Граница дозволенного

Комната утонула в гулкой тишине, разрезаемой лишь ровным гулом системы. В полумраке Элой медленно двигалась на Коталло, лицом к нему. Каждое её движение было тягучим, когда она поднималась, почти отрываясь, чтобы затем плавно опуститься, принимая его в себя до дна. Его единственная рука лежала на её бедре, пальцы впивались в кожу, но не вели, а лишь следовали за ней. Взгляд Коталло был расфокусирован, он всё ещё держал себя в руках, но его сдержанность трещала по швам. Он смотрел, как его напряжённый член исчезает в её лоне, как её плоть обволакивает его при каждом опускании, и его сознание витало где-то на грани. На смуглой коже Коталло, испещрённой татуировками, выступил пот. Мышцы живота напряглись, а грудь поднималась в рваном, тяжёлом дыхании. В его тёмных глазах горел сосредоточенный, почти гипнотический огонь, будто всё его внимание было приковано к тому, что она делала с его телом. Она чувствовала, как напряжение в нём нарастает, как желание становится почти осязаемым. В тот миг, когда его веки дрогнули, готовые сомкнуться, Элой оторвалась от него, выпрямляясь и оставляя его в одиночестве, всё ещё пульсирующего и остро нуждающегося. Она сделала шаг назад и наблюдала, как его тело, остановленное на самой грани, остаётся в пустоте. Из его горла вырвался сдавленный, разочарованный звук. Она дала ему мгновение, чтобы он осознал потерю, и только потом снова шагнула к нему. Опустившись на колени, она взяла его член в рот. Он был горячим, солёным на вкус, пахло ими обоими. Её язык двигался уверенно, описывая круги вокруг головки, затем скользя по чувствительной жиле снизу. Элой ласкала его, наслаждаясь тем, как он багровеет и напрягается ещё сильнее у неё на языке. И, глядя Коталло прямо в глаза, она прошептала, не прекращая ласку. — Смотри на меня, маршал. Его грудь вздымалась, он задыхался от возбуждения. Его чёрный взгляд впился в её губы, обхватившие его. Когда его глаза закатились в надвигающейся агонии, она остановилась, полностью прекратив прикосновения, сжимая член у самого основания . Он рычал от бессилия, но она уже скользила к нему на колени, снова погружая его в себя и обвивая руками за шею. Коталло инстинктивно хотел двигаться сам, навязывать свой ритм, но Элой тихо и горячо прошептала ему на ухо: — Не смей. Её слова были приказом. Он застыл, подчиняясь, и она снова начала медленное движение бёдер. Она почти полностью вынимала его член из себя, оставляя лишь головку, чтобы чувствовать, как он тянется за ней, а потом так же медленно опускалась до упора, заполняя себя всей его длиной. Элой повторяла это снова и снова, доводя его до безумия своим контролем, зная, что именно эта игра на грани приведёт к тому, чего она так хотела. — Элой, ради Десятки... — голос Коталло был срывом, хриплым и напряжённым. — Пожалуйста. Дай мне... дай мне завершить! Она замерла на мгновение, а потом её плечи слегка дрогнули от тихого смеха. Она поднялась, оставив его одного, и снова скользнула вниз. Прежде чем он успел что-либо вновь сказать, её горячий рот снова обхватил его. Коталло вздрогнул всем телом, его рука судорожно вцепилась в простыни. Её язык был искусным и настойчивым, и она чувствовала, как его член твердеет до предела у нее во рту, готовый взорваться, но ее рука снова плотным кольцом обхватывала его у основания. — Элой! Умоляю! — его голос был срывом, хриплым и напряжённым, полным отчаяния. — Что ты делаешь?! Она подняла на него глаза, не отпуская его член ни ртом, ни рукой, и её взгляд был вызовом. Язык скользнул по всей длине, заставляя его мелко дрожать. — Ты играешь с огнём, — прорычал он, и в его голосе уже не было мольбы, только тёмное предостережение. — Ты разожжёшь то, что не сможешь потушить. Мы говорили об этом и не раз. Я не хочу причинить тебе боль. Не так. — Я не боюсь тебя, Коталло, — ответила она, не прекращая медленных движений языка — Я хочу видеть всего тебя. Элой знала, как тщательно он сдерживает в себе природу Тенакт рядом с ней, и именно это желание увидеть его без этой внутренней узды не давало ей остановиться. Это была последняя капля. — Я предупреждал тебя, — его голос стал низким, опасным, звериным. — Это будет не по-твоему. В следующее мгновение мир перевернулся. Он резко встал, и его мощное движение стряхнуло её с себя, словно она ничего не весила. Элой не успела опомниться, как его сильная рука, вздернула ее с колен и швырнула к стене, выбивая воздух из лёгких от неожиданности. Прежде чем она смогла обернуться, он уже был сзади, вдавливая её тело в холодные