розы только с шипами

      - Сынмин, стой!- Парень перестал спокойно идти и побежал за другом, который уже добежал до конца коридора и скрылся в туалете.- Подожди!       Он сбежал также быстро и заметно, как и появлялся в компании всегда. Спонтанный и немного странный парень, витающий где-то в мире собственных мыслей даже на учёбе и переменах между парами. Обычно про таких говорят " сами себе на уме ", и это было определённо одно из правильных названий его поведения.       Запыхавшись, он забегает внутрь, и только одна кабинка была закрыта. К ней вела тропинка из алых капель крови. Он замечает алый бутон розы около двери и с непонимающим лицом дёргает ручку, что сразу поддаётся.       Сынмин держался за края унитаза, пытаясь не упасть на холодный кафель. Слезы мешались с кровью и такими же тёмными лепестками, что не прекращали падать на воду.       - Какого черта..?       Он не мог остановится, рвота никак не прекращалась, наоборот, усиливалась сильнее. Сынмин старался удержаться руками, но сил становилось меньше, эта боль отнимает слишком много. Он смотрит на друга, что до сих пор стоял на месте в оцепенении и не понимал что делать.       - Все хорошо, Феликс, не бойся.       Чуть улыбнувшись, он прикрывает глаза и чувствует щекой холодную плитку, голова начинает немного болеть, но это не сравнится с теми кровавыми мучениями никогда.       Через пару минут он открывает глаза. Голова покоилась на чужих коленях, пока он лежал на полу. Если честно, вставать сил не особо много было.       - Тебе лучше?       - Да, спасибо.       Они поднялись на ноги. Атмосфера слишком неловкая и напряжённая. Кажется, у Феликса много вопросов, рано или поздно он все равно бы узнал, хотя узнавать о таком уже после всех последний, наверное, слишком больно.       - Это появилось месяц назад, когда мои чувства не приняли.       - Так значит ханахаки и вправду существует, а я думал, что это выдумка для подростков, мне и самому раньше нравилось представлять такое.       - К сожалению, это правда. Как мне говорили врачи у всех людей, кто болеет ханахаки, разные цветы, и непонятно от чего это зависит. Возможно, это любимые цветы твоей любви. Мне не очень повезло, розы с шипами доставляют много боли.       - Тебе Хенджин нравится, да? - Тот с улыбкой кивнул.- Почему ты не скажешь ему о чувствах?       - Думаешь, боль появляется просто так?

***

      Сынмин сегодня переживал очень сильно, да и думал о своём почти все пары, иногда украдкой посматривая на друга, что сидел с Минхо и шептался, тихо смеясь.       Хенджин был тёплым и добрым, обращал внимание на Сынмина и старался помогать всякими мелочами. То оставит свою тетрадь на его парте, чтобы он переписал конспект. Мог купить попить и не просил денег взамен, распивая напитки вдвоем. Иногда он провожал до дома и таскал тяжёлые пакеты из магазина. Вроде ничего особенного, но это правда значит много для Сынмина. Он очень благодарен.       И он влюбился. Это началось два месяца назад, когда он остался с ночёвкой, и они уснули в обнимку. Так и проснулись, даже не задавая никаких вопросов, не ощущая тяжёлой неловкости. Ничего такого, все шло как обычно, но вечером Сынмин с особой радостью улыбался сообщениям друга.       Он и вправду долго держался, но это не могло продолжаться вечно. А вдруг все взаимно, просто они бояться сказать друг другу? Такое же может быть. Хенджин же не просто так ухаживает за ним, верно?       Хван сидел на скамейке во внутреннем дворе, рассматривая снимки на фотоаппарате. Он не любил физкультуру, поэтому часто прогуливал пару во дворе. Как и Сынмин. Этот день не стал исключением.       Сынмин валялся рядом, иногда рассматривая лицо друга снизу. Он до сих пор уверен, что ему стоило идти в модели, а не учиться в универе на курсе учителя изобразительных искусств. Хотя и рисовал он кропотливо и старательно, стремясь к лучшему результату в каждой работе.       - Ты сегодня прямо светишься, рассказывай давай.       - Почему ты всегда все замечаешь?       - Я же твой друг, дурак.       - Ты мне нравишься, поэтому я так радуюсь сегодня.       Парень откладывает фотоаппарат и с виноватой улыбкой глядит на кимово лицо, рассматривая две горящие надеждой карие бусины. Он поджимает губы и путается в светлых волосах пальцами.       - Сынмин, я люблю другого человека.       Резкий удар по лёгким можно стерпеть, но кровоточащее сердце могло продержаться лишь пару минут.       - Почему-то я так и думал.- Он улыбается и чуть смеется.- Надеюсь, этот человек делает тебя счастливым.       - Мы же будем дружить, да?       - Конечно, я тебя не брошу, Джини.

***

      - Почему Хенджину не рассказал?       - Он чувствительный, начнёт еще винить себя, мне это не нужно. Я люблю его и не желаю страданий.       Их встретила пара глаз с немного злым непониманием. Конечно, они же сбежали непонятно куда без видимой причины.       - Простите, мне просто плохо стало.- Сынмин легко поклонился и улыбнулся друзьям. Хенджин смотрел с сочувствием и понурой головой.- Но я в порядке, можете не переживать.       Минхо чуть прищурился и внимательно посмотрел на парня. Маленькое пятно крови на футболке заставило нахмурить брови и впиться в чужой взгляд.       - Уверен?- Он всегда как будто кидал вызов своими вопросами, и если честно, Сынмин иногда побаивался такого поведение, оно и вправду было жутким.- Кровь откуда?       - Да у меня же проблемы с давлением, вот и пошла, не заморачивайся.       Ванильный фильтр чуть прилипал к влажными губам. Хорошо, что балкон без стенок, только с узорчатой оградкой. Он любит сидеть в кресле и смотреть на тёмное небо. Это лучше любой терапии, просто посмотреть и насладиться красотой над головой. Разве не прекрасно?       - Почему ты не хочешь вылечиться? Зато проживёшь дольше, это же лучше.- Феликс стоял с чаем в руках и пледом на плечах.       - Тогда я больше не смогу влюбиться, не хочу так жить. Мне нравится любить.       - И сколько ты еще сможешь прожить?       - Пол года.       Сынмин врал. Очень боялся увидеть жалость в глазах друзей, если они узнают, что счёт теперь ведётся не неделями и месяцами, а днями.       Но все же заканчивается хорошим. Его смерть будет красивой, как и любовь, что цветёт с каждым часом всё сильнее, заполоняя легкие. Он и вправду скоро умрёт, даже самому не до конца верится. Но ждет ее, говорят, что перед смертью ощущаешь самую приятную лёгкость на свете. Сынмин был бы рад ее испытать, наверное, и дышать станет легче хоть на пару секунд. Сейчас вечно давит в груди и болит, от этого не убежишь.       - А если он тебя полюбит, то болезнь уйдёт?       - Да.       - Так у нас есть целых пол года, чтобы он смог влюбиться сам, это же отлично!- Светловолосый улыбнулся и смахнул скатившуюся по щеке слезу.       - Он же счастлив с Минхо, я не хочу им мешать.       - Если это спасёт твою жизнь, то можно пойти на крайние меры.       - Чтобы сделать Минхо и Хенджина несчастными? Нет, это ужасно.       - Ничего, потерпят.       Сынмин рисовал на полях тетради и слушал рассказ Хенджина, иногда поглядывая на баскетбольную игру на улице, где Минхо и Феликс были в одной команде.       - Скоро пара начнётся, пошли в нашу аудиторию.       Хенджин собрал вещи в рюкзак и направился к выходу, а Сынмин вслед за ним.       Спустя пару минут в кабинет заходит Феликс с кимовыми вещами и садится рядом.       - Ты стал забывчевее.- Сказал Хенджин и посмотрел в чужие глаза.- Ты в порядке?       - Да, просто у таблеток такая побочка, еще пару дней и пройдёт.       - Что за таблетки?       - Да я как-то плохо спать стал, выписали снотворное.       - О, это ужас, хорошо, что у меня такого нет.       - Ну да, только ты часто на парах спишь из-за этого.- Справедливо замечает Минхо и хитро улыбается.       Хенджин и вправду часто спит на первой паре, и повезет, если она не такая уж и важная, а вот какое - нибудь цветоведение пропускать нельзя.       Пара по педагогике была скучной, и Сынмин лег на правую руку и уставился в окно, мягко улыбнувшись. За окном хорошая погода, вот бы сейчас погулять. Как же хорошо, что в аудитории слегка прохладно и никакой жары. Через пару минут глаза закрылись сами по себе.       