Последний выстрел

*** — Ты возьмёшься за этот заказ?  — Да.  — Ты уверен?  — Абсолютно. — Тогда слушай очень внимательно всё, что передал нам заказчик. Пак Сонхун — молодой директор. Компания попала в его руки лишь полгода назад, но он уже диктует там свои правила. Мужчина перешёл дорогу явно не тем людям, раз заказ на него поступил вне очереди, — сказал голос в трубке.  — Что за бизнес? — монотонно спросил Джейк.  — Официально — производство мебели и её логистика. А на самом деле — перевоз наркотиков из Афганистана, Мьянмы и Венесуэлы к мексиканским картелям, а также распространение их на территории Европы. Кокаин, героин, метадон и даже самый опасный дезоморфин — всё это входит в их оборот. Дело криминальное. В таком наркобизнесе важен опыт. Мексиканцы не стали бы сотрудничать с новичками, это значит, что дело досталось от влиятельных людей. — Что сделал этот Пак Сонхун? — всё ещё равнодушным голосом спросил Шим.  — Нам не известны все его дела, но заказчик сказал, что он поджёг важную крупную партию героина, и теперь доверие мексиканцев сильно подорвано; сделка идёт к аннулированию. Конкуренты очень злы на него. Пак пытается пробиться в наркобизнесе грязными путями. Такое никто не любит.  — Ясно. Мне понадобится около четырёх недель; тогда я смогу приступить.  — Джейк, ты играешь с огнём. Он не простой, его нужно устранить немедленно, — голос в трубке был серьёзен как никогда. — Раз он так опасен, то я не могу взять его сходу. Мне нужно прощупать почву. Он сейчас в Сеуле?  — Да. Даю тебе не больше трёх недель. Не справишься с заданием — будешь сам устранён. И я тебя прошу, не совершай глупостей.  — Это не в моём стиле, — он натянуто усмехнулся.  — Могу пожелать только удачи. И избавься от этого телефона поскорее, — звонок оборвался, пара быстрых гудков прозвенела ровной чередой. Шим отложил одноразовый телефон на стол и задумался. Потом встал, схватил его и с силой ударил об пол, придавив сверху ногой. Хруст дешёвого стекла и пластика донёсся откуда-то снизу. Парень схватил свой рюкзак, натянул кепку и спустился вниз. Бросив ключ от комнаты на ресепшен мотеля, он, не оглядываясь, вышел из здания. Джейк прыгнул в первый же сеульский автобус. Тёмная ночь окутывала пригородный лес. Предстояла дорога в город. Шим сел на свободное место. Автобус был почти пуст; лишь компания нетрезвых юношей да дряхлый старичок у окна. Парень окинул их беглым взглядом и опустил козырёк кепки на глаза. Три недели пошли... --- Время неумолимо двигалось вперёд, оставляя после себя лишь воспоминания. Каждый день Джейка был похож на предыдущий. Отчаянные попытки собрать хоть какую-то информацию об именуемом Пак Сонхуне с треском проваливались. Этот гад слишком хорошо маскировал следы. Его телохранители не задерживались на срок более двух дней. Дом Пака был защищён так, словно там находился главный сотрудник Пентагона. Около двадцати видов сигнализаций, реагирующих на каждое миллиметровое движение, заставляли дребезжать даже животных вокруг. Любые попытки провести дрон над домом не заканчивались успехом — связь обрывалась ещё за пятнадцать метров до территории. В офис было невозможно пройти никому, кроме своих. Машина менялась с каждым выездом из здания. Это настолько бесило Шима, что тот хотел голыми руками придушить этого паршивца. Но главное в его профессии — бесконечное равнодушие ко всему происходящему, поэтому парень продолжал упорно двигаться к поставленной цели. Времени осталось не так много, но к счастью подвернулся весьма удобный случай. Разместив обычный жучок на входе в офис, Джейк даже не ждал от него чего-либо. Он был уверен, что до этого места не доходят слухи о чем-то