love in the rain

в комнате тепло, тихо и уютно, и только лишь сонливый голос харрингтона нарушает дневную идиллию своим бурчание. поудобнее разместившись на кровати, он уложил свою голову на колени джонатана, который осторожно перебирал пряди пышных волос. отвлеченный от перебирания старых фотографий, байерс не мог оторвать взгляд от по-настоящему домашнего парня. стив еще никогда не был так привлекателен и открыт, словно старинная книга на дальней полке, которую осмелились открыть спустя долгие годы. харрингтон поистине уникален своим поведением, характером, стилем, общением и многим другим, но то, что действительно привлекало джонатана, так это его вовлечённость. они могли часами обсуждать все, что вздумается, спорить на разные темы, а позже мириться на позитивной ноте, находя компромисс; разбираться в спрятанных в самые дальние углы дома фотографии, что джонатан не любил показывать никому, так как считал их недостойными внимания. но стив каждый раз уверял его, что это настоящее произведение искусства, которое заслуживает большего обзора и почтения. байерс же не мог сдерживать легкой искренней улыбки от смущения и благодарности, осторожно оставляя чувственный поцелуй на щеке. сегодняшняя же встреча не отличилась от предыдущих, разбор сотен, а то и тысяч фотографий доставлял нескрываемое удовольствие обоим парням, что могли в спокойствии провести время в присутствии друг друга. им удалось построить крепкие отношения лучших друзей для окружения, которое не обязательно было осведомлять о их личной жизни. и джойс это так-же коснулось, поэтому для нее стив харрингтон был хорошим другом ее сыновей, так как помимо джонатана стив очень даже неплохо ладил с уиллом. вся «семья» при любом удобном случае собиралась вечерами за настольными играми или ужином, где не могла не подняться тема отношений, от которой джонатан смущенно отводил глаза в пол, а стив в свою очередь ехидно улыбался, ненароком поглядывая на парня. — лисёнок, ты идеальный фотограф. почему эти фотографии до сих пор пылятся в шкафу? — перебирая в руках постаревшую пленку, стив с восхищение оглядывал каждую деталь на фоне. он физически не мог оторваться от завораживающих фотографий, на которых действительно были выражены самые настоящие эмоции и чувства людей, о которых всегда говорил джонатан. — да чего ты, обычные фотографии, ничего такого сверхъестественного. — перехватив свободной рукой пару снимков, байерс недовольно скривился. — тут все замылено и засвечено, а здесь вообще не понятно, в чем смысл. — парень не прекращал критиковать свою работу, пока не поймал взгляд глубоких карих глаз. честно признаться, он тает всякий раз, когда стив смотрит на него такими глазами. а в таком положении он выглядел вовсе как щеночек, которого так и хочется за обнимать. — я не устану повторять это из раза в раз, ты самый лучший фотограф, коего только можно представить. если продолжишь так обесценивать свое творчество, я не удержусь и покажу, чего ты достоин. — откладывая в стопку снимки, стив перехватывает ладонь парня, что беспорядочно разбросала его волосы, прижимая ее к своим губам. оставив осторожный поцелуй на тыльной стороне ладони, не отрываясь шепчет. — готов вечно целовать твои прелестные руки за столь идеальные фотографии. щеки джонатана ощутимо залились румянцем, как и кончики ушей, что были скрыты под полотном беспорядочно убранных русых волос. он хотел было убрать ладонь и прикрыть глаза, будто это помогло бы скрыть смущение и радость, но ему помешала хватка на собственной руке, удерживающая ее возле нежных губ. от которых последовали новые поцелуи ведущие до костяшек, выверяя каждый сантиметр ладони. — ну все-все, прекращай, стив. — хохоча от щекотки и нарастающего смущения, джонатан невольно заерзал на месте в попытке высвободиться. не смотря на их близкие и проницательные отношения, байерс не мог привыкнуть к столь тактильному и любви обильному стиву, что ни капли не стеснялся своей любви и не только на словах. харрингтон без задних мыслей целовал, обнимал и шептал нежности на ухо старшему байерсу, пока они гуляли, встречали уилла со школы, либо же «случайно» пересекались на работе. для него не существовало фразу «а что люди подумают» ведь ему было до фонаря, что подумают зажатые задроты, которые не могут найти нормальные отношения и осуждают других. для стива важно, чтобы партнер получал его любовь не только на словах, но и в нескончаемых действиях, доказывающих его чистейшие чувства. слегка отстранив ладонь парня от лица, харрингтон неотрывно любовался уже родными чертами лица. выразительные скулы, зелено-карие глаза, обветренные и искусанные губы, отросшая челка, бесформенно падающая на лоб, закрывая собой большую часть