камни. Он вошёл в неё одним грубым, глубоким толчком, без подготовки, без всякой нежности. Не заботясь о том, больно ли ей. Но Элой не вскрикнула от боли. Из её горла вырвался протяжный, низкий стон чистого, незамутнённого удовольствия. Это то, чего она хотела. Это то, на что она его провоцировала. Коталло насаживал её у стены жёстко и грубо, каждый толчок был силовым, безжалостным, его бёдра со стуком ударялись о её ягодицы. Она попыталась было подстроиться под его ритм, вернуть себе хоть толику контроля, но он опередил её. Его рука намотала её рыжие волосы на кулак, и он рванул на себя, выгибая её шею. Он наклонился, его горячее дыхание опалило ухо. — Не так быстро, Нора, — прошипел он, и это прозвучало как угроза. —Твои игры закончились. Коталло резко вышел из нее, и на мгновение её тело охватила пустота. Он развернул её и силой поставил на колени перед собой. Его член, влажный от её соков, был перед её лицом. Он не спрашивал. Его ладонь легла ей на подбородок, большой палец упёрся в нижнюю челюсть, и он надавил, принуждая её открыть рот. Не давая ей времени опомниться, он тут же вошёл в неё, задавая быстрый, жёсткий ритм. Глубокие, резкие толчки заставляли её задыхаться, а сухие, обветренные пустыней губы трескались в уголках от его напора. Слёзы выступили на глазах от напряжения, но Элой не сопротивлялась. Она старалась максимально расслабить горло, принимая его. Её рука сама собой скользнула между ног, и она начала ласкать себя пальцами в том же грубом ритме, который он ей задавал. Коталло заметил это. С тёмной усмешкой он дёрнул её вверх за волосы, подхватывая под бёдра и снова впечатывая в стену. Её ноги сами обвили его талию. Этот новый угол был ещё глубже, ещё интимнее. Он вошёл в неё, и теперь каждый толчок заставлял её глухо кричать от нарастающего удовольствия, которое было уже почти болью. Он двигался как одержимый. Каждый толчок был яростным, глубоким, безжалостным, и её тело, прижатое к холодной стене, принимало всю его мощь. Время растянулось, потеряло смысл. Коталло рычал ей в шею, и его горячее дыхание смешивалось с её криками. Элой плавилась от контраста холодной стены под спиной и его раскаленного, напряжённого до предела тела. Она висела на нём, полностью в его власти, и каждый новый толчок загонял её всё глубже в безумие, где удовольствие и боль сплелись в один тугой, невыносимо сладкий узел. Она почувствовала, как внутри неё нарастает та самая волна, которую она так долго ждала. Он тоже был близок, его движения стали рваными, а дыхание — хриплым. С одним последним, особенно глубоким толчком, он застыл внутри неё, и она почувствовала, как он пульсирует, изливая себя глубоко внутри. Это было её сигналом. Волна удовольствия накрыла её с головой, выжигая всё внутри, и её тело конвульсивно сжалось вокруг его члена, вытягивая из него последние капли. Они застыли на мгновение, а потом он медленно опустил её на вниз, и они рухнули на пол, тяжело дыша. Они лежали на полу рядом, не торопясь возвращаться в себя. Дыхание было тяжёлым и неровным, будто тело всё ещё не понимало, что напряжение отпустило. Элой чувствовала, как где-то глубоко внутри удовольствие продолжает пульсировать остаточным жаром, и старалась не шевелиться, чтобы не спугнуть это ощущение слишком резким движением. Коталло повернулся на бок и посмотрел на неё внимательно и спокойно, уже без той тьмы во взгляде, которая была мгновение назад. Его дыхание постепенно выравнивалось, и вместе с ним возвращалась собранность. — Я не люблю такие провокации, — сказал он негромко, без упрёка, скорее как констатацию. Элой медленно повернула голову в его сторону, всё ещё не двигаясь больше, чем было необходимо. — Ты знал, что я делаю, — ответила она тихо. — Я хотела, чтобы ты перестал держаться. Он выдохнул глубже и на мгновение прикрыл глаза. — Я не хочу терять контроль с тобой, — сказал он честно. — Не так. Между ними повисла тишина, плотная, но не тяжёлая. Элой всё ещё чувствовала, как тело медленно успокаивается, и знала, что разговор этот важнее, чем резкость момента, который она спровоцировала. — Я хотела видеть тебя целиком, — наконец сказала она. — Даже если ты сам не всегда хочешь таким быть. Коталло снова посмотрел на неё и задержал взгляд дольше, чем обычно. — Тогда дай мне знать, — сказал он спокойно. — Не толкай молча. Он протянул руку и легко коснулся её плеча, в нежном жесте. Элой кивнула и закрыла глаза, позволяя телу окончательно успокоиться, зная, что этот разговор ещё не закончен, но сейчас им обоим нужно просто лежать и дышать.