Вторые шансы

25 марта 2021 года, Манхеттен, Башня Старк-Индастриз

Страх постучится — двери закрыты,

Вновь возвратится — ставни забиты.

Груды ошибок время не лечит,

Сотни осколков — резали свечи.

Есть ли ответы? Знают — не скажут,

Вспомнят — забудут. Силу завяжут… Долгие ночи, поиск ответов,

Много сомнений, много советов…

Выбор всей жизни — то или это?

Сторону ночи? Сторону света?

©️ Зелёный Росточек

      Питер держал за руку мистера Старка, понимал, что тот явно ждет от него каких-то пояснений и не знал, с чего начать. Да и как вообще можно выразить словами то, что он чувствует? Ту бездну отчаяния, в которой он провел последний месяц в попытках забыть своего спасителя, вытравить неправильную, не честную страсть к нему, отделить благодарность от запретной любви, заполняющей до маковки.       Можно ли сказать ему об этом прямо? Не будет ли это уже чересчур? Питер уже понял, что каким-то чудом, в которые он раньше не верил, Тони Старк не злится и даже, вроде бы, сам поцеловал его. Он видел в глазах мистера Старка столько всего, что совершенно запутался, но нежность и полное принятие все же уловил. Это придавало решимости, однако, где простираются границы дозволенного, было пока не ясно.       Питеру очень понравился поцелуй. Понравился до такой степени, что он уже не представлял, как возможно жить без ощущения теплых ласковых губ, осторожных, но уверенных прикосновений больших ладоней к спине, к шее, к лицу… Он очень хотел сказать об этом, но отчего-то стеснялся. Мистер Старк сказал, что влюбился в него. Влюбился в принца. Разве это могло быть правдой? Вернее, он и не думал усомниться в его словах, но что стояло за ними? Ни разу за все пребывание в Башне Питер не заметил за мистером Старком ни малейшего намека на то, что его чувства отличаются от отцовских, которые он же так великодушно предлагал и ему самому. Более того, до последнего момента Питер был уверен, что тот — гетеросексуал, у которого есть невеста и вполне определенные планы на жизнь. Включающие, как захлебываясь писала светская хроника, скорую пышную свадьбу и не менее четверых наследников в ближайшем будущем.       Тони Старк потрясающе органично смотрелся, обнимая хрупкую стройную фигурку светловолосой прекрасной Пеппер Поттс. Сам Питер не был уверен в том, что выглядит рядом с ним хотя бы в половину так же хорошо…       — Пит? — прервал его судорожные, немного панические мысли мистер Старк. — Питти, ну ты чего?       Только сейчас он понял, что вцепился в его руки до побелевших ногтей, а большие пальцы самого мистера Старка осторожно поглаживают его запястья.       — Я ничего, — Питер отвел взгляд от красивых, крупных очень мужских ладоней, но сил поднять его выше ворота растянутой старой футболки не хватило. — Я… не знаю, что вы хотите услышать.       Мистер Старк улыбнулся, а потом вдруг поднес его ладони к губам, быстро целуя каждую. Совершенно невразумительные ответы Питера отчего-то его совсем не сердили.       — Я не стал бы настаивать, Пит, — ласково улыбнулся он. — Но я не могу быть первым, понимаешь? Не могу давить на тебя, принуждать, играть на чувстве благодарности, ещё черт знает на чем… Я могу только следовать за тобой, малыш, понимаешь? Ровно, эм… по той трассе, которую ты мне выделишь. Говоря языком гонщика. Не выезжая на всякие подозрительные обочины.       — Подозрительные? — встрепенулся Питер. Гонки он не слишком любил, но знал, что раньше мистер Старк много раз в них участвовал, неизменно приходя к финишу первым. — Насколько подозрительные?       — Вот это я бы и хотел узнать, Пит, — руки мистера Старка выпустили его ладони и скользнули вверх по предплечьям, мягко сжимая. — Что для тебя табу? Чего бы тебе хотелось от нас? — его голос дрогнул. — Кем ты хочешь видеть меня? Скажи, честно, мой хороший, тут нет неправильного ответа.       