Три раза, когда Кирилл не понял намёков и один раз, когда намекать не пришлось

      Пробужденное сознание волей к жизни и чужим вмешательством отправилось на поиски фрагментов своего физического тела. Душа и разум были очень нестабильны, и потому красный проклятый огонёк беспорядочно летал по всем островам Тайвата, пытаясь почувствовать связь с осколками. Прибыв в захудалый Нод-Край, сознание впервые пришло в неистовство, ощутив ментальную ниточку, протянувшуюся к одному из кусочков своего бездного тела. Огонёк вспыхнул миазменным пламенем и сорвался с места, оставляя за собой кроваво-красный след. Он пролетел по Звёздной отмели, минуя мощную силу куувяки, и оказался в тумане и густой влажности воздуха. Над островом, где покоилась самая могущественная сила грешника, стоял незаженный маяк. Лишь тусклый свет ложной Луны падал на надгробия, а те, словно насмехаясь, бликовали каменным блеском, переливаясь будто перешептываясь.

«Вот этот жалкий человечишка, у него ни власти, ни силы, ни разума!»

«И вы только подумайте, умереть не смог, да и покоя найти не сможет во век!»

«Он затухает словно вот-вот разрыдается, вот плакса!»

***

      По берегу Кладбища шагал светоносец, крепко держа в руке свой яркий фонарь. Первозданное пламя мягко и приятно горело лазурным, обволакивая кончики пальцев, но вдруг в его глубине запульсировало нечто до этого момента неживое. Оно мерно застучало как человеческое сердце и засветилось блеклым кровавым маревом.       Когда-то давно светоносец подобрал красивый камушек небывалой формы. Осколок выглядел точь-в-точь как сердце смертных, из его клапанов вытекала энергия Бездны, причиняя боль сознанию светоносца. Тогда мужчина решил осветить камень лазурным пламенем и после осколок побледнел, потеряв весь свой шарм, но сохранив небывалую огранку. Хитрые желтые глазёнки радостно заискрились, когда их обладатель аккуратно положил камушек в фонарь, в своё море сознания. Теперь он мог всегда любоваться этой красотой и облизывать языками пламени края́ необычной драгоценности.       Но сейчас сердце вновь вспыхнуло кровавым, моргая и источая тепло внутри фонаря. Светоносец поднял его перед глазами, внимательно следя за тревожным огоньком за линзой. Тонкие пальцы в перчатках дотронулись до стекла фонаря и ощутили жар каменного сердца. — О милейшее сокровище, ты хочешь мне о чем-то поведать? Не будь смущённой девой, выдай мне свои сокровенные тайны, прошу — тихо прошептал мужчина.       Ему казалось, что если он будет чуть неосторожен, тусклый огонёк исчезнет и сердце вновь побледнеет. Мутные желтые глаза пристально рассматривали каждый язычок пламени, вырывающийся из камешка и сплетающийся с лазурным, собственным пламенем светоносца. Но неожиданно сердце вспыхнуло с новой силой и часто замигало, возвещая об угрозе. — Ох, нет нет нет, милейшее сокровище, что с тобой не так? — мужчина покрутил фонарь с разных сторон, затем огляделся по сторонам и вдалеке на кладбище увидел ещё один багровый огонёк, окружённый толпой призраков. Светоносец скорее поспешил туда, пряча фонарь с сердцем за поясом.