Феликс записывал конспект, пытаясь концентрироваться на словах преподавателя. Но взгляд продолжал падать на кимову макушку, уткнувшуюся в изгиб локтя. Он сильно устаёт от всего, да еще и сложное засыпание ночью дали отсебе знать, ему необходим дневной сон. Но учитель собирался раздать небольшой тест для закрепления материала, нужно срочно будить соню.       Он хлопнул по плечу, но тот даже не шевельнулся. Попробовал ударить коленом о колено, но снова никакой реакции.       - Сынмин, тебя убьют, если ты сейчас не проснешься.- Хенджин наклонился ближе к уху, чтобы пощекотать дыханием. Обычно это работало, но не сегодня.       Феликс приподнимает лицо друга обеими руками и сдерживает застрявший крик в горле. Кровь медленно стекала из рта и капала на парту, образуя алую лужицу. Он опустил два пальца на шею и начал продумывать пульс.       - Нет, ну она конечно скучная, но не настолько же, чтобы умирать.- Шутит Минхо и слышит тихий хванов смешок.       Феликс старается не обращать внимание. Пульс есть, значит, живой. Но нужно в больницу, раз он не может очнуться.       Но в следующую секунду Сынмин протягивает руки вперед и зевает, сразу чувствуя что-то странное на губах. Феликс быстро находит влажные салфетки и убирает кровь с лица и парты.       Снова эти два непонимающих взгляда. Феликс так хотел бы рассказать все этим двоим, но это не его секрет. Если Сынмин не хочет сейчас что-то разрушать, то он не имеет права на слово о чужих чувствах.       - Это явно не давление.- Хенджин продолжал сверлить их взглядом, ожидая хоть каких-то изменений.       - Еще одна побочка от снотворного.       - Мне кажется, ты врёшь.       - Тебе кажется.       Феликс как будто чувствовал, что Сынмин наврал, что ему осталось совсем немного. Хотя, наверное, это было очевидно. В университет он перестал ходить после того дня, хотя очень хотел провести оставшиеся дни с друзьями. Только вот дышать было трудно, и он старался особо не напрягаться, а то становилось только хуже.       Чуть ли не каждый час он хожил в туалет и выпускал цветы наружу. Эти сладкие розы, что больно раздирали горло шипами.       Любовь же не должна причинять столько боли, верно? Так почему он стал исключением среди множества людей? Вот бы услышать хоть каплю ответа на эти вопросы.       - Тебе же всего неделя осталась, да?       - Нет.- Он перевернулся на бок и посмотрел на рядом лежащего парня. Тот снова плакал. Сколько еще он должен принести ему боли, чтобы слезы кончились?- Чувствую, что пару часов осталось.       - Уже попрощался со всеми?       - Родителям уже позвонил, они должны были взять ближайшие билеты и прилететь сюда. С тобой еще есть время. А для Минхо и Хенджина есть письма, передашь их потом?       - Конечно.       Через пару минут тишины и редких всхлипоа светловлосого, Сынмин тихо посмеялся и улыбнулся.       - Я рад, что мы познакомились, правда. Надеюсь, ты будешь здоров и счастлив. Я буду приглядывать за тобой, обещаю.       - Сынмин, я тебя очень сильно люблю.- Он прижался ближе и вцепился в ткань футболки, только сейчас заметив, что та стала кровавой.       Подняв взгляд, Феликс увидел мягкую улыбку друга и крупные слезы. Почему он уходит сейчас? Он же такой хороший друг, ему нельзя умирать, еще столько всякого впереди будет. Феликсу нужна будет его помощь, зачем же эта глупая болезнь отбирает жизнь?       Сынмин хватается за горло, понимая, что не может даже вдохнуть. Никакой кашель не помогает, вода и хлопки по спине от Феликса тоже. Кажется, вот сейчас должна пробежать жизнь перед глазами, да?

