осколки сердца

– …за мужество и героизм вам вручают медали и выдают по тысяче золотых монет каждому, – я ставлю медные фигурки на стол перед ребятами, которые с энтузиазмом разглядывают их. – В богатстве и славе. Впредь вы будете жить долго и счастливо. Команда, чокаясь своими наградами, ликовала. – Конец, – завершил я. Все радостно кричали и хвалили игру и сокомандников. – Погоди-ка. И на этом все? – возмутилась Макс. – «Долго и счастливо»? Что может быть банальнее? Я думала, ты у нас суперрассказчик. Лукас и Дастин удивленно хихикнули. Вероятно, они были согласны с претензией подруги, хоть и не задумывались об этом до. Я стал оглядывать товарищей, и в тот момент встретил его пронзительный взгляд, смотрящий прямо в душу. Мое тело натянулось словно струна, легкая паника накрыла меня, а глаза забегали по столу. Что значит его выражение лица? О чем он думает.? В какой момент понимать его стало так сложно? С чего всё пошло не так? Когда мы отдалились и стали чужими? А ведь когда-то мы были одним целым. Меланхолия и навязчивые мысли вновь протянули свои липкие щупальца. Сердце неприятно сжалось, выворачиваясь наизнанку. Если я встретился с собой из прошлого, хотя бы лет 5 назад, я возненавидел бы нынешнего себя... Ведь именно я виноват: я бросил его, я наговорил ему гадостей, я причинил столько боли, даже не осознавая этого... Я должен был быть рядом... Я должен был подставить ему плечо, а не быть тем, кто подбивал его к пропасти... Спицу воткнули в грудь. Каждый вздох и выдох отдавал колющей болью. Полной грудью вздохнуть не получалось – воздух не набирался в легкие, дыхание было неглубоким и медленным. Возможно, еще немного, и оно остановится вовсе. Почему «если бы»? Тот мальчик не исчез. Он где-то тут. Взаперти. И он дерет все внутренности своими острыми ногтями. Но надо держать лицо и продолжать. – Это правда насчет «долго и счастливо», – не понимая, куда деть глаза, перевожу взгляд на поверхность стола. – Но счастье можно найти в разных местах. – Макс и Лукас выжидающе смотрят на меня, заметив внимание к ним с моей стороны. – Рыцарь и разбойник сняли доспехи и поселились в маленькой деревушке. С каждым днем их любовь лишь крепчает. – Сердце мечется. Я счастлив за друзей, рад за пару, которая была на волоске от смерти, однако смогла справиться с трудностями; и как не пожелать, чтобы их любовь жила и цвела вместе с ними еще долгие годы вперед? – Бард, гонимый жаждой знаний, пробился в гильдию магов Анклава и облюбовал тамошнюю библиотеку, – теперь мой взгляд был направлен на кучерявого приятеля. – Он с головой ушел в науку. – Дастин закончил школу блестяще, уверен, он сможет поступить, куда мечтал. – Но иногда юношу тянет на приключения, – впереди ждут непокоренные горизонты. У всех наворачивались слезы, и я, наконец, смог набраться смелости вновь посмотреть ему в глаза. – А Уилл Премудрый отправился в дальний путь – в большой и суетливый город Валлаки. Сперва он был ошеломлен: слишком уж это не похоже на деревню, в которой он вырос. – Почему ты плачешь?.. Смотришь так..печально. Разве это не то, о чем ты мечтал? Иди вперед. Ты справишься со всеми трудностями, не раз доказывал нам, что ты сильнее, чем кажешься. Ты обязательно достигнешь высот. – Однако он довольно быстро освоился. А вместе с тем и обрел свое счастье... и нашел понимание. Тот день, когда ты признался... нет, тот момент, когда Векна убедил, что близкие тебя не примут. Что я тебя не приму. Я не хочу, чтобы это было так. Тот человек– просто слепой глупец, раз не заметил тебя. Не плачь из-за него. Он не стоит ни единой твоей пролитой слезы... Я так хочу, чтобы ты нашел того самого. Там, в большом городе, ты