Медленно к себе

Щёлкнув зажигалкой, Билли на секунду поймал своё отражение в зеркале и отвлёкся от сигареты. Комната была полутёмной, только лампа у кровати давала тёплый свет, смягчая линии и добавляя отражению немного киношного настроения. Он медленно выдохнул, усмехнувшись самому себе. Душ после смены сделал своё дело — смыл запах гаража, масла и металла. Волосы, вымытые и свежие, лежали мягко, легче обычного. Он всё равно прошёлся по ним пальцами, добавляя объёма, чуть подправляя форму не из необходимости, а из привычки. Лёгкая укладка, пара движений, и всё выглядит так, будто он вообще не старался. Хотя, конечно, старался. Билли наклонил голову, прищурился, оценивая результат. Взгляд — уверенный. Улыбка — ленивая. Всё на своих местах. Сегодняшний вечер ему нравился заранее. А ещё больше Билли нравилось, что Харрингтон предложил это сам. Не по просьбе. Не из жалости. А потому что хотел. Мысль приятно щекотнула где-то под рёбрами. Билли лениво стряхнул пепел, снова глянул на своё отражение, на этот раз уже не оценивающе, а скорее с довольством. Он выглядел будто только что сошёл с обложки подросткового журнала: тёмная, почти чёрная футболка плотно облегала плечи, джинсы сидели как влитые, выгодно подчеркивая ноги, а тяжелые ботинки были начищены до блеска. Идеальный баланс между «я могу всё» и «мне просто комфортно». Кожаная куртка на спинке стула ждала своего часа. На улице февраль, и вечер обещал быть холодным. Но внутри у него было тепло, почти горело, словно кто-то вдруг распалил небольшой костерок.  Билли наклонился к столу, и достал из маленькой деревянной шкатулки украшения: тонкий кожаный браслет с металлической застёжкой, два серебряных кольца — одно гладкое, второе с едва заметным узором — и маленькая серьга в ухо. Он надел их лениво, почти играючи, проводя пальцами по металлу, словно проверяя, что всё на месте, и что сегодня он может позволить себе быть собой. Сигарета догорела, оставив тонкий шлейф дыма. Билли потушил её в пепельнице и с тихим шорохом накинул кожаную куртку на плечи. Лёгкий скрип застёжки прозвучал почти как сигнал. Пора выходить.  Он шагнул в короткий коридор. Пол под ботинками скрипнул, воздух был чуть прохладнее, чем в комнате. Лёгкий холодок пробежал по шее, заставив вздрогнуть, но он почти не замечал этого. Руки свободно свисали вдоль тела, пальцы сами коснулись браслета, будто подтверждая, что всё на месте. Каждый шаг отдавался в груди лёгкой вибрацией, сердце било ровно, спокойно, но лёгкое чувство эйфории не отпускало, словно он наелся каких-то колёс и сейчас только входил в трип. Билли хмыкнул про себя. Харрингтон мог позвать кого угодно. Своих мелких дружков-гиков — этих вечно суетящихся детей с рациями и странными играми. Мог бы позвать девчонку из кафе-мороженного… как её там. Робин? Рубин? Билли с трудом запоминал имена людей, особенно тех, что не вызывали интереса. Мог позвать Нэнси… Но об этом думать не хотелось.  Слишком много лишних людей вокруг Харрингтона. Слишком много вариантов. И всё же он позвал его. Билли скривил губы в едва заметной усмешке. Это тешило не как комплимент, а как подтверждение. Из всех вариантов Харрингтон выбрал не самых удобных, не самых безопасных, не самых «правильных». Из кухни доносилось приглушённое радио и тихое звяканье — Сьюзен хлопотала, как будто от её стараний этот дом перестанет быть тем, чем он был на самом деле. Билли прошёл мимо, не сбавляя шага. Ему не хотелось даже обозначать своё присутствие. Полоска света под дверью Макс всё ещё горела. Значит, у себя. Хорошо. Меньше шума. Меньше вопросов. Он толкнул входную дверь плечом. Та отозвалась привычным раздражающим, жалким скрипом. Холодный февральский воздух сразу врезался в лицо, и мысли стали чётче, проще. Снаружи всё казалось честнее, чем внутри. Билли вышел на крыльцо, глубже засунул руки в карманы куртки и сразу пожалел, что так долго копошился в доме. Холод вцепился в лицо резче, чем ожидалось, а воздух показался слишком открытым, слишком честным. Он нахмурился. Странно не услышал, когда подъехала машина. Во дворе стоял отремонтированный биммер, чистый, слишком ухоженный для этого дома. Рядом — Нил. Прямая спина, напряжённые плечи, выражение лица, которое всегда означало одно и то же: раздражение, замешанное с привычным желанием контролировать всё вокруг. Билли медленно выдохнул, нацепив на лицо ленивое равнодушие. Нил окинул его быстрым, цепким, оценивающим взглядом. — У нас гости? — спросил он обманчиво спокойно. — Нет, сэр, — коротко ответил Билли. — Тогда что это за машина? Билли пожал плечами, будто вопрос был мелочью. — Машина моего друга. Он заезжал в гараж. По делу. Нил сузил глаза. — Друг? — в голосе скользнула насмешка. — С каких это пор у тебя появились друзья? Билли усмехнулся уголком губ. — С тех пор, как вы перестали решать, с кем мне можно общаться, — бросил Билли лениво. Нил сжал челюсть. — Ты слишком много себе позволяешь, — холодно сказал он. — Этот дом — не мотель, и твоим… приятелям тут нечего делать.  — Он и не заезжал сюда, — спокойно ответил Билли. — В гараж. По работе. — По работе, — повторил Нил, будто пробуя слова на вкус. — Или ты снова ввязался во что-то, о чём мне стоит знать? Билли хмыкнул, медленно спускаясь с крыльца. — Если бы стоило — вы бы уже знали. Между ними повисла плотная тишина. В ней было слишком много старого: злости, контроля, взаимной ненависти, которую они оба давно перестали скрывать. Нил сделал шаг ближе. Его взгляд снова скользнул по Билли, задержался на куртке, на кольцах, на слишком аккуратном виде. — Ты забываешь своё место, — произнёс он тихо. Билли чуть сжал челюсть, выдохнул через нос и ответил сквозь зубы, тихо, почти шепотом. — Я знаю своё место, сэр. — Если бы знал, не выглядел бы при этом… — Нил сделал шаг ближе, голос низкий, хищный, — Как педик, которому дали ключи от чужой машины. Билли замер, пальцы непроизвольно сжались в карманах, дыхание участилось. Он понимал: это не просто насмешка. Это проверка, вызов, давление прямо на грудь. Держаться или дернуться  Билли глубоко вдохнул. Держаться. Не дернуться. Не дать повод. — Я сначала отдам машину другу… — сказал он ровно, почти сливаясь с холодным воздухом, — А потом у меня… свидание. В голове сразу закрутилось: Лаура… Трейси… Аманда… Дженнифер… Кого выбрать? Он перебирал быстро, почти машинально, стараясь найти что-то нейтральное, что не даст Нилу повода усомниться. — Лаура… — выпалил самое подходящее.— Пойду на свидание с Лаурой. Нил ухмыльнулся, низко, сквозь зубы. — Я что, всех твоих шлюх по именам знать должен? Тишина повисла, как тяжёлая влага перед грозой. Билли сжал кулаки, сердце билось быстрее, дыхание кололо в груди. Он собирался что-то ответить, но тут дверь дома скрипнула, и на пороге, как манна небесная, появилась Сьюзен в фартухе, держа в руках лопатку для приготовления еды. — Нил, ты уже приехал? – спросила она немного рассеянно. Билли почти молился в благодарность всем богам, что эта женщина вмешалась и прервала этот неприятный разговор. Его плечи слегка расслабились и полностью опустились, когда отец прошагал мимо него, кинув уже у самого порога. — И не забывай, к которому часу вернёшься. Билли почувствовал, как лицо непроизвольно перекосилось в гримасу. Уголки рта дернулись вниз, ноздри слегка раздулись, глаза сузились до щелей, брови сомкнулись на переносице. Злость поднималась из груди, плотно скручивая челюсть, сжимая кулаки и дрожа по кончикам пальцев. Сердце колотилось в груди так громко, что казалось, его можно услышать снаружи. Он хотел сказать что-то резкое, бросить Нилу в лицо, но тот, на счастье Харгрова младшего, уже зашел в дом и закрыл за собой деревянную дверь. Билли глубоко вдохнул, с трудом разжимая губы, прогоняя злость обратно в грудь. Он повернулся к биммеру, шагнул к машине, сел, опершись спиной в холодное сиденье. Руки сами легли на руль, пальцы сжали его крепко, будто это было якорем, удерживающим разум от взрыва. Он застегнул ремень, проверил приборы, медленно повернул ключ зажигания. Двигатель заурчал мягко, но уверенно. Билли глубоко вдохнул, выдохнул, и напряжение начало постепенно спадать, рассеиваться вместе с вибрациями машины и морозным воздухом, бьющим в лицо.  В груди снова завибрировало лёгкое предвкушение. Два часа в темноте, плечо к плечу со Стивом. И это было… чертовски заманчиво.