***

      Призраки, отвечая на зовы своих надгробий, потянулись к маленькому багровому огоньку. Его сияние было нестабильным: пламя то тускнело, то разгоралось с большей силой. Мёртвые души быстро заинтересовались этим малышом — прежде новыми гостями на Кладбище Ночи были только точно такие же призраки. Но их любопытство внезапно прервал смотритель, гулко стучащий сапогами по земле. Его цепи бренчали, разгоняя призраков пронзающим звуком оков. — Что это у нас тут за незванный гость? Его Светейшество прибыло возвестить о чем-то столь важном, раз смогло собрать все неупокоенные души этого Кладбища? — высокая фигура человека медленно выступила из тумана, освещенная синим пламенем, и продолжила — По правилам этикета при первой встрече существа должны представиться друг другу и выразить уважение. Моё имя — Флинс Кирилл Чудомирович, и я смотритель маяка и этого Кладбища. Надеюсь, пребывание на моей скромной территории Вас не огорчило, Светейшество.       Голос светоносца был чётким, но почтительно мягким. Багровый огонёк заметался, сжигаемый изнутри от близости со своим осколком. Он сорвался с места, кружа вокруг фигуры человека, пытаясь отыскать источник своей силы. Маленькое пламя подлетало над головой светоносца, огибало его грудь и проскальзывало под подол грубого плаща, ища фрагмент тела.       Ратник, всё это время молча наблюдавший за развернувшейся ситуацией, хмыкнул. Для него такое внимание было признаком заинтересованности и проявлением уважения. Пусть пламя говорить по-человечески не могло, зато сам светоносец мог трещать точно сухое полено, объятое огнём.       Кирилл аккуратно переместился в собственный фонарь, наружу выставляя лишь желтоватые искры глаз и белоснежную дьявольскую улыбку. Теперь он точно чувствовал, что мог объясниться с маленьким багровым огоньком. Но тот резко остановился, тревожно замигал и в мгновение вспыхнул и растворился в густой влажности Кладбища. Призрак, скрывавшийся за ближайшим надгробием выглянул и тихо вздохнув, промолвил: — Ушёл. А он был таким замечательным...       Светоносец, принявший обратно облик человека, лишь грустно посмотрел на то место, где минуту назад парил огонёк. Он и в правду исчез, и даже марево каменного сердца пропало. Существо, давно не испытывающее сожаления, вновь ощутило вкус кислой досады.

( ཀ ʖ̯ ཀ)

      Грешник, скитавшийся по обломкам фатуйских механизмов и кораблей, по отмелям и пляжам, понемногу собирал осколки своего физического тела. Но ни в одной из добытых частей не было той силы, что скрывалась в найденной самой первой. А ещё ни один фрагмент не приносил покоя его сознанию. Хаос и ненависть преобладали в разуме, не позволяя здраво мыслить. Все думы были лишь о том, как бы побыстрее найти недостающие осколки и забрать наконец своё, человеческое. Сознание навсегда запомнило силу и мощь этого лазурного пламени, и в следующий раз оно должно быть готово к их новой встрече.       Найденные фрагменты тела превратили багровый огонёк в фантомное существо без лица, без губ, без голоса. Оно могло ходить, видеть и помалу управлять Дикой Охотой, что родилась из его разорванных кусочков. Самостоятельно всё ещё было сложно призывать силу Бездны, но когтистые фантомные руки прекрасно помогали справляться там, где это становилось необходимостью.       И так, обретя физическую оболочку, но не имея возможности донести свои намерения, существо направилось к Кладбищу Ночи, чтобы наконец забрать то, что по праву принадлежало ему.       Шум работающего экспериментального бюро еле доносился сквозь густоту тумана и призрачное безмолвие. У надгробий душ потрескивали огоньки свечей, но сами мёртвые растаяли, только почувствовав приближающуюся энергию Бездны. На Кладбище не было и следа присутствия человека, лишь синий фонарь парил над небольшим ящичком с драгоценностями на столе. Существо осмелилось приблизиться к шкатулке с камушками и осмотрело её. Ни один мерцающий минерал не напоминал осколки его тела, ни одна драгоценность не отзывалась на зов сознания, но фрагмент точно был здесь.       Лазурное пламя в фонаре сонно полыхало, будто свернувшись в клубок вокруг яркого жаркого багрового ядра. Что-то настораживало существо в этом свечении, но хозяина фонаря не было видно. Тогда оно решило забрать светоч, чтобы в маленькой пещере под горой разобрать его и узнать, что скрывалось внутри.       Однако как только существо дотронулось до стёкол, бездная энергия отозвалась, пульсируя и проникая через руки, по плечам в самую середину груди. Сердце! Тело содрогнулось и на мгновение то, что было пустым, ощутилось завершённым, полным и словно сытым, согретым в чьих-то объятиях.       От неожиданности существо выронило фонарь, но тот, не долетев до земли, вдруг превратился в красивого юношу. Глаза светоносца бездушно посмотрели напротив в то, что являлось глазницами. Бледный лик омрачала тусклая краска на веках и совсем блеклый румянец на щеках.       О, существо узнало эту силу, именно этот юноша напугал маленький огонёк в их первую встречу. А ещё этот мальчишка украл то, что ему не принадлежало. Сознание затопила злоба — этот осколок был нужен существу, он казался важнее всех остальных. Но чертов демонёнок спрятал его внутри себя! Оно обязано было забрать фрагмент любой ценой, даже если... — О! — удивление разрезало напряжённую тишину. Призраки, уже давно мёртвые, наконец отмерли и повылезали из-за своих надгробий. — Я узнаю тебя, Светейшество! — чуть радостно произнёс юноша. На его бледном лице появилась еле заметная улыбка и на щеках пролегли ямочки.       Существо растерялось. Вся его злоба быстро иссякла из-за абсурдности того, что сейчас происходило. Ему здесь... рады?