Внезапно Питер понял, что мистер Старк находится в точно такой же ситуации, что и он сам. Точно так же, осторожно лавируя по минному полю страха, пытается нащупать верный путь. Ту самую, пресловутую гоночную трассу. Это простое напоминание о том, что великий и ужасный Тони Старк тоже может чего-то бояться, вселило небывалую уверенность. Питер чуть улыбнулся, впервые отважившись заглянуть в темные глаза напротив.       — Я точно не хочу быть вашим сыном, — кивнул уверенно. — Простите. Я могу постараться, приложу все усилия, если только это вам нужно, но я не хочу, — честно признался он.       — Не надо, — быстро проговорил мистер Старк, — его правая рука коснулась щеки Питера, после осторожно зарываясь в его отросшие волосы. — Я могу быть для тебя кем захочешь. Но я не хочу чтобы ты не хотел. Делал что-то через силу. Пока мы с тобой идём корпус к корпусу, но финиш ещё не скоро. Ты так молод, родной, к тому же, большую часть твоей жизни съел этот проклятый недуг…       О! А вот эту песню Питер знал уже практически наизусть, и она сильно раздражала, буквально с первых аккордов.       — Вот только не надо этого, мистер Старк, — перебил он. — Не нужно, пожалуйста, убеждать меня в том, что я молод и жизни не видел, поэтому не знаю, чего хочу, — Питер снова решительно взял его за руку. — Я знаю. У меня было достаточно времени, чтобы представить то, чего бы я хотел, будь у меня шанс выжить. О, это были бесконечные сценарии, поверьте мне, больше делать было все равно нечего. Но когда я впервые увидел вас…       Питер ощущал, как загораются щеки и проклинал свою белую кожу с близко расположенными сосудами. Сейчас, как никогда, важно было говорить серьезно, быть взрослым, а не ослеплять всю гостиную.       — Я тогда еще не знал, кто вы, я не знал, что буду здоров и, знаете, мне было страшно. Я никому этого не говорил, даже тете, но мне было чертовски страшно. А когда я увидел вас, все прошло, стало спокойно. Я решил, что вы… эм… только не смейтесь, — он ощутил ответное ободряющее пожатие руки и улыбнулся, — … что вы ангел. И если вы пришли за мной, то с вами я могу пойти куда угодно, — с трудом закончил он.       Лицо мистера Старка как-то болезненно заострилось, и он потянул Питера на себя, прижимая его голову обеими ладонями к своей груди.       — И пока вы не сказали очередную глупость про благодарность, сэр, я ведь долго не верил в то, что вся эта затея с экспериментальным лекарством что-то даст. Я просто хотел быть рядом с вами как можно дольше, — торопливо пробормотал он в футболку Старка.       Сердце под его щекой колотилось быстро-быстро, но тело и руки, бережно поглаживающие по плечам, оставались расслабленными.       — Мой хороший, мой родной, доверчивый Пит, — прошептал Тони, — Сколько же тебе пришлось натерпеться, что понравился небритый мужик в начальной степени алкозависимости, — он удержал дернувшегося было Питера. — Тс-с-с. Не надо. Я верю тебе и ни в коем случае не пытаюсь обесценить твои чувства, просто выбор действительно не самый лучший, ты должен это понимать, — он потерся подбородком о его макушку. — Ты имеешь дело вовсе не с героем. Больше всего на свете я бы не хотел говорить это тебе, хотел бы в твоих глазах выглядеть лучше, чем я есть, но раз уж у тебя достало смелости сказать мне правду, теперь моя очередь.       Мистер Старк вздохнул, его грудь поднялась и опустилась, Питер притерся ближе и замер. Он примерно знал, что тот хочет сказать и не собирался мешать. Для себя он давно уже все решил, а если наставнику будет так легче — ради бога. На то, чтобы доказать ему обратное, у Питера, как он надеялся, будет еще много времени.       — Я не герой, Пит, даже не близко. Вся моя жизнь — череда поступков продиктованных необходимостью красиво выглядеть. Сначала в глазах родителей, потом — в глазах деловых партнеров, научного сообщества, на экранах таблоидов, — мерно поглаживая его по спине начал тот. — И, должен признаться, что мне эта необходимость никогда не была в тягость. Я достаточно эгоцентричен, честолюбив и самовлюблен, чтобы действительно получать от этого удовольствие. Плыть по течению не было сложно, что бы там ни писали в газетах. Я никогда не делал ничего насильно, все, что я изобретал, было либо нужно мне самому, а после — сгодились для других целей, либо просто мне было интересно, что получится в итоге, а не то, как с помощью той или иной вещи спасти человечество, — он невесело фыркнул, неосознанно прижав Питера к себе еще чуть крепче. — Даже эта сыворотка должна была оказаться просто элексиром молодости для слегка подувявшего плейбоя, прости, карапуз, я понимаю, что это неприятно слышать, но как уж есть.       Вывернувшись из объятий, Питер всмотрелся в серьезное лицо мистера Старка со скорбно опущенными уголками губ. Нахмурившись, он заглянул в черные в этом освещении глаза, на дне которых таились грусть и страх.       — И все?       — Что все?              — Ну, это все аргументы, или есть что-то ещё, потому что все, что вы сказали, не важно. Знаете, когда я болел, было так скучно лежать в кровати сутками, что я читал запоем, буквально все, что попадалось под руку. Как-то попалась Библия. Знаете что там было написано? Уголки губ мистера Старка дрогнули в еле уловимой улыбке.       — И что же, мой маленький храбрый Питер?       Прикрыв глаза от удовольствия, слушая как удивительно ласково называет его мистер Старк этим вечером, Питер продекламировал:       — Творец будет судить нас по делам, которые мы делаем. Не по намерениям, не по мыслям, а по делам. Ваши дела — это отражение вас, то, что действительно важно. Не имеет значения, как оно пришло, о чем вы в тот момент думали, имеет значение только то, сколько добра принесли вы и ваши разработки. Я — живое тому подтверждение. Ведь вы отдали мне вакцину, а могли и не отдать?       Мистер Старк вздрогнул, неосознанно перехватив руку Питера.       — Не мог, — выдохнул он. — Не мог…       — Вот видите, — довольно улыбнулся Питер, — а значит, все, что вы говорили — глупости.       — Хорошо. Тогда придется признаться ещё кое в чем, — он снова посерьёзнел, и Питер замер, настороженно глядя на него.       — Я ужасный эгоист, мистер Паркер. Просто первостатейный. Настолько извращенный, что абсолютно не умею отказывать себе ни в чем. Не испугаешься, если я скажу тебе ещё одну правду? — он накрыл ладонью руку Питера, меж его бровей залегла глубокая складка.       Питер с любопытством и некоторой тревогой смотрел на него. Мистер Старк вдруг стиснул его пальцы, почти до боли.       — Питер, я хочу тебя до помутнения в глазах, до сумасшествия, до галлюцинаций, до не знаю, чего, — совершенно спокойно сказал он. Его взгляд стал странно расфокусированным, он смотрел как будто сквозь Питера. — Никогда… никого… так не хотел. Это одержимость, сумасшествие, это не здорово. Хуже, чем болезнь.       Питера бросило в жар, он буквально чувствовал, как щеки и шею снова заливает горячий румянец, только уже не стыдливости, а странного маятного возбуждения, когда одновременно страшно и, до поджавшихся пальцев на ногах, здорово. Ему никто и никогда не говорил такого, это было будоражаще, стыдно, восхитительно, возбуждающе и тревожно. Он не мог поверить в то, что получил намного, намного больше, чем надеялся.       — Если бы ты знал, о чем я думаю… неотрывно, неотвязно… что мне снится вот уже пару месяцев, ты бы сбежал отсюда немедленно, — продолжил мистер Старк и положил свою ладонь рядом с ладонью Питера. Сразу же захотелось прикоснуться к длинным крепким пальцам с короткими, широкими ногтями, на указательном он заметил мозоль — руки человека, не чурающегося физической работы. Руки мастера, умеющие быть ювелирно-точными и бесконечно-нежными.       — Нет, не так! — внезапно тряхнул головой мистер Старк и подался вперед всем корпусом к Питеру, пытаясь поймать его взгляд. — Что я несу? Самое главное, о чем я мечтал и мечтаю, чтобы тебе было хорошо. Хочу, чтобы ты наслаждался… Если бы ты только позволил мне… нет, не позволил, сам захотел, я мог бы… Да все, что угодно мог бы для тебя сделать! Как угодно. Кем угодно… Понимаешь, Питер, не то страшно, что я тебя физически хочу! Страшнее другое! Если бы я хотел только твое тело, так нет же, я, жадный негодяй, хочу твое сердце, твою душу, всего тебя! Сразу захотел, как только увидел. Сначала долго себя обманывал, загорелся этой идеей о семье, хотя правда там была только отчасти… Если бы я мог тебе помочь, если бы ты разрешил… показать тебе целый мир, чтобы ты жил полной жизнью, учился, путешествовал, знакомился с новыми людьми и был бы счастлив и спокоен, независимо от того, рядом я или нет! Да, я хочу забрать тебя себе, но больше всего я мечтаю подарить тебе самую лучшую версию твоей жизни. Что я говорю… Черт!.. Я себя обманываю…       Он вскочил с дивана, сделав резкий крюк по комнате, и задержался у темного окна.       — Конечно обманываю. Просто знаю, что так правильно… Я очень хочу быть с тобой, но, в то же время я знаю, что для тебя будет лучше не связываться со мной в том самом смысле. И если ты тоже не захочешь — поверь, между нами ничего не изменится. Я все равно буду рядом, просто в другом качестве. Черт!!! — он снова метнулся по комнате, зачем-то открыл и закрыл с резким хлопком какой-то ящик и опять подлетел к замершему на диване Питеру.       — Мне было бы определенно легче, малыш, если бы ты не вломился сегодня сюда и не поцеловал меня сам. Первый. Очень трудно вернуть назад здравый смысл, знаешь ли, — почти жалобно произнес он. — Но, все же, я буду очень стараться, — мистер Старк снова сел рядом, и опять положил свою руку в паре сантиметров от ладони Питера. И в этот раз он уже не сплоховал — вцепился в нее мертвой хваткой.       Мистер Старк был не просто взволнован. Питер отчётливо видел, что тот на грани панической атаки. У него самого в голове мутилось, и от волнения скручивали живот. Легко было представить себе, как он, весь такой отчаянный, приходит сюда, признается в своих чувствах и гордо уходит в закат, получив отказ. Но отклик мистера Старка ошеломлял своей силой и глубиной, всей серьёзностью его отношения. Может ли Питер Паркер без Тони Старка? Вернее, может ли Питер быть для мистера Старка просто другом? Нет. Даже думать об этом невозможно. Только от одной мысли о том, что вот сейчас тот передумает и, хлопнув Питера по плечу, скажет, что пошутил, становилось дурно. Он, черт возьми, хотел. Хотел всего, о чем говорил мистер Старк. И телом, и душой, и сердцем…       — Я не хочу, чтобы вы старались! Я от вас никуда не уйду, я без вас… ничего не хочу без вас! — нахмурился Питер, потрясенный признанием.       На бледном лице мистера Старка полыхал лихорадочный румянец.       — Ты же понимаешь, что сейчас ни черта не помогаешь мне хотя бы на минуту почувствовать себя благородным рыцарем? — хмыкнул он, вглядываясь в лицо Питера. — Я с ума схожу по тебе! Жить тебе не дам! Мешаю понять, что тебе нужно, а что нет! Все мои жалкие попытки соблюдать хоть какую-то дистанцию обречены на провал, я не в состоянии здраво рассуждать, Питер! Если бы ты ни пришел сегодня… Ну, думаю, очень скоро ты мог бы обнаружить мою машину около своего дома и с полной ответственностью назвать меня законченным сталкером.       — Я мог бы только сказать, что у вас чумовая тачка, — прошептал Питер, чуть улыбнувшись и откинул со лба мешающую челку. — И был бы счастлив вас видеть.       Мистер Старк снова сорвался с места, на этот раз все же вытащив из тайника злосчастную бутылку алкоголя. Он плеснул себе полстакана, поднес ко рту, скривился и выплеснул виски в раковину.       — Я все это время пытался убедить себя, что поступаю правильно, — пробормотал он. — Надеялся, что там, в окружении сверстников, ты быстро забудешь меня, я останусь в прошлом, как и твой недуг. Я хотел, чтобы ты научился думать, мыслить критически, делать свой собственный выбор… Но все мои благие намерения оборачиваются в ничто, в ноль, в пустые разглагольствования! Я не могу сделать тебя свободным, потому что сам, своими же руками сковываю тебя.       Поднявшись, Питер приблизился к замершей фигуре мистера Старка. Он облокотился обеими руками о стол, низко склонив голову.       — Я помню каждое слово, которое вы мне сказали, — тихо сказал Питер. — Про свободу… про семью… про то, что каждый волен сам выбирать свой путь. Помните? Вы говорили, что я достаточно зрелый, чтобы понимать, чего я хочу. Что я должен сам делать свой выбор и ничто не должно мне мешать. Что вы всегда поможете и поддержите. Я верю вам, верю, что вы правы… — прошептал он.       — Вот это как раз то, чего я не хочу, мой маленький Питер! Не надо было верить мне! Потому что я — лгал. Не этого я хотел на самом деле, понимаешь? А ведь ты — не мой должник, для которого я — единственная надежда. Верь себе, своим ушам, своим глазам, своим мыслям и чувствам, тогда ты сделаешь правильный выбор… и насрать на то, чего хочу я!       — Я выбрал вас, — упрямо сказал Питер. — Я сделал свой выбор и пришел сюда сегодня сообщить вам его с полной ответственностью.       — А ты уверен, что не наоборот? — прищурился мистер Старк, подняв голову с безумными горящими глазами.       — В смысле?       — Я выбрал тебя, — негромко сказал он. — В этом заключается разница между нами… Ты не выбирал. Я просто шел мимо увидел и… захотел.       Питер снова нахмурился.       — Значит, мне повезло, — серьезно сказал он. — И я сейчас не о сыворотке. Повезло, что вы выбрали меня.       — Повезло… Откуда ты можешь это знать в свои девятнадцать? А если бы не повезло? Питер, сказать тебе, что бы я сделал, будь немного моложе и безрассуднее? Я бы изучил бы все мыслимые и немыслимые методы гипноза, только чтобы перепрограммировать тебя на свою скромную персону!       Питер почувствовал, как медленно отваливается челюсть.       — Зачем? Я и так был счастлив…       — А если бы ты был здоров или не в таком плачевном состоянии, я поступил бы с тобой гораздо хуже, — опасным мягким голосом сказал он.       Питер затаил дыхание.       — И что бы вы сделали?       Мистер Старк криво улыбнулся.       — Трахнул бы прямо на больничной койке. И не делай такие большие глаза. Не надо из меня ангела лепить. Потому что я не то что не ангел… Иногда я опасаюсь, что матушка изменила папеньке с бесом.       Питер фыркнул и отважно сделал шаг вперёд. А потом ещё один, приближаясь вплотную.       — Я это почувствовал, — сказал он. — Тогда… в первый раз, как только вас увидел. Понял, что вы пришли за мной. Именно за мной. И ещё никогда в жизни мне не было так здорово от мысли, что я кому-то нужен. Нет. Что я нужен вам. Вот так вот, какой есть, полумертвый, страшный. Вы выбрали меня. Так заберите меня себе, мистер Старк. Если вы действительно хотите сделать меня счастливым, хотите подарить мне весь мир — заберите. Потому что никакой мир без вас мне даром не нужен, я…       Он не договорил, потому что, сорвавшись вперёд, мистер Старк снова с силой вжал его в себя до сорванного удивленного «ох». Однако, вожделенные губы коснулись его рта на удивление мягко и невероятно чувственно. Питер замер, дрожа и наслаждаясь мгновением — это был совсем не такой поцелуй, как тот, первый. На долю меньше осторожности. На долю больше страсти.       — Хороший мой, — простонал мистер Старк жадно шаря ладонями по плечам и спине, желая охватить все и сразу. — Родной мой.       Он на секунду отпустил его и всмотрелся в разрумянившееся лицо, словно любуясь плодом рук своих, но тут же опять прижал к себе. К губам присоединился язык, уверенно толкнулся в рот Питера и заскользил жарко и нежно. Все мысли моментально выветрились из головы и он закрыл глаза. Питер ни о чем не думал, и только одна странная мысль вдруг обожгла его горячей волной — чтобы так целовать, надо очень любить.       «Еще! Еще!» — требовало тело, без участия мозга прижимаясь все плотнее, выгибаясь в крепкой хватке. Страшно не было абсолютно, было так ошеломляюще хорошо и правильно, что Питер поражался — как он жил до сих пор без этих рук и этих губ?       Оставив его рот, мистер Старк приник к шее, вылизывая и прихватывая губами каждый миллиметр кожи. Его бедра непроизвольно дернулись вперёд, прижимаясь твердым горячим выступом к животу Питера. В голове помутилось ещё больше.       — Еще… — одними губами попросил он, но был тут же услышан.       Просьба произвела на мистера Старка ошеломляющий эффект. Судя по всему, он не ожидал такого быстрого развития событий и такого искреннего желания. Зрачки и без того темных глаз расширились, пальцы, задрожали. Питер почувствовал на своих губах прерывистое дыхание, вновь легкое касание губ, и вдруг — глухой стон, почти выдох. Этот звук оказался последней каплей, сломившей соломинку его воли.       — Ми… мистер… — он обвил руками его шею, прижался ртом к теплым губам и с любопытством лизнул верхнюю, проверяя границы.       Мистер Старк замер, почти не отвечая, только смотрел на Питера широко распахнутыми глазами и прижимал к себе слегка дрожащими руками.       — Тони, — наконец-то очнувшись, хрипло прошептал он, вновь перехватывая инициативу. — Прошу, Пит. Назови… Назови меня по-имени… Как раньше…       — Тони, — послушно прошептал он, и был вознагражден ещё более страстным поцелуем. Его рот буквально вылизывали, толкаясь внутрь так чувственно, что горячая волна внизу живота грозилась вот вот перехлестнуть через утес самоконтроля. Внезапно, всем своим существом он почувствовал, что мистер Старк не настаивает, а безмолвно просит о близости.       Каждым касанием, каждой клеточкой своего большого, сильного, жаждущего тела молит о том, чтобы быть рядом. Всхлипнув от лавины острых ощущений, Питер запустил ладони в густые темные волосы, надеясь, что его ответ очевиден.       И вдруг мир качнулся, а земля ушла из-под ног, его подняли под задницу сильные руки, и в два шага мистер Старк донес его, обалдевшего от происходящего, до уже практически родного дивана.       Сгрузив добычу на мягкое сидение, Тони навалился сверху всем телом, снова целуя всюду, куда доставал — лицо, шею, плечи, прямо через футболку.       Тони. То-ни… Кажется, даже сердце стучало в ритме этого имени. Не мистер Старк, больше нет. Тони. Его Тони.       Между тем большая ладонь медленно двинулась по животу Питера и замерла немного ниже пупка.       — Господи, как же я люблю тебя, — пробормотал Тони, — как хочу! До боли, до умопомрачения!       Питер буквально пьянел от его слов, от его голоса — негромкого, мягкого, волнующе-низкого. Рука Тони на его животе не сдвигалась ни на дюйм, но от ощущения теплой ладони на голой коже он начал мелко дрожать, тихо постанывая в ласкающие губы.       