сможешь спрятаться среди людей, где никто не знает твоего имени и никому нет дела до чужой жизни. А здесь, в Хоукинсе... люди следят. Люди знают. Люди рассказывают. Этот город душит, в нем слишком мало места для тебя. Ты достоин большего. Ты достоин спокойствия. Маленький мальчик тянется к своему «другу», но у друзей есть границы, которые нельзя переступать. Мальчикам – нельзя. Они должны любить девочек. Иначе никак... Но ты сильный и смелый. В отличие от меня. И кто из нас паладин? Все плакали. Все это было похоже на прощание. Что нас ждет в будущем? Ничего не будет как прежде. Останемся ли мы близки сквозь года? Или связь медленно будет обрываться, кто-то исчезнет неожиданно, без следа, будто не было этих проведенных вместе лет? Но мы уже не будем отчаянно искать друг друга, как осенью 83-го. Сердце рвалось на части, но глаза оставались сухими. – А рассказчик? – он подал свой дрожащий голос. Его лицо было заплакано, но, кажется, он пытался держаться. – Что насчет него? – А рассказчик продолжает рассказывать истории, – я хочу оставить наше существование в памяти людей. Пусть они будут думать, что это вымысел. Но история будет жить. – О похождениях своих друзей. Он надеется, что однажды рассказы об их великих приключениях разлетятся по всей земле, и все узнают об их необычайной храбрости. Но есть история, которую он никогда не расскажет. – Говорить с каждым разом все труднее, горло уже саднило от комка мышц. – История о волшебнице. А если и расскажет, то слукавит. – Слукавит? – Макс не понимала, к чему я клоню. – Выпустив тот луч... – воспоминания того ужасного дня промелькнули перед глазами. Мы так рано обрадовались, расслабились. – ...она истратила всю свою энергию и исчезла. – В тот момент опять не смог сказать ей, что любит ее. «Друзья не лгут». Он не смог переступить эту грань. Не смог даже в последние мгновения ее жизни. – Никто не задумался, как она наложила заклятие? – Там же был камень антимагии, – Дастин напомнил об одной мелкой, однако важной детали. – ...она не могла использовать магию, – он закончил мысль. – В кутерьме никто даже не заметил, но волшебница очень умна. В этом ей ровня лишь сестра, которая, услышав мольбы паладина, сменила гнев на милость. Вместе сестры придумали, как защитить волшебницу от ордена Черной руки, который всегда хотел украсть ее силу. Чтобы его обмануть, ей пришлось убедить всех, включая ее друзей, в том, что она умерла. А ее сестра наложила заклинание оттуда, где не действуют чары камня антимагии. – Внутренности выворачивало, и, казалось, еще немного и все увидят их. Через силу пришлось продолжить выстраивать хронологию того дня. – Когда волшебница скрылась, сестра наложила последнее заклинание. Волшебницы, которую вы видели, не было. То была иллюзия. – Куда же она делась? – Макс выглядела печально, однако на ее лице появилось что-то еще. – Никто не знает. И не узнает, – я верю, что она сможет начать жить с чистого листа, начать выбирать. Быть свободной. – Но мне представляется, что она где-то далеко, в какой-то чудесной стране. Там есть городок, который стал ей домом. В тех краях ее не найдет орден Черной руки. И там, наконец, она обрела покой и нашла свое счастье. – Кто может дать ей почувствовать себя любимой, почувствовать себя на первом месте, кто будет понимать ее без слов. Прости, Оди. Я так и не смог. Не смог полюбить тебя как парень. – И это же всего лишь предположение, да? – Как узнать наверняка? Я слабо мотнул головой. – Никак. – Мой голос дрогнул. – Это невозможно. Но лично я верю, что это так. – После стольких лет страданий мне хочется, чтобы она познала жизнь на воле. Она не заслужила всех этих страданий. В конце концов, она