***

      Кирилл Лазурное Пламя мерно дремал в фонаре, греясь от недавно вновь объявившегося жара камушка. Неторопливый стук навевал мысли об усталости от бумажной волокиты, а ещё о безбрежном сне. Но внезапно фонарь тряхнуло и что-то острое и когтистое упёрлось в тонкие стёклышки. Светоч мотнули ещё раз и затем выронили из неуклюжих больших лап. Падать и разбиваться совсем не хотелось, поэтому Кирилл сразу же принял человеческий облик, чтобы понять, кто посмел нарушить его драгоценный покой.       Существо перед ним выглядело и как человек, и как монстр, напоминавший Дикую Охоту, от которой страдало население Нод-Края. Лицо, полностью скрытое в тёмном мареве, не имело каких-либо черт, и ничто не выдавало намерения прибывшего гостя. Это сильно настораживало, но вдруг Кирилл почувствовал знакомое маленькое багровое пламя, скрытое внутри тела существа. Неужели этот монстр имел тесную связь с созданиями Гипербореи? Или они оба могли обладать одинаковой силой? Кириллу было жутко любопытно, а ещё капельку совестно — что удивительно, похоже призраки понемногу воспитывали в нём человека — за то, что напугал крошечный огонёк в прошлый раз. — Я узнаю тебя, Светейшество! — попытался дать знать мужчина. Существо всё так же молча стояло и, казалось, смотрело точно на него. Тогда Кирилл продолжил: — Приношу свои искренние извинения за то, что произошло в прошлом. Я совсем не хотел, чтобы Светейшество чувствовало страх рядом со мной. По правде сказать, я не хочу, чтобы и неловкости Вы испытывали, пребывая в компании меня, — Кирилл на мгновение замолчал, а потом что-то вспомнив, продолжил, — И прошу прощения за то, что совсем без Вашего желания обратился к Вам, как к Светейшеству. Откровенно говоря, тогда Вы представляли из себя ничто иное, как маленький красный комочек света... — мужчина запнулся, — но Ваша маленькость никак не отражает той мощи, что спрятана внутри. Признаться даже, сейчас Вы очень огромны, ох...       Кирилл почувствовал, что наговорил много чего лишнего, глупого и до ужаса неловкого. Он точно не вёл себя так на балах с прекрасными дамами и дворянами тех былых времён. Но любопытство толкало его за грань этикета, однако уважение извечно пыталось успокоить мужчину.       Выходило из рук вон плохо. В конце концов, Кирилл поджал губы, опустил голову и исподлобья вновь посмотрел на существо.       Оно было не то, что растерянно, оно было ошарашенно. Маленький юноша лепетал бессвязный бред и говорил о том, что было в прошлом. А существо... Не знало, оно чувствовало силу, его присутствие и пугающую мощь, которая неожиданно обрушилась на него. Но оно не могло тогда слышать, а сейчас говорить. И всё же светоносец не выглядел как кто-то устрашающий, и возможно договориться с ним, чтобы тот вернул осколок сердца, было куда проще.       Ничего более не придумав, существо сложило пальцы перед собой в форме сердца, множество пар фантомных рук последовали примеру за спиной, и затем ткнуло когтем в грудь юноши. А тот почему-то ойкнул и залился бледным румянцем.       Кирилл совсем не ожидал такого исхода. Похоже маленький багровый огонёк в теле огромного человека сложил руки сердцем и, кажется, только что признался в любви ему. Светоносец не понимал, почему так произошло, что он чувствовал, а самое главное — что ему с этим теперь делать. Такое происходило с Кириллом впервые, ведь на балах союзы заключались исключительно из выгоды, не неся никаких чувств за собой. Да и не то, чтобы Лазурное Пламя понимал человеческий концепт привязанности и любви. Удивительно, но, оказывается, такое чувство было доступно даже монструозным существам.       Кирилл смутился и промямлил невпопад: — Но я даже не знаю, как Вас зовут...Это важно.       Имя? Юноша требовал имя в обмен на осколок сердца? Существо горестно вздохнуло. Оно было бы и не против наверное сказать, да только его губы не двигались, да и само оно не помнило своего имени.       Сила в теле ещё совсем плохо отзывалась, и существо понимало, что ни в словесной схватке, ни в настоящем бою ему пока не одолеть противника. Поэтому, ничего другого не придумав, оно развернулось, превратилось в яркий багровый шар и устремилось прочь с этого Кладбища.       Кирилл вновь остался один, чувствовал он себя отчего-то теперь ещё более виноватым, чем прежде. — Кажется, я разбил ему сердце...