Когда его футболку потянули вверх, Питер был счастлив избавиться от раздражающей тряпки. Отбросив ненужное препятствие, Тони склонился и прижался к его обнаженной груди губами, прочертил влажную линию языком и накрыл губами сосок. Горячий влажный язык медленным широким мазком прошёлся по бугорку, а рука, которая еще секунду назад грела его живот, скользнула ниже. Желанная ладонь мягко легла на его давно готовую плоть.       — Тони!..       — Угу, — нежный ласкающий язык уже занимался вторым соском, превращая мозги и тело в кисель, пальцы добрались до застежки на брюках и расстегнули, ловко и почти незаметно. Питер бессознательно выгнулся, прижимаясь бедрами к ладони.       — Тони, я же не…       — М-м-м?       — Ну я же не знал! Я не готовился!       — Чего? — тот оторвался, наконец, от его груди, с тревогой заглядывая в его лицо шалыми глазами со зрачком во всю радужку.       — Я в душе был только утром, — мучительно покраснев, пробормотал Питер. — Мне бы помыться. Тебе… может, неприятно будет.       Пару секунд мистер Старк смотрел на него нечитаемым взглядом, а потом от души расхохотался, уткнувшись лицом в его грудь.       — Неприятно, — простонал он. — Неприятно, прости Господи… О боже, Пит…       Шумно выдохнул, он со вкусом, крепко поцеловал его в губы.       — Я тебе сейчас покажу как «неприятно». Подумать только — утром он был! Ты меня убиваешь, малыш…       И он моментально сдёрнул с Питера штаны вместе с трусами, а рука тут же вернулась туда, где ощущать ее хотелось больше всего.       — Мой хороший… да… О, боже ты мой, — вдруг потрясенно выдохнул он, разглядывая член Питера в своей руке.       — Н-нет! — Питер дернулся, пытаясь стыдливо свести ноги вместе. — Это… Я не…       — Хорошо, хорошо, — Тони вернулся к его губам, спасая от волны мучительного, непонятно откуда взявшегося, обжигающего стыда. — Я не буду смотреть. Мой нежный, мой прекрасный, мой совершенный Пит… Нечего тебе стыдиться, совершенно нечего. Ты прекрасен, прекрасней всех…       Хватая ртом воздух в промежутках между поцелуями, Питер двигался, извивался в крепкой ладони, захлебываясь в ощущениях. Никогда его собственные руки не доставляли такого невыносимого наслаждения.       — Нежный мой, славный мой… абсолютно прекрасный мой Питер-р, — Тони на миг сбился с ритма, замирая, снова уронив голову ему на грудь. Ничего не соображая, Питер скреб пальцами по его плечам, продолжая толкаться в сжимающую его ладонь, умирая от острого чувства неудовлетворенности. Тони остановился так внезапно, когда до грани осталось полшага. Это было невыносимо. Теряя голову, захлебываясь дыханием, он забился в неподвижной руке, ахая неожиданно высоким голосом.       Тяжело подняв голову, глядя на него пьяными, затуманенным глазами, мистер Старк снова охватил его крепче, ладонь задвигалась быстрее, пальцы нежно и крепко сжали кольцом скользкую горячую головку. Питер попытался что-то крикнуть, но из горла вырвался странный стон, почти крик. Сладчайшая волна судорог накрыла его так неожиданно и с такой сокрушительной силой, что на мгновение Питеру показалось, что он умирает.       Снова.       — Хороший мой, да… Да!.. — услышал он, падая, окунаясь в океан облегчения. — Держу тебя, Пит, чудесный мой, хороший мой, драгоценный…       Если так выглядит смерть, Питеру было больше не страшно встретиться с ней когда-нибудь.       Если так выглядит жизнь, Питер и не жил никогда, до момента пока Тони его не нашел.       Губы тряслись, сердце продолжало бешено колотиться в груди. Он чувствовал, будто его уносит течение теплой медлительной реки.       — Ммстер… Тони! Я люблю тебя. Я тебя люблю… — выдохнул он, проваливаясь в странную полудрему.