важном. К тому же его точно обнаружили бы в первые пять минут. Но к его величайшему удивлению, прослушка не только осталась на своем месте, но и превосходно выполнила поставленную задачу, сообщив Шиму невероятно важную новость: Сонхун будет присутствовать на деловой встрече с такими же криминальными бизнесменами. Это сказали два неизвестных ему офисных сотрудника, стоя в опасной близости от жучка. Это его последний шанс, ведь более очевидного момента уже не будет. Разве всё это не выглядит слишком подозрительно? Разве такой рассудительный и во всех смыслах защищённый человек, как Пак Сонхун, смог бы допустить утечку столь опасной информации? Он же прекрасно понимает, насколько открытым будет в этот момент. Джейк тоже так подумал, но на размышления не осталось времени — оно как раз поджимало. Шим начал подготовку. --- 22:45. Открытая терраса на крыше офисного здания. Джейк разложил винтовку и подключил наушник.  — Приём. Меня слышно?  — Приём. Слышно хорошо, — сказал мужской голос в ухе.  — Всё готово, вижу цель.  — Ждать. Джейк послушался приказа. Он начал наблюдать. На банкете остались считанные люди. Пак Сонхун только что закончил беседу с какой-то милой дамой. Она кокетливо усмехнулась, поправив шаль, и ушла. Мужчина закатил глаза. Шима это очень насмешило. Палец твёрдо лежал на спусковом крючке, готовый в любую секунду совершить нажатие. Он хотел покончить с этим как можно скорее, поставив точку в чужой биографии. Работа киллера — это не бизнес, это миссия. Он — лишь исполнитель. Холоднокровный и равнодушный, не позволяющий себе лишних чувств и эмоций. Одна невесомая капля эмпатии — и всё рухнет в бездну. Здесь не было права на ошибку. И как хорошо, что почти все заказы — люди, прогнившие изнутри. — Снайпер, оценить пространство, — приказал грубый голос.  — Цель стоит, бокал в руке, вторая рука в кармане. Люди в радиусе двух метров, — продиктовал парень.  — Сделать выстрел.  — Принял. Прицел приблизился к лицу. Палец сжался на крючке. Джейк приготовился. Ничего нового, обычный выстрел, обычная жертва. Он повторял это движение если не сотню, то пару десятков раз. Вдруг дыхание затихло. В роковой момент Сонхун медленно поднял голову, устремив взгляд прямиком в объектив прицела. Пульс ускорился, адреналин хлынул в кровь. Пак смотрел взглядом хищника, словно видел Джейка сквозь стекло, через полсотни метров воздуха. Край его пухлых губ слегка поднялся вверх, буквально на долю сантиметра. Это было настолько незаметно, что больше походило на нервный тик; однако Джейк увидел в этом предупреждение. Яркое, грозное, смертельное и адресованное именно ему. — Что за… — прошипел он.  — Что там происходит?  — Нет, этого не может быть… — прошептал Шим.  — Почему ты не стреляешь? — голос на том конце провода звучал обеспокоенно.  — Он знает.  — Ты меня слышишь? — мужчина повысил тон. — Говори со мной.  — Он, блять, знает, что я здесь, — громче сказал Джейк.  — Что?! — удивлённо спросил он. Мгновение. Страх окутал его тело. Дыхание участилось, и Шим услышал странное движение сзади. Не успев повернуть голову, он почувствовал резкую боль в области шеи. — Пиздец, — последнее, что услышал мужчина.  — Джейк, что у тебя там происходит!? Джейк, приём! Ты меня слышишь? — вопил голос, но все крики остались без ответа… --- Сырой холодный воздух ударил в голову, как только Джейк пришёл в себя. Он медленно открыл слипшиеся веки и тут же прищурил их от яркого света. Тело адски ломило, а руки были сцеплены где-то за спиной. Перед глазами медленно проступали несколько силуэтов. Шим сидел на деревянном стуле со связанными руками, а перед ним стояли трое мужчин, переговаривающихся между собой. Джейк издал слабый стон, как только попытался повернуть голову; ведь даже лёгкое движение причинило ему уйму боли. Люди тут же обернулись на него. — Посмотрите, кто наконец очнулся. Я уж думал, мои парни переборщили с дозой фентанила,— сказал мужской бархатистый голос. Зрение становилось всё чётче, приходя в норму, и знакомые черты чужого лица медленно проступали. Чёртов Пак Сонхун. И его соратники рядом. — Какого хрена? — голос был слабым. — Это я должен спросить, какого хрена? Какого хрена ты следишь за мной? Какого хрена устанавливаешь жучки в моём офисе? Только вот у меня есть ответы на эти вопросы. Сонхун медленно подошёл к небольшому окошку, забитому решётками. — Кажется, скоро пойдёт дождь, — невзначай бросил он и подошёл обратно к двум мужчинам. — Что здесь, мать вашу, происходит? — прошипел сквозь зубы Шим. — Ты и правда думал, что я настолько глуп? Сколько раз на меня устраивали покушение? Готов признать, ты очень хорош. Интересно, сколько зелёных они должны были тебе заплатить? Джейк молчал, лишь тяжело дышал, не поднимая взгляда на мужчину, расхаживавшего вдоль помещения. Голова не соображала. Видимо, снотворное и вправду подействовало слишком сильно. В комнате было холодно. Голые стены с сырой плесенью по углам. Потолок был таким обветшалым, что казалось, будто он в любую секунду может обрушиться. Бетонный пол с трещинами в нескольких местах не внушал доверия. В нескольких метрах от Джеюна находилась железная дверь. Всё это навевало мысли о том, что его держат в каком-то подвале, но даже если это было правдивым, легче не становилось. Сонхун вновь подошёл к пленнику и схватил его одной рукой за подбородок, подняв чужой взгляд на себя. — Сучка, слушай внимательно, я не повторяю своих слов, — грубо прорычал он, сдавив пальцы. Шим издал болезненный всхлип. Мужчина достал руку из кармана; в ней был какой-то маленький пакетик. Джейк не мог понять, что это, ведь его зрение всё ещё не пришло в норму. — Здесь находится новый синтетический наркотик, — он рассматривал его, то и дело поднося к лицу парня, — удивительная разработка. Смерть наступает от двух граммов этой дряни, но если хорошенько развести её с водой — эффект прекрасный. Человек впадает в поразительную эйфорию. Он не помнит своего имени; единственное, что ему надо — это этот порошок, — мужчина глубоко вздохнул. — Вот только даже разведённый он является супер токсичным. А самое поразительное — его невозможно обнаружить в крови, — Сонхун зверски ухмыльнулся. — На что ты намекаешь? — полушёпотом произнёс Джеюн, хрипящий от острой боли в подбородке. Пак зловеще засмеялся. — Я не намекаю, детка, я говорю прямо. Если ты не расскажешь, кто тебя нанял, я засуну эту дрянь тебе глубоко в глотку, а потом мои парни скинут тебя с моста реки Хан, — он кивнул в сторону двух громил позади. Джейк не изменился в лице, хотя внутри сердце ушло в пятки. — Джейк, правильно ведь? — сказал Пак. — Если ты думал, что самый умный, то ты глубоко ошибался. Сонхун подошёл к одному из мужчин сзади и взял у того из рук какую-то бумажку. Шим абсолютно не понимал, что сейчас происходит, но чувствовал, что всё идёт против него. — Так вот, — продолжил он, рассматривая текст на бумаге, — Шим Джеюн, родился в Сеуле пятнадцатого ноября две тысячи второго года. Проживал в Кэрнсе, штат Квинсленд, Австралия; затем переехал в Брисбен. Получил образование в Лютеранском колледже Святого Петра. В школьные годы четыре года играл на скрипке и состоял в школьном оркестре. Переехал в Корею и поступил в университет; однако отчислился после второго курса. Мать заболела раком, и нужны были деньги на дорогостоящие операции. Тогда-то ты и ушёл в