༼つ◕_◕༽つ

      Кирилл вновь патрулировал ночью, обходя места, где могла появиться Дикая Охота. И поскольку ему совершенно не нужен был сейчас сон, он долго и упорно размышлял. Его не отпускало чувство вины, будто это он поставил существо в настолько неловкую ситуацию. — Быть может так и есть, — вздохнул светоносец и потёр подбородок рукой в перчатке.       В округе стояла тишина: шум волн не разбивался о берега, механизмы Фатуи были выключены, да и сами члены бюро легли спать, уборщики-пылесосы тоже дремали. И это молчание отлично способствовало тому, чтобы попытаться собрать свои мысли.       Кирилл, на удивление, оказался не против (глупое любопытство). А ещё он знал, что перед тем, как заключить союз — не иначе чем брак — джентельмен должен проявить ухаживания по отношению к даме, получить поддержку своей семьи и семьи будущей невесты и выплатить откуп. В давние годы Лазурное Пламя смог застать несколько таких церемоний в Снежной, и примерно представлял, сколько длится тот или иной период, когда начинается один и заканчивается другой. В представлении Кирилла ухаживания должны были проявляться в совместных прогулках по паркам и садам господ, дорогих и искусных подарках, тихих нежных перешептываниях у фонтана, завлекательных играх на свежем воздухе в городки, прятки, салочки или лапту.       Это не было проблемой, разве что прогулки он мог предложить по территории своего пустого Кладбища. Но вот в чём была главная загвоздка — кто должен был начать ухаживания? По этикету именно кавалер должен был проявлять инициативу по отношению к даме, но в ситуации с огоньком...       За спиной послышалось размеренное шарканье вдоль песчаного берега. Шли целенаправленно к Кириллу — а к кому ещё иначе? Ведь только его фонарь сейчас освещал путь. Светоносец обернулся и поднял лампаду выше, чтобы разглядеть незнакомца.       Белые локоны спадали на лицо, чуть прикрывая единственный яркий разрез напоминающий глаз. Всё тело покрывали черные бинты, а грудь сияла от белесых трещин в центре. Кирилл узнал своего гостя, но у того неожиданно не было одной руки. Светоносец забеспокоился — неужели пока его ухажер проливал горькие слезы из-за отказа, в уязвимом положении на него напали? Мужчина хотел было извиниться, но гость внезапно быстро сорвался с места, вытянув вперед единственную имеющуюся ладонь.

