Медленно к себе

Утро в гараже «У Эрла» всегда начиналось одинаково: запах масла, металла и кофе из старой кофеварки, которая булькала в углу, как будто жаловалась на жизнь. Эрл уже стоял у верстака, сортируя инструменты: гаечные ключи, отвёртки, плоскогубцы — с той самой методичностью, которая вырабатывается годами. Билли пришёл на десять минут раньше, как всегда: заварил кофе, разложил свой набор и теперь сидел на старом стуле у стены, перебирая цепь от пожившего жизнь мотоцикла, который ждал ремонта. Вчерашний вечер ещё сидел в голове, не навязчиво, но упрямо. Касание в зале, тишина в машине, взгляд Стива, когда он выходил. Билли усмехнулся про себя: Харрингтон нервничал, как девчонка на первом свидании, и это было… забавно. И чертовски притягательно. Но сегодня гараж, работа, реальность. Никаких кино и попкорна. Он сделал глоток горького, перестоявшего, как и всё в этом месте, кофе и отставил кружку на ящик. Цепь в руках была холодной, тяжёлой, покрытой старой смазкой. Билли машинально протирал звенья тряпкой, но мысли всё равно возвращались к вчерашнему: к тому, как Стив не отдёрнул руку, когда их пальцы соприкоснулись в темноте. К тому, как он смотрел на экран, и видно было только профиль Харрингтона. К тому, как в конце вечера сказал «спасибо за вечер» таким тихим голосом, будто боялся, что слова разобьются.  «Чёрт, Харгров, соберись», — мысленно рявкнул он на себя и с силой дёрнул цепь, проверяя натяжение. Металл звякнул резко, успокаивающе. Эрл хмыкнул, не поднимая головы. — Ты сегодня цепь ненавидишь или просто настроение говно? Билли дёрнул плечом, не прекращая работы. — Она растянута, — коротко ответил он. — Как и всё старьё тут. — Всё старьё тут ещё тебя переживёт, — фыркнул Эрл и наконец посмотрел на него поверх очков. — Кроме тебя, если будешь так дергать металл. Чего такой дёрганый с утра? Билли усмехнулся краем рта, но глаза остались холодными. — Не выспался. Эрл только буркнул что-то себе под нос. У него не было привычки лезть туда, куда не зовут. Он снова уткнулся в верстак, и в гараже остались лишь скрежет металла да радио, где диктор уныло рассказывал о погоде. Билли опять остался наедине с мыслями и это было хуже любого допроса.  Он стиснул челюсть и сильнее надавил тряпкой на цепь, будто мог стереть с металла не только грязь, но и эти мысли. Не вышло. В голове снова всплыло это неловкое «тебя подвезти?» — сказанное слишком быстро, слишком неуверенно, будто Стив сам испугался собственных слов. Он тогда мог сказать «да». Мог. Это было бы проще. Сесть в бимер, перекинуться парой фраз, довезти дело до логичного конца вечера. Но он выбрал усмешку. Привычную. Защитную. Как всегда. «Красава», — мысленно процедил Билли. — «Сам всё испортил». А с другой стороны, если бы отец увидел BMW второй раз за вечер, то у него явно возникли бы вопросы. Эта мысль была трезвой, неприятной и оттого особенно действенной. Билли выдохнул сквозь зубы и чуть ослабил хватку. Да. Вопросы были бы. Громкие. С перекошенным лицом и этим мерзким, липким прищуром, который означал не любопытство, а охоту. BMW у дома один раз ещё можно было списать на случайность. Второй — уже нет. Он слишком хорошо знал, чем такие «вопросы» заканчиваются. Билли отложил цепь, выпрямился и провёл ладонью по затылку, оставляя на коже след от смазки. Значит, всё он сделал правильно. Не сел в машину. Не поехал. Не дал ни себе, ни Харрингтону лишнего повода. Всё чётко. Всё по правилам. Только почему тогда внутри всё равно скребло? — Харгров, — окликнул Эрл, не оборачиваясь. — После обеда заедет Харрингтон. За бимер рассчитается. Имя ударило неожиданно, будто кто-то щёлкнул по нерву. Билли замер на полсекунды, пальцы всё ещё сжимали тряпку. Потом медленно выдохнул через нос и продолжил протирать звенья цепи будто ничего не произошло. — Ага, — сказал он ровно. — Запомнил. Если честно, Билли совсем не ожидал, что встретит Стива так скоро. Он рассчитывал на отсрочку. Хотя бы пару дней, а лучше неделю. Время, за которое Харрингтон мог бы проснуться в своей идеальной постели, уставиться в потолок, переварить вчерашний вечер в кинотеатре: касание руки в темноте, запах попкорна и колы, лёгкий дым сигарет в машине, тихое “спокойной ночи, принцесса” и, без лишних слов, убедить себя, что это была ошибка. Импульс. Нервы. Тьма зала, которая всегда делает всё ближе и опаснее, чем есть на самом деле. Что Билли — это всё равно Билли: колючий, грубый, с этим своим оскалом вместо улыбки, тот, кого лучше держать на расстоянии, а не звать в кино, не предлагать подвезти. Билли привык к такому. Люди всегда отходили, когда понимали, что подошли слишком близко. Хотя он никого и не подпускал. Так было проще, без ран.  Но Эрл сказал “после обеда заедет Харрингтон”, и это ударило под дых. Не ожидал. Совсем. Как будто вчерашний вечер ещё не закончился, а уже лезет в сегодняшний день, не давая отдышаться. Слово “после обеда” повисло в голове, как мокрый, тяжёлый ком — не проглотишь, не выплюнешь. После обеда — это когда? В час? В два? В четыре, когда уже темнеет и фары начинают слепить? Или ближе к вечеру, когда Эрл уже соберётся домой, а Билли будет сидеть в пустом гараже, делая вид, что работает? Он медленно положил тряпку на ящик, вытер ладони о штанину комбинезона и посмотрел на часы. 13:47. Эрл ушёл в 13:30, буркнул “вернусь к трём”, и теперь гараж был пуст, только гул вентилятора под потолком да старое радио, которое ловило помехи и иногда выдавало обрывки песен. Билли шумно выдохнул через нос, будто выгоняя из лёгких весь этот воздух, пропитанный ожиданием. «Если придёт — ладно. Расплатится и свалит. Если нет — ну и хер с ним. Я не его нянька». Но внутри уже скребло. Тупо, знакомо, как старая заноза, которую трогаешь, когда она только-только начала затягиваться. Он вернулся к Ford’у. Машина стояла на подъёмнике, тормоза собраны, осталось прокачать систему и убедиться, что нигде не сочится жидкость. Работа простая, почти автоматическая. Билли взял шланг, подсоединил к ниппелю, нажал на педаль. Пузыри воздуха выходили медленно, с чавкающим звуком. Один, два, три… десять. Отсоединил, вытер руки, подключил снова. Повторил. Ещё раз. И ещё. Каждый цикл как дыхание: вдох-выдох, вдох-выдох. Только сердце стучало быстрее, чем нужно. Часы показывали 14:03. Он опустил машину, завёл мотор — послушал. Работает ровно, без провалов. Выключил. Снова поднял. Проверил уровень тормозной жидкости, долил чуть-чуть, хотя и так было в норме. Потом просто стоял, опираясь ладонями на крыло, и смотрел на дорогу через полуоткрытые ворота. Тишина в гараже была густой, почти осязаемой. Только вентилятор да редкий шорох шин где-то далеко. На часах 14:19. Билли полез в карман за сигаретами. Вытащил одну, покрутил между пальцев. Фильтр чуть размок от пота ладони. Зажигалку не щёлкнул. Просто стоял и смотрел на неё, вспоминая, как тогда, в машине, подносил зажигалку к сигарете Стива ближе, чем требовалось. Как тот кашлянул, отвернулся к окну, как пахло его толстовкой: лёгкий запах стирального порошка, дождя и чего-то тёплого, нервного. Сигарета так и осталась незажжённой. Он сунул её обратно в пачку. Часы, издевательски уточняли время, 14:38. Желудок урчал, но есть не хотелось. Точнее хотелось, но от одной мысли о еде подкатывала лёгкая тошнота. Он всё равно подошёл к маленькому холодильнику в углу. Достал вчерашний сэндвич в бумажном пакете и бутылку колы. Развернул. Ветчина по краям подсохла, сыр начал заветриваться, салат выглядел так, будто его забыли в машине на солнце. Билли откусил, жевал механически, глядя в стену напротив, где висел старый календарь с девушкой в бикини и датами 1975 года. Вкус был никакой. Просто калории, чтобы не упасть в голодный обморок. Съел половину, остальное завернул обратно. Допил колу прямо из горлышка — холодная, шипучая, с привкусом алюминия. Поставил пустую бутылку на пол и раздавил ботинком. Хруст пластика разнёсся по пустому гаражу неожиданно громко. Стрелки на старых часах показались 15:03. Он подошёл к воротам, толкнул их шире,  впустил холодный февральский воздух. Небо уже наливалось серостью, тяжёлое, как мокрое одеяло. Постоял на пороге, засунув руки в карманы комбинезона, и закурил. Дым поднимался медленно, белыми ленивыми кольцами, растворялся в воздухе. Курил, глядя на дорогу. Каждый звук мотора заставлял напрячься. Мотоцикл. Легковушка. Грузовик. Не бимер. Докурил, бросил окурок в жестяную банку у ворот, вернулся внутрь. Закрыл ворота наполовину чтобы не мёрзнуть, но всё ещё видеть улицу. 15:27. Он больше не притворялся, что работает. Просто сел на ящик, опёрся локтями на колени и уставился на пол. На старые масляные пятна, на потёртый бетон, на ботинки, которые давно пора было поменять. Пальцы сами собой барабанили по колену быстрый, нервный ритм. Он злился. На себя в первую очередь. За то, что ждёт. За то, что поверил в эту дурацкую надежду после той ночи в магазине. За то, что вообще позволил той встрече случиться. «Если не придёт — ну и ладно. Мир не рухнет. Я привык». Но внутри всё равно тянуло тупо, упрямо, как ссадины после драки. Часы указывали на то что сейчас 15:49. Билли встал, прошёлся по гаражу от подъёмника к верстаку, обратно. Ноги гудели, спина ныла, но сидеть было ещё хуже. Остановился у старого радиоприёмника, покрутил ручку, поймал станцию с медленным блюзом. Гитара стонала низко, протяжно. Под этот звук он снова сел, облокотился на стену и закрыл глаза. Время 16:12. Он уже почти убедил себя, что Стив не придёт. Что это была просто случайность и Харрингтон действительно позвал его в кино, потому что тот гик заболел.  Что завтра всё вернётся на свои места: работа, Нил, Макс, злость, которая жрёт изнутри, но хотя бы знакомая. А потом Билли открыл глаза резко, как от удара. Звук мотора был слишком знакомым: низкий, чуть бархатный, с той самой лёгкой хрипотцой на холостых, которую он сам вчера выправлял. Бимер. Сердце стукнуло один раз. Сильно. В самое горло. Потом ещё. Он не шевельнулся сразу. Просто сидел, опираясь на стену, и слушал, как мотор урчит за воротами, как шины чуть шуршат по гравию, как двигатель затихает ровно, без рывков, без кашля. Всё так, как он оставил. Он медленно поднялся. Ноги затекли, в спине хрустнуло. Подошёл к воротам не спеша, будто это был любой другой клиент. Но пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Ворота были приоткрыты наполовину. Сквозь щель виднелся чёрный капот бимера. Дверь со стороны водителя открылась. Стив вышел. Он выглядел так же, как вчера в кинотеатре, только теперь без той нервной улыбки, которую пытался натянуть под неоновой вывеской. Куртка расстёгнута, волосы растрепал ветер, под глазами лёгкие тени — видно, спал плохо. В руках ничего: ни сумки, ни кошелька. Просто стоял, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на Билли через щель ворот. Харгров толкнул створку ногой и ворота скрипнули, открылись шире. Холодный воздух ворвался внутрь, принёс запах мокрой щебенки и бензина. — Ты опоздал, — сказал Билли тихо. В голосе не было упрёка. Только усталое, почти облегчённое удивление. Стив чуть пожал плечами, движение вышло неловким, как будто он сам не знал, зачем здесь. — Я… — начал он и замолчал. Посмотрел на свои ботинки, потом снова на Билли. — Пришёл рассчитаться. За машину. Билли кивнул коротко, почти незаметно. Отступил в сторону, освобождая проход. — Заходи. Стив шагнул внутрь. Ворота за ним закрылись с глухим лязгом, звук был слишком громким в тишине гаража. Он остановился в паре метров от Билли, не зная, куда деть руки. Вытащил их из карманов, сунул обратно. Посмотрел на Ford на подъёмнике, на верстак, на старое радио, которое всё ещё тихо стонало блюзом. — Эрла нет? — спросил он коротко, с нотками дрожи в голосе. — Обещал вернуться к трём вернуться, но как видишь… — ответил Билли. — Я могу пробить. Там пятьдесят вышло.  Стив кивнул. Достал из внутреннего кармана куртки аккуратно сложенные купюры, как будто специально готовился. Протянул Билли. — Вот. Пятьдесят. Всё точно. Билли взял деньги медленно, не торопясь. Пальцы на секунду задержались на пальцах Стива. Конечно не специально, просто так вышло. Стив не отдёрнул руку. Только дыхание стало чуть чаще. Билли сунул купюры в карман комбинезона, не пересчитывая. — Расписка нужна? — спросил он. — Нет, не нужна, — ответил Стив тихо. — Я тебе доверяю. Билли хмыкнул коротко, почти беззвучно. Посмотрел на Стива долго, внимательно. Тот стоял, не отводя взгляда, но в глазах было что-то странное: смесь усталости, вины и чего-то ещё, чему Билли не хотел давать имя. — Ты не просто за деньгами пришёл, — сказал Билли наконец. Не вопрос. Утверждение. Стив сглотнул. Пальцы в карманах снова сжались. — Нет, — признался он. — Не просто. Тишина повисла между ними густая, почти осязаемая. Радио тихо стонало где-то на фоне, но его никто не слышал. Билли шагнул ближе. Один шаг, не больше. Теперь между ними было меньше метра. — Тогда зачем? — спросил он тихо. — Сказать спасибо ещё раз? Или… что? Стив смотрел ему в глаза прямо, без отводов. Впервые за всё время знакомства. Он открыл рот, но вместо слов вырвался только короткий, рваный выдох. Харрингтон смотрел на Билли так, будто тот внезапно стал слишком ярким, слишком близким, слишком реальным. Билли не двигался. Только глядел спокойно, тяжело, как будто уже знал, что сейчас произойдёт. — Я не могу, — выдавил Стив наконец. Голос хриплый, словно через наждачку. — Я не могу это делать. Он отступил резко, на полшага, будто пол под ним качнулся. Пальцы, которые минуту назад прикасались к руке Билли, теперь вцепились в собственную куртку, комкая ткань. — Это не… — он мотнул головой, быстро, зло. — Это не я. Я не такой. У меня никогда не было… такого. Никогда. Даже в мыслях. А теперь я стою здесь, в этом чёртовом гараже, и у меня в голове только… — Он осёкся, сжал зубы так, что желваки заходили. — Только картинки. Грязные. И мне от этого тошно. Билли не сказал ничего. Только кивнул один раз, едва заметно, как будто принял к сведению. Стив сделал ещё шаг назад. Теперь между ними было уже полтора метра, но воздух всё равно казался густым, горячим. — Я думал, если приеду, заплачу, заберу машину и всё. Всё кончится. Как с любой другой хренью в жизни: заплатил — ушёл. А ты… — Он ткнул пальцем в сторону Билли, но рука дрожала. — Ты даже не пытаешься меня соблазнить. Просто стоишь. И этого хватает, чтобы я свихнулся. Он засмеялся коротко, нервно, почти истерично. Смех оборвался так же резко, как начался. — Знаешь, что самое паршивое? — Стив понизил голос до шёпота, но в нём была злость. — Мне нравится. Нравится, как ты молчишь. Нравится, что ты не лезешь с вопросами. Нравится твоя чёртова куртка от которой пахнет бензином и табаком. И от этого я чувствую себя… грязным. Как будто я предаю кого-то, кого даже нет. Билли наконец заговорил тихо, без эмоций, но каждое слово падало тяжело. — Тогда уходи. Стив замер. Посмотрел на него широко, почти испуганно. — Что? — Уходи, — повторил Билли. Голос ровный, но в нём появилась сталь. — Прямо сейчас. Садись в свою машину, которую я починил, и вали домой. Запри дверь. Выпей. Прими душ. Посмотри порно с бабами, если тебе так нужно себя убедить. Только не стой здесь и не смотри на меня так, будто я тебя заставляю. Стив дышал тяжело, грудь ходила ходуном. Он сделал шаг к двери. Потом остановился. Повернулся обратно. — А если я не уйду? — спросил он почти шёпотом. В голосе была смесь вызова и ужаса. Билли шагнул вперёд. Один медленный, тяжёлый шаг. Теперь расстояние сократилось снова. — Тогда ты сам решишь, что дальше. Но я не буду тебя уговаривать. И не буду останавливать, если ты решишь сорваться. Только не ной потом, что это я виноват. Стив смотрел на него секунду, две, три. Потом развернулся так резко, что куртка хлестнула по воздуху. Пошёл к выходу быстрым, почти беговым шагом. Руки тряслись, когда он толкнул ворота. Они хлопнули — громко, зло. Мотор заурчал почти сразу. Покрышки взвизгнули по асфальту слишком резко, слишком сердито. Билли остался стоять посреди гаража. Достал сигарету, но не закурил. Просто держал её в пальцах и смотрел на пустой дверной проём. Потом тихо, сквозь зубы, выдохнул: — Беги, Стив. Беги, пока ноги носят.