была таким же ребенком, как и мы. – Я верю. – Я верю, – шепотом поддержал меня Дастин. – Я верю, – присоединился Лукас. – Я верю, – сквозь слезы повторила Макс. – Я верю, – всхлипывая, сказал Он. Нашу скорбь прервала внезапно открывшаяся дверь и громкий голос мамы: – Ребята, долго вы еще? Лазанья остывает. Нужно набрать воздуха в грудь и держать голос ровным. – Мы как раз закончили. Сейчас придем. – Кажется, получилось. Дастин выдохнул и первый вышел из-за стола. Лукас последовал его примеру, передав мне мою книгу. Я не мог решиться встать. Это слишком больно. Больно двигаться вперед. Я продолжал пялиться на книгу в моих руках, однако, когда все уже поставили свои и отправились дальше, открывая путь в будущее, мне пришлось потянуться вслед за ними. Ноги были тяжелы, но вскоре я оказался у полки. Видеть книги так больно, особенно его. Скоро все изменится. Опять. В какой момент появилась эта трещина? В тот момент, когда он уехал в Калифорнию? Или еще раньше? Хах, я даже на этот вопрос не могу ответить... Перед глазами начало плыть. Смаргивая, я осознал, что зрение поплыло еще больше, а на глазах появилось больше слез. Горло стягивала удавка. Так больно. Почему?! Почему?! Почему?! черт.. Перед глазами возник его каминг-аут. Он плакал и ждал помощи и поддержки. Нет. Это был крик. Крик отчаянья. Он умирал, задыхался и просил не бросать его. Я должен был заметить раньше. Я должен был поднять его в тот момент, когда он споткнулся. Он смотрел на меня, на своего друга, в надежде, что я скажу ему, что все в порядке, как в детстве, обниму его. Но я подошел к нему последним, сидя ближе всех. И ты рассказал это всем. Всем. Не самым близким. А девушке, которую видишь, дай бог, раз третий, школьному учителю, мужчине, который возит припасы. Я хочу быть особенным для тебя. Хочу быть ближе. Хочу подойти к тебе и сжать в объятиях, из которых невозможно сбежать, уткнувшись в плечо. Я так завидую этому Тэмми, что похитил твое сердце. Наверное, это какой-то парень из Калифорнии, куда ты возвращаешься вновь... Из глаз наконец хлынули слезы, а лицо сморщилось. Я, наверное, выгляжу так мерзко... и жалко. Я так хочу вернуться туда, где нам лет по десять, когда самое ужасное – простуда, из-за которой мы не можем увидеться, или когда мама зовет домой, потому что «уже так поздно». Рука налита свинцом, и чтобы поднять ее и поставить свою книгу к остальным, надо приложить усилия. Рядом с ним. Как я сожалею... я такой трус. Там, на вышке, почему-то решил, что у меня есть шанс: раз тебе не нравятся девушки, то, может быть, я?.. Ты посмотришь на меня с другой стороны. Но как только я готов был сказать, ты... ты попросил меня остаться друзьями... Как глупо. Но я не хочу ломать дружбу ради своих эгоистичных желаний. Я... ты так добр ко мне, и я не хочу доставлять тебе еще больше неудобств. Большой палец прошелся по корешку чужой книги. По книге, у которой заглавная буква словно отражение моей. Хотя бы еще раз. Хотя бы еще одна вольность. Пальцы выпустили безделушку и вцепились в сокровище, прижимая к груди. Тело безвольно согнулось пополам, падая на колени. Тряпичная кукла. Грудную клетку хотелось разодрать и вырвать оттуда сердце. Или запихнуть туда книгу, что осталась от его аквамарина, поближе к измученному органу. Совсем чуть-чуть, ненадолго позволить себе издать звук, плач, горький и безутешный вой. Я разбитая ваза, которая может только ранить других. Я уничтожил себя, и я не могу позволить себе утянуть тебя в свою бездну. Я хочу остаться паладином до тех пор, пока это возможно. Я защищу тебя, мой лучик солнца. Мое сердце навсегда останется рядом с тобой, мой драгоценный чародей, мой дорогой Уилл.