...Это что, салочки? Начался период активных ухаживаний..?

      Кирилл быстро смекнул, что в итоге роль дамы была отдана ему. Да только он, как настоящий джентльмен и мужчина, не мог поддаваться в игре другому мужчине. Тогда светоносец со всей почтительностью принял вызов в салочки и метнулся прочь от партнёра, оставляя за собой лазурные искры.       Ветер подхватывал языки пламени, развивая их далеко позади и сохраняя ориентир партнёру. Кирилл резво обходил преграды в виде камней, песчаных вершин и сломанных механизмов, а вот багровый огонёк то и дело врезался. Огонь существа ревел словно зверь, казалось, он был так же заведён, что и светоносец... А быть может просто агрессивен?       Пролетев ещё половину острова, Кирилл остановился у одной из металлических построек. Похоже, из-за того, что его ухажер был гораздо медлительнее, он не мог поймать светоносца и оттого злился. Флинс отряхнулся, ожидая мужчину, и взял в руки фонарь, разжигая пламя внутри сильнее. Когда существо нагнало его, Кириллу пришлось чуть вскинуть подбородок, чтобы разглядеть лицо. Это было совершенно невежливо — смотреть прямо перед собой на тяжко вздымающуюся и почти неприкрытую грудную клетку мужчины.       Кажется, его партнёр был весьма бедным и не имел средств для собственного содержания. Но тогда получалось, что пункт с дарением изысканных драгоценностей ему, как даме, отпадал, и Кирилл находил это несколько разочаровывающим. Возможно, всего лишь на долю момента, светоносец уже нафантазировал в прошлом, как получает от огонька прекраснейший предмет с богатой историей. Увы, кажется, роль дамы в их отношениях им придётся поделить пополам. — Это была замечательная игра, — похвалил Кирилл, немного приукрашивая способности партнёра.       Существо широко раскрыло глаз от удивления и на несколько секунд перестало дышать. Повисло молчание, всё ещё непривычное для Кирилла. Он любил рассказывать только то, что сам хотел и когда хотел, да и в добавок прекрасно понимал, как порой утомляют расспросы. Но именно сейчас светоносцу хотелось услышать хоть что-нибудь от мужчины напротив, и затем подхватить разговор и наконец перейти к нежным перешептываниям. Между прочим, сталь за спиной располагала к беседам даже больше, чем журчание воды в фонтане. — Светейшество, позвольте узн... — Рерир, — раздалось в воздухе между ними, — Рэхье Солнари.       О пресвятые Архонты, это был чарующий и одновременно будто скребущий когтями по стеклу фонаря голос. Кирилла он впечатлил. Светоносец чуть опустил голову, чтобы половина лица утопала в воротнике и улыбаясь, произнёс: — Так вот какое имя у этого маленького огонька.       Рерир нахмурился и перевёл взгляд на грудь мужчины рядом с ним. Его ладонь в металлической броне поднялась по животу светоносца вверх, пытаясь почувствовать, где откликается осколок сердца, затем чуть правее. Острые когти оставляли небольшие лунки на плаще, крепко сжимая бок, но не раня. Рерир догадывался, что если сейчас напугать или навредить юноше, тот просто напросто улетит от него, и очередная попытка забрать то, что принадлежало ему, провалиться. Действовать нужно было аккуратно, предельно осторожно и в нужный момент проломить рёбра, чