Без названия

середина октября. день проходил совершенно обычно. настолько обычно, что Егор впоследствии совершенно ничего не помнил. казалось, что весь тот день застрял в одном моменте. не было ни утра, ни дня, ни ночи, только тот проклятый момент прокручивался раз за разом. совершенно обычно они лежали на двухместной кровати, застеленной чисто белым бельём. совершенно обычно светила одна лишь настольная лампа. этот день не планировался особенным. лучше бы он им и не был. до того момента Егор был совершенно вовлечен в беседу: хмыкал, кивал, добавлял свое. он даже не помнил, о чем была та беседа, что произошла незадолго до. тот поступок был настолько ярок и неестественнен, что на фоне его весь остальной день будто померк. разговор перетек в какие-то довольно внезапные откровения Джона. на этом моменте его голос стал постепенно затихать, давая понять, что сейчас тот как на ладони. "даже не знаю, что бы делал без тебя"

"кроме тебя у меня особо никого нет,

и не было"

"все таки капец мы много всего пережили вместе" – Линч? – м? – можно тебя обнять? – конечно. послышалось шуршание. спустя пару секунд почувствовался жар, что начал разливаться от точек соприкосновения по телу Егора, словно капля акварели по влажной бумаге. объятия непривычно затянулись. обычно это лишь односекундное прижимание с похлопываниями по спине, не более. но теперь, кажется, что-то идёт не так. Джон оторвался от объятий, но вместо того, чтобы прилечь обратно, рука того оказалась на затылке брюнета, а что-то подцепило его верхнюю губу, несильно сжало на пару мгновений, и оставило после себя влажный след. по ощущениям Егор даже не моргнул. слишком поздно он понял, что произошло. что нахуй. сердце больно сделало кульбит, после чего будто пропустив удар, заколотилось как бешеное. откровенный ужас разливался по телу свинцом, из-за чего конечности будто занемели. в ушах запульсировала прилившая кровь. животный страх сковал тело и затмил реальность. еще позже он понял как долго они молчат. в голове забило колоколами и сиренами, нужно быстрее разруливать все это. тот нервно усмехнулся. но для него ничего смешного тут не было, скорее приевшаяся защитная реакция. – д..джон, ты чего так резко? - голос дрогнул. брюнет даже удивился, что смог выдавить из себя хоть что-то, еще и так относительно спокойно. Джон прерывисто выдохнул, громче чем ожидал. – да, я это.. короче.. - тот вновь вздохнул, видно пытаясь подобрать слова. – ну это так, типо.. эмоции в общем. просто забудь. хотелось бы. после этого Джон поспешил уйти. по правде говоря, теперь находится рядом расценивалось для обоих как пытка, потому Егор был даже в какой-то степени рад. тот ходил по комнате, делал много лишних действий и пытался вести себя максимально непринуждённо, доказывая то ли самому себе, то ли кому-то из вне, что все нормально, и это вовсе ничего не значит, и он все так же спокоен и непоколебим. интересно, почему тогда ежеминутно ощупывал верхнюю губу еще подрагивавшими пальцами, словно там должна была проявится царапина или гематома. впрочем, впасть в паничку и разрыдаться было бы еще хуже.

***

вечер пролетел мимо него. с того момента Егор вообще будто был на автопилоте. вроде что-то отвечал за ужином, видел, слышал, даже проскакивали в пустоте какие-то мысли. такое в целом часто случалось, когда происходило что-то уж слишком нетипичное для обычного дня. его поцеловал его собственный друг, твою мать! конечно это не входило в его планы, на жизнь как минимум. разумеется, для человека с эмоционально закрытыми родителями, такое будет потрясением, да ещё каким. ночь пришла, несмотря на то, что ее совсем не ждали. теперь отвлечься было не на что, а мысли так и ждали часа уязвимости. у Егора конечно помимо этого тревог было достаточно, и он даже на короткий миг растворялся в других мыслях, но тот был готов досадно вздохнуть каждый раз, как мозг, будто измываясь, напоминал об одном. он пытался переключиться на что-то другое, с каждым разом агрессивнее прогонял мысль как невзлюбленную всеми уличную собаку, затыкал ее. точно отчаявшись, начал вымаливать, чтобы она хоть ненадолго перестала его донимать. единственное, чего сейчас хотел егор - просто наконец заснуть и выключить к чертям свое сознание хотя бы до утра. как говорится утро вечера мудренее, и положиться оставалось только на народные поговорки и приток мелатонина.