***

      - Мне слишком лень куда-то идти.- Устало тянет Минхо и разваливается на скамейке.       - Эй, давай, мы же приехали купаться.- Феликс и Хенджин хватают друга за руки, а Сынмин подталкивает его в спину.       - Давай, пока пиво не стало тёплым. Ты же не хочешь пить горячее, да?       - Ах, вы же знаете, что я люблю выпить, вот же изверги, еще друзья называются!       Полупустой пляж наполнится громким смехом юных студентов. Феликс пытался научить Минхо плавать без надувного круга, иногда получая по голове. А Хенджин нырял с трубкой и рассматривал камни на дне и мелкую живность, иногда фотографируя, не зря же ему подарили водонепроницаемый фотоаппарат, верно?       Сынмин просто плавал рядом и радовался. Ему очень повезло с друзьями, он бы никогда их не променял на кого-то другого. Такие искренние и игривые, рядом с ними ему хорошо, не хочется грустить, он бы веселился и веселился, не останавливаясь.       - Эй, а чего голова сухая, а?       Хенджин хитро улыбается и через секунду прыгает на Сынмина, утаскивая друга на дно. Хенджин был похож на эту стихию. Если бушевал шторм - жди бедствий, огромные волны - лови момент и веселись на серфах, спокойная гладь - лежи на матрасе и отдыхай. Он был таким же, местами резким, спонтанным, но таким родным и притягивающим. Они все были похожими, и он никогда их не забудет.

***

      Феликс смотрел на мёртвое тело рядом и не мог остановить слезы. Сынмину бы понравилось, он бы точно нарисовал свое тело в скетчбуке. Растущие цветы из рта казались логичными. Выросли в месте, где и не суждено расти, как и любви, что Сынмин тайно хранил внутри несколько месяцев.       - Никогда не попрощаюсь с тобой. Мы еще встретимся, не забывай нас.

♡

      Привет, не называй меня дураком, я правда хотел, чтобы никто из вас не узнал. Жалею, что Феликс узнал об этом всем до моей смерти, но он стал исключением. Наверное, он уже все рассказал вам. Да, я и вправду болел ханахаки, кто же знал, что это не просто чья-то выдумка, да? Думаю, ты и сам догадываешься после чего это появилось, но только не вини себя, пожалуйста. Я очень рад, что влюбился в тебя. Эти чувства были такими тёплыми и приятными, я бы хотел прожить их снова, но лучше без цветов в лёгких. Твои любимые цветы розы, да? Они росли внутри меня, красивые заразы, но с шипами, это и вправду сильная подстава. Если бы у нас все было наоборот, то внутри тебя росли бы цветы фрутетто, посмотри, они очень милые. Я люблю вас всех, правда, и очень надеюсь, что у тебя с Минхо все будет хорошо, вы очень мило смотритесь вместе. А еще Феликсу нравится Сунхва с курса хореографии, помогите им поближе пообщаться, она хорошенькая. Я буду за вами приглядывать, не скучайте!!