криминал,— Пак оторвался от чтения и поднял на парня свой тяжёлый острый взгляд. Лицо Джейка исказилось. Он молчал, не находя нужным отвечать на подобное. Да и что он мог сказать? Сейчас любое слово будет играть против него. Сонхун отбросил лист в сторону, и тот бесшумно приземлился на сырую поверхность. Руки сзади сводило от боли, но Шим терпел, как его и учили. Собаки Пака уже пронюхали про него всё. Он и вправду в двадцать лет ушёл из университета, чтобы помогать маме. Женщина выжила, но Джейк так и остался здесь, во всём этом дерьме, потому что ему просто не дали спокойно жить. — И долго будешь молчать? — спросил Сонхун, возвышаясь над ним. — Я не знаю, — хрипло прошипел он. Удар. Пощёчина в лицо, от которой кожа залилась алым цветом. Шим выдохнул, прикрыв глаза. — Говори правду, — прокричал он грубым басом. — Я честно не знаю, мы не общаемся с клиентами, нам просто передают заказы, — уверенно произнёс Шим, хотя местами голос подрагивал от ощутимого давления. Ещё один удар. Уже кулаком. Боль пронзила всё тело, смешавшись с прежней и разливаясь по телу тяжёлой мукой. Джейк глухо застонал, не в силах сдерживать порыв гнева. — Может, ты просто врёшь мне в лицо? — противно прошептал Сонхун, приблизившись к его уху. — Я сказал правду! — вскрикнул пленник, развернувшись лицом к мужчине. Их взгляды встретились, лица были в сантиметре друг от друга. Джейк гневно испепелял его взглядом, Пак лишь с лёгким пришуром наблюдал за чужими эмоциями. Воздух сгущался. Сонхун поднял руку и прижал её к подбородку Джейка, чтобы изучить его облик со всех сторон. Пак пристально вглядывался в изгибы на его лице, подмечая их изысканную утончённость. Мужчину это забавляло. Он отстранился назад, не сводя взгляда с карих глаз. — Симпатичная шлюха. Я бы трахнул тебя, но у меня нет на это времени, — он ехидно улыбнулся и отбросил подбородок Джейка, разорвав зрительный контакт. Сонхун развернулся к нему спиной и направился в сторону двери вместе со своими приспешниками. В шаге от выхода он повернул голову к пленнику и произнёс: — Не скучай, я не надолго, — и вышел из помещения, оставив Джейка в полном смятении. --- Дни в заточении слились в одно тягучее, болезненное полотно. Сонхун появлялся регулярно — то с угрозами и жестокостью, после которых на теле Джейка оставались болезненные синяки, то с неожиданными моментами почти человеческого участия: он приносил воду, когда Шим задыхался от жажды после очередного допроса, снимал наручники, когда у того начался некроз кистей. Систематические избиения, лишения сна, ледяной душ и угрозы расправы над его матерью, местонахождение которой, к ужасу Джейка, люди Пака действительно вычислили. Безусловно, парень был безгранично зол на него. Вначале у него даже созревали планы побега или убийства, но за первую же попытку его лишили еды на несколько дней. После уморительного голода, когда Шим уже подумывал откусить себе палец, кто-то резким движением открыл дверь. Это был не охранник, а сам Сонхун. Он подошёл к нему, сунул миску с какой-то кашей и пластиковую бутылку с тёплым чаем. Джейк посмотрел на Пака снизу вверх, как на последнюю живую надежду. Невольно улыбнувшись, он накинулся на еду, бесшумно поблагодарив мужчину за это. — Не думай, что я добр к тебе. Просто не хочу, чтобы ты сдох раньше времени, — произнёс он, выходя из сырой комнаты. Эта непоследовательность — резкие переходы от пыток к странной заботе — расшатала психику Джейка. Пытки стали менее физическими и более психологическими. Однажды Сонхун пришёл ночью, сел на стул напротив прикованного Джейка и просто… начал говорить. Он не задавал вопросов. Лишь говорил сам. О том, как в шестнадцать лет его отец, мелкий контрабандист, был зверски убит конкурентами, а тело сбросили в порту. О том, как он, Сонхун, семь лет жил под чужим именем, вынашивая план мести. О том, как, наконец вернувшись и забрав бизнес у дяди-предателя, он понял, что стал тем же монстром, которого ненавидел. — Они все хотят меня убить. Конкуренты, партнёры, даже родная кровь,— говорил Пак, глядя в пустоту, а не на Джейка. — Иногда мне кажется, что ты, снайпер, — единственный, кто видит меня настоящего. Не директора, не босса. Просто цель в прицеле. Это честно. Джейк молчал, но слушал. И в этих исповедях он с жутким откровением узнавал себя. То же погружение в криминал из-за семьи, то же одиночество и недоверие ко всем. Ненависть начала размываться странным пониманием, почти родством душ. Сонхун перестал быть абстрактным «гадом»; он стал сложным, травмированным человеком, продуктом жестокого мира, в котором и Джейк был лишь крупинкой. Это всё звучало как полный бред. Шим осознавал это моментами, но всё время приходил к одному и тому же выводу: Пак не такой, жизнь такая. Неосознанно он стал ждать его по ночам, расстраиваться, если тот не приходил, но всё так же молчал. Кульминацией стал инцидент на третьей неделе. Один из старших лейтенантов Пака, алчный и жестокий тип, решил, что Джейка слишком долго держат впустую. Тайно от Сонхуна он ворвался в подвал с двумя головорезами, намереваясь выбить правду самыми зверскими методами, а затем избавиться от свидетеля. Джейк, уже ослабевший и морально сломленный, не смог оказать сопротивления. Удары летели один за другим. Ощущались как наказание за тяжкие грехи. Шим кричал от боли, но за каждый неположенный звук его били ещё сильнее. — Щенок, я выбью из тебя всю правду,— смеялся мужчина. Когда ему уже прижигали кожу сигаретой, дверь с грохотом открылась. На пороге стоял Сонхун. Его лицо было бледным от холодной ярости. Не говоря ни слова, он двумя выстрелами из пистолета с глушителем убил головорезов. Затем подошёл к своему лейтенанту, который начал лепетать оправдания, и приставил ствол ко лбу. — Кто дал тебе право трогать то, что принадлежит мне? — его голос был тихим и страшным. Выстрел прозвучал глухо. Тело рухнуло. В подвале воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Джейка и звоном в ушах. Сонхун подошёл к нему, расстегнул наручники, сковывавшие Джейка к трубе. Его пальцы, только что нажавшие на спусковой крючок, были удивительно нежны, когда он проверил ожог. — Никто не имеет права отнимать у меня то, что я решил оставить себе, — сказал он, глядя прямо в глаза Джейку. — Твоя жизнь сейчас — моя собственность. И я никому не позволю её испортить. В тот момент Джейк не почувствовал ужаса. Он почувствовал облегчение. Сильнейшее, всепоглощающее. Его защитили. От боли, от смерти. Защитил самый опасный человек в его жизни. Ненависть испарилась, сменившись токсичной, но абсолютной привязанностью и чувством долга. Он больше не был жертвой. Он был… избранным. Особенным пленником, чья жизнь имела ценность в глазах его бога. Шим жил с надеждой. Улыбался, когда видел Сонхуна. Нуждался в его внимании. Он был единственным человеком, соединявшим его с окружающим миром. Рядом с ним Джейк чувствовал себя... в безопасности? Пак называл его своей вещью, но парня не волновали формулировки. Главное, что Джейк его. Привязанность окутывала душу и сердце, сплетая вокруг ядовитые нити. Он даже сам не осознавая начал оправдывать жестокость Сонхуна к другим людям: "Это необходимость. Это мир, в котором он выживает. Он по-своему справедлив". Это было так неправильно, так ужасно, но Шим ничего не мог с этим поделать... Иллюзия разбилась внезапно и окончательно. Люди Сонхуна вышли на истинного заказчика — его дядю, партию которого он тогда поджёг. Угроза была устранена, информация выжата до суха. Необходимость в Джейке отпала. Сонхун вошёл в комнату под вечер. Джейк уже ждал его. На его лице воцарилась лёгкая улыбка, когда Пак подошёл к нему. Его лицо было непривычно усталым, а в глазах — досада, уважение и ледяная решимость. — Я вычислил заказчика,— тихо произнёс он. — Что? — в недоумении спросил Джейк. — Это был мой родственник. Я устранил его. Но... — он замялся. Джейк молчал, выжидая. Сонхун медленно покачал головой. Он подошёл вплотную, положил руку на его плечо — жест, который за последние дни стал почти привычным. — Ты знаешь слишком много. И мир слишком мал для нас обоих. Это не личное. Джейк замер. Всё его тело, всё его понимание мира, которое за несколько недель перестроилось вокруг этого человека, рухнуло в одно мгновение. Но даже сейчас в нём не было ненависти. Была лишь глубокая, всепоглощающая обида и горькое разочарование. Как будто его предал самый близкий человек. — Сонхун, нет, прошу тебя, не делай этого,— с самой нежной, почти детской надеждой взмолил он. — Ты не должен жить, Джейк. Пойми,— томно произнёс мужчина, опустив глаза. --- Джейк не сопротивлялся, когда в комнату вошли двое фармацевтов в белых халатах. Когда они ввели катетер, он смотрел прямо в глаза Сонхуну. Тот выдержал его взгляд, не моргнув. — Синтез почти идеален,— сказал один из медиков, готовя шприц с мутной жидкостью. — Эйфория, полное отрешение. Следов в крови через час не останется. — Сделайте это,— приказал Пак, и в его голосе впервые зазвучала чужая, металлическая нота. Укол был почти безболезненным. Волна тепла и невесомости накрыла Джейка с головой. Боль, страх, обида, привязанность — всё растворилось в ослепительном калейдоскопе цветов и чувстве вселенского блаженства. В последний момент, перед тем как сознание поплыло в небытие, он увидел, как Сонхун наклоняется к нему. Тот прошептал что-то на ухо, но слова уже не имели смысла, превратившись в красивый, далёкий шум. Возможно, это было «прощай». Возможно — «прости». Его тело, уже бездыханное к моменту прибытия к реке Хан, погрузили в мешок с грузом. Воды были чёрными и холодными. Беззвучный всплеск — и тёмная струя унесла его в сторону открытого моря. Всё было чисто, стерильно, профессионально. Как и любил Пак. На следующий день Сонхун стоял в своём кабинете перед панорамным окном, глядя на город. Он пил виски. В его голове на мгновение всплыло лицо снайпера — сначала злое и решительное в прицеле, потом сломанное в подвале, и наконец — одурманенное и покорное в момент финала. Он осушил бокал одним глотком, почувствовав знакомый привкус пепла на языке. Один проект закрыт. Впереди новые. Мир, холодный и рациональный, продолжался. А река Хан, как и всегда, несла свои воды, храня все секреты, которые ей доверяли. Она унесла Джейка далеко. Туда, где всегда царит покой. Где нет места ненависти и жестокости. Но и не бывает там счастья и любви. Там нет ничего. Пустота, бездна, омут... называйте как хотите. Вода вымыла из него все чувства. Опустошила его, словно сосуд. Осталась лишь мёртвая, бледная оболочка. Сердце перестало биться. Звон в ушах затих. В последний момент, когда кровь в сосудах проходила свой последний круг, Шим думал о нём. О том, кто разрушил его, о том, кто дал ложную надежду, о том, кто даровал свободу, отпустив в вечность. Река смыла остаток той самой последней слезы, что выкатилась из неживого тела. Сонхун её не видел. Он ушёл. Возможно остался в памяти, а возможно уплыл. Жизнь от этого не изменилась. Всего лишь один единственный человек навсегда потерял надежду.