лица. все эти мелочи во внешности завораживали, так что джонатан походил на статую в музее, которой можно любоваться вечность. — джонатан, я люблю тебя. — легко произнёс стив, расплываясь в счастливой улыбке до ушей. в глазах блистала радость и счастье, когда парень напротив тихо рассмеялся, опуская голову ниже. — и я люблю тебя, дурак-стив. — хихикая произнес джонатан, склоняясь за поцелуем в излюбленные губы. тягучее ощущение комфорта и нежности разлилось на сердце, когда их губы слились воедино перекрывая друг друга. осторожные и вырученные до мелочей действия, сводили обоих с ума в самом, что ни на есть хорошем смысле. рука так и не была освобождена, а за место этого переплетена в замок из пальцев. вторая же ладонь легла на лицо стива, поглаживая бархатную кожу большим пальцем, выводя одному джонатану известные круги и узоры. все бы ничего, если бы их умиротворенную атмосферу нежности и любви не прервали еле слышные шаги за дверью, которые чуть не стали раскрытием их тайных отношений. благо стив успел расслышать приближающийся стук обуви о скрипящие половицы, догадавшись, что джойс норовит заглянуть именно к ним в комнату. неохотно оторвавшись от джонатана, он оперативно поднимается в сидячее положение, зная, что их прежняя поза может вызвать подозрения у мамы байерсов. джонатан же так и остался в непонятках, пока его лоб не столкнулся со лбом харрингтона при его скоростном перемещении на другой край кровати. шикнув, что мог и осторожнее себя вести, инстинктивно потянулся рукой к ушибленному месту, растирая ладонью. но его кислое выражение лица скрасил быстрый чмок в макушку в качестве извинения. не в силах держать великую обиду за столь мимолетный поступок, байерс почти что незаметно улыбнулся парню, тут же отдергивая свой взгляд на маму, что ворвалась даже не постучав. — джонатан, милый, забери уилла от уилеров пожалуйста, меня срочно на работу вызывают. боюсь, что он сам не дойдет, там дождь намечается, съездите со стивом на машине. — устало, но с ноткой энтузиазма говорила женщина оглядывая лица парней, даже не заметив в них изменений. возможно она была слишком вымотана вечными дерганиями на работе и заботой о подрастающем уилле, который в ее глазах навсегда останется десятилетним мальчиком. все же в ее голосе звучала та не скрываемая и не убиваемая годами материнская забота о своих детях. — конечно, мам, беги по делам. не беспокойся лишний раз, успеем вернуться до начала ливня. — уверял ее джонатан спокойным, чуть охрипшим голосом, в котором чувствовалось твердое утверждение. он всегда был опорой после ухода отца из семьи и старался помочь джойс даже в простых вещах, как забрать подросшего уилла от его друзей, хотя он уже достаточно самостоятельный, четырнадцать лет как никак, но материнское сердце никак не успокоить, поэтому старший байерс всегда с удовольствием приглядывал за братом, находя новые темы для разговора или времяпровождения. — хорошего дня, миссис байерс! — прикрикнул в след уходящей джойс стив, до этого внимательно слушающий указания на сегодняшний день. его можно было назвать полноценным членом семьи, учитывая его близкие отношения со всеми ее членами и частые появления в этом домишке в небольшом лесу. харрингтон же почётно нес на себе это звание второго старшего сына и брата, выполняя все указания и просьбы с той же отдачей и горящим энтузиазмом. по приезду к дому уилеров джонатан получил не удовлетворительную новость о том, что майк и уилл ушли гулять в парк, вместо того, чтобы сидеть в подвале и играть в подземелье. не сказать, что это его сильно огорчило, больше удивило не свойственное поведение в столь неблагоприятную погоду. дождь намечался сильный и скорее всего ледяной, судя по густым тучам на недавно ясном небе. поблагодарив миссис уилер, что оповестила об отсутствии ребят, байерс вернулся к стиву в машину, что тоже был удивлен поведению его наггетсов, как он в шутку называл их четверку и остальных детишек. но найти им заблудших прогульщиков все жу необходимо, поэтому заведя мотор по новой харрингтон вырулил на дорогу, держа путь на ближайший парк, параллельно успокаивая джонатана сплетением их рук, поглаживая пальцами недавно исцелованные костяшки. так же прибавляя слова о том, что они обязательно успеют найти парней до сильного ливня, убеждая и себя, во что слабо верилось со стремительным изменениям погоды. уилл и майк тем временем бездумно шлялись по улочкам парка, пиная мелкие камешки, что болезненно забивались в подошву кроссовок. их сегодняшнее поведение казалось странным не только старшим, но и им сами, словно обоих подменили. не было настроения играть в D&D, читать комиксы или просто завалиться на диван и смотреть фантастический фильм, ничего не приносило удовольствия. атмосфера еще со встречи повисла какая-то напряженная и необъяснимо тяжелая, полная не озвученных слов и не сотворимых действий. они уже не маленькие дети, а парни позиционирующие себя как подростки, но все никак не могут разобраться в своих чувствах. и дело даже не в любовных отношений, а в их дружбе, словно та крепкая связь из недавнего детства оборвалась одним незаметным днем, и не сразу заметив изменения, они пытались восстановить дом из пепла. только вот логично, что ничего не выходило, так как без слов союз не вернуть. и первым приняв решение о так называемом применении, уилл шагая в одну ногу с длинноногим майком, осторожно подступил. — майк, знаешь, такое ощущение, будто что-то изменилось.. — не вдаваясь в конкретику, изначально поверхностно излагал байерс. — ты прав, сегодня странный день. — уныло поддержал майк, не поднимая глаз заместо этого тупя глаза в пыльный асфальт. он был умен и сообразителен, но такой прямой намёк в лоб не понимал, что и было свойственно сердцу команды. — нет, я не об этом.. все наши отношения стали странными, не только сегодня. — переминаясь с ноги на ногу, уилл пытался подобрать нужные слова, когда в голову лезли совсем иные мысли. — понимаешь, мы стали холоднее и отстранëннее друг от друга. за место того чтобы играть в DND шатаемся по парку в поисках чего? вдохновения? — чуть раздражаясь байерс младший развел руками по сторонам оглядываясь на пустоту улиц. — уилл, честно я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. я понимаю все твои слова и то к чему ты клонишь, но я не могу ответить на все твои вопросы. — сунув руки в карманы черных джинс, уилер сжал кулаки с такой силой, что заметно по ощущениям побелели костяшки. он боялся высказать всю правду в лицо человеку, о котором он и таит ее. — просто.. знаешь, мы друзья.. нет, лучшие друзья и всегда ими были, так ведь. но друзья не ведут себя так.. — так же теряясь в мыслях майк, перебирал всевозможные выражения, что крутились на языке. — как так? — изумленно перебивает уилл, заглядывая в карие глаза, прикрытые в профиль густыми кудрями. — так как я веду себя с тобой.. я знаю, что это неправильно и не по-дружески, но ничего не получается.. каждый раз, когда ты находишься рядом, я начинаю чувствовать что-то иное, не то, что я чувствую с дастином и лукасом или с оди. эти чувства.. другие.. странные. — искренне признаётся майк, хотя эти слова даются с огромнейшим трудом. сердце в груди начинает биться усиленно, а в легких, такое чувство, что вот-вот закончится воздух. он не осмеливается повернуть голову, зная, что если еще хоть раз увидит этот почти жалобный, чистый и полный надежды взгляд уилла, не сможет сдержаться. — господи боже, майк, прекрати это все. «мы друзья, мы друзья, у нас дружеская дружба, мы лучшие друзья» — передразнивает его уилл, но не с детской радостью или весельем, а с досадой и горечью в голосе. — не хочу я быть твоим другом! — резко вырывается из уст байерса вместе с, кажется, последним выдохом. — что? — еле выдавливает из себя уиллер, пересиливая желания и возможности, оборачивается, ловя на себе тот самый взгляд. тот взгляд, которого он так боялся, тот взгляд надежды, ожидания и.. нескрываемых чувств. — я не хочу быть твоим другом! я хочу любить тебя, майк уилер. — срывается уилл, обессилено опуская плечи. он полностью осознает всю абсурдность ситуации, понимает, что это самая настоящая глупость и, что пожалеет об этом в эту же минуту, когда подняв взгляд не увидит перед собой майка, а лишь его уходящий силуэт. но он больше не может терпеть этого, ему тяжело нести в себе эти не разделённые чувства к чертову майку уилеру. байерс закрывает глаза ладонями, замерев в ожидании худшего исхода событий. но заместо этого чувствует, как прохладные ладони майка ложатся на его руки, призывая опустить их. и невольно поддавшись, уилл поднимает глаза с хрусталиками слез, встречаясь со взглядом темных глаз, что, кажется, готовы прослезится вслед за ним. руки уилера уверено перекладываются на горящие от обиды, смущения и разочарования щеки парня напротив, рывком притягивая к себе. их губы врезаются в неосторожном и смазанном поцелуе, от которого уилл ощутимо вздрагивает, не понимая в этот раз абсолютно ничего. но спустя мгновение, когда губы майка осторожно проверяют возможность, регулируя дистанцию между ними, начинают движения, байерс словно выпадает из транса. зажмурив глаза, жмется к майку всем тело, обхватывая его спину в объятиях. в тех объятиях, которых не хватало обоим, в тех долгожданных прикосновениях, которые годами копились в душе, в тех чувствах, которые оба с трепетом берегли где-то внутри. уилл понимает, что это реально произошло только тогда, когда дышать стало тяжело и пришлось отстраниться друг от друга. легко стукнувшись лбами, майк по прежнему придерживал голову уилла в своих руках, а тот в свою очередь переместил ладони со спины на шею, крепко обвивая. — так и что это значит? — на одном выдохе произносит уилл, с неимоверной лёгкостью на душе. — это значит, что я люблю тебя уилл байерс. — честно и без угнетений совести наконец признаётся майк не только парню, но и себе самому, убеждаясь, что все что было с ними взаправду. и только уилл хотел сказать что-то в ответ, как на их голову полились крупные капли дождя, усиливаясь с каждой секундой. вместо слов парень от души рассмеялся звонким смехом, притягивая майка в крепкие объятия. утыкаясь носом во взмокшую ткань кофты «адского клуба», байерс чувствует до боли родной запах майка и его фруктового геля для душа. это веселит его пуще прежнего, заставляя позабыть об окружающем их мире. сейчас, на этой тропинке парка, остались только уилл байерс, майк уилер и наконец озвученные вслух чувства. они не могут поверить своим ушам, пока не отстраняются на пару сантиметров, вновь разглядывая сверкающие глаза друг друга, в которых видят свое же отражение. — какой же ты глупый, майк уилер. — тихо хихикает уилл, приближаясь к его щекам, чувственно выцеловывая каждую веснушку. теперь он может делать, а не представлять перед сном, теплясь надеждой. он может целовать, обнимать и просто любить майка. этого осознания достаточно, чтобы позабыть обо всех проблемах на свете. но о проливном дожде они не спешат забыть, поэтому крепко на крепко взявшись за руки, парни побежали по образовавшимся за пару минут лужам, плескаясь друг в друга. хлюпанье воды под ногами, звон в ушах от падающих на макушки капель, ощущение промокшей до нитки одежды на теле — это все реальность. самая настоящая и счастливая, о которой можно не мечтать, а быть в ней. — майк, майк, майк!! — зовёт уилл почти криком, хотя они находятся на расстоянии меньше десяти сантиметров друг от друга. — чего? — восклицает парень, протирая лицо от холодных капель, бьющих в глаза. — я люблю тебя, майк — откровенно признаётся младший байерс, снова соединяя их губы в нежном, осторожно и таком душевном поцелуе. тягучее и сладкое ощущение теплиться в душе от новых объятия, нескончаемых поцелуев и чисто сердечных признаний, что будут звучать теперь каждый божий день из уст обоих. но и их слияние чувств прерывают надоедливые моментами взрослые. оказывается найти их было той еще задачей, но стив и джонатан смогли преодолеть все трудности и наконец приехали к нужному месту в самый неподходящий момент. не отходя от машины джонатан четко выкрикнул имя брата, привлекая его внимание. тот неохотно оторвался от зацелованных губ майка, чмокая его в кончик носа на последок, а после подхватывая ладони в замок, переплетает пальцы. с озорной улыбкой оба беззаботно скачут по лужам держась за руки и звонко-звонко смеясь с ощущение свободы. их уже не смущает погода, время, место, окружение, самым главным останется то, что они наконец целиком и полностью есть друг и друга. добравшись до машины они тут же завалились в салон размещаясь на задних сидениях, так что майк присоединился к окну, а уилл разместился рядом, укладывая голову на его плечо, а затем и полностью облокотившись всем телом. майк же свободной рукой, что не была сплетена в замок, при обнимает своего парня, прижимая как можно крепче, желая скорее согреться. не обращая должного внимания на джонатана, что одарил их не доверительным взглядом, но почувствовав крепкую руку на своей успокоился, в последний раз глядя на брата, а затем на его друга, что поспешил ответить на не озвученный вслух вопрос. — я люблю уилла, а уилл любит меня. услышав удовлетворительный ответ байерс старший расслабленно улыбнулся молодым парням. он был искренне рад и горд, что они наконец-то вместе и не боятся говорить о своих чувствах всем. джонатан готов смириться со всем, лишь бы младший брат был счастлив с любим человеком, даже если этот человек майк уилер. но и не стоит забывать про стива, что выступил в роли личного водителя, который уже заждался разрешения на выезд. ведь и в его интересах доставить наггетсов домой пусть и не такими сухими как ожидалось, но здоровыми, на что остаётся только надеяться. все же заведя мотор, смотрит на руку джонатана под своей крепче сжимая ее, в очередной раз доказывая, что готов на любую авантюру ради него. и подтянувшись со своего кресла, быстро целует старшего байерса в губы, наблюдая за пылающими от смущения щеками. стив харрингтон готов вечность смотреть на смущенного и привыкшего к любви джонатана байерса, пока на задних сиденьях его машины их маленькие копии тихонько посапывают в объятиях друг друга.