Или ты специально выискиваешь такие места, где никого нет? Вот тут он притормозил и даже остановился. — Я не хочу, чтобы нас видели вместе, — прямо сказал он, и Джинни нахмурилась, разглядывая очередной коридор, где они очутились. За его спиной на стене висела странная картина с изображением котла и какими-то формулами: не заколдованное, а самое обычное изображение, нарисованное на старом пергаменте от руки. — Почему? — Ну, во-первых, потому что твой шантаж выходит за рамки профессиональной этики. А во-вторых, — он сделал паузу, уставившись, в свою очередь, куда-то в потолок. — Я вообще не думаю, что нам стоит общаться. Но я обещал тебе с метлой, а ты обещала оставить меня в покое. — Я такого не обещала. — А я не обещал переходить на «ты». — Но перешёл же. Просто признайся, что тебе не хватает общения, раз даже МакГонагалл тебе сказала про социальную адаптацию. Нотт дёрнул губой. Она явно попала «бладжером в яблочко», и ему не хотелось развивать эту тему. — С чего ты решила, что мне нужно общение с тобой? — А что, с бывшими друганами со Слизерина тебе больше нравиться разговаривать… ну примерно никогда? А вот тут она и вовсе, видимо, ткнула в болевую точку. Нотт отшатнулся, а Джинни обматерила себя же последними словами. Она не хотела делать больно, и, тем более, тыкать в это осиное гнездо, а прозвучали её слова… ну примерно как изо рта Смита. — Я не это имела в виду. — Мне всё равно, что ты имела в виду. Ты права, с ними я тоже не разговариваю, — тут же закрылся Нотт и двинулся дальше по коридору, более не оглядываясь и игнорируя все её попытки объясниться. Можно было бы снова пойти напролом и встряхнуть его как следует — Джинни была уверена, приложи она физическую силу, то вышла бы победителем, — но это лишь привело бы к тому, что он послал бы её. С метлой, без метлы, на метле — без разницы. Раз и навсегда. Так что она затихла и просто следовала, взглядом гипнотизируя его темноволосую макушку. По пути к стадиону им тоже никто не встретился, ну, или Джинни просто этого не заметила. Хотя вариант с отпугивающей аурой Нотта вполне стоило рассмотреть. — Теодор. — Мистер Нотт, — тут же выплюнул Теодор. — Давайте без фамильярностей, у вас две минуты, чтобы вынести метлу, иначе я отказываюсь от обещания. Джинни покорно произнесла пароль и заклинание, зашла в раздевалку и вышла с Чистомётом, но так и замерла напротив него, прижимая метлу к груди. Ассистент профессора на неё не смотрел — отвернулся к замку, сложив руки на груди, и всем видом показывая, что упрямо застынет тут статуей на все выходные, лишь бы не вступать в контакт. Джинни прикусила губу. Она не знала, как теперь правильно поступить. У неё, чёрт возьми, не было никаких навыков общения со слизеринцами в общем, и с этим непостижимым кадром в частности. По-хорошему вообще надо было плюнуть и забыть о попытках до него достучаться. У неё были друзья, был… Гарри, была семья, учёба, квиддич. Ну почему, почему ей так хотелось растрясти вчерашнего призрака, о существовании которого она вообще не думала до сентября этого года? Джинни повернулась на пятках, занесла метлу обратно и вернулась. Теперь Нотт смотрел на неё — опять недовольный, и опять растерянный. — Что ты делаешь? — Я не хочу тебя шантажировать. Ты прав, я погорячилась. Ты не обязан заниматься моей метлой. Так что давай сделаем вид, что мы сегодня друг друга не видели? — И всё? Так просто? Или завтра ты опять передумаешь? — он прищурился, кратко осмотрел её с ног до головы и вновь отвернулся к замку. Его профиль и правда был какой-то слишком уж плавно-тонкий, как у фарфоровой статуэтки. Только с веснушками на кончике носа. — Тебе, правда, так неприятно со мной разговаривать? — Я такого не говорил, — вздохнул Нотт. И нервно начал жевать нижнюю губу, явно над чем-то раздумывая. — Мне всё равно нужно будет обновить списки литературы для ваших следующих занятий, если профессор МакГонагалл решит их продлить. Предлагаю тебе самой попробовать улучшить свою метлу. Это будет куда полезнее. — Отлично! — Джинни воспряла духом. — Тогда в понедельник встретимся тут же после шестнадцати, у меня окно как раз. Хороших выходных, Теодор! — Уизли! Уизли, бля! Джиневра Уизли! — Но она уже не слушала, позорно сбегая с места преступления, пока он не передумал. Ей было семнадцать, она поступала, как глупая тринадцатилетка, но почему-то воздушный шарик внутри её груди был таким большим, что если бы она осталась на месте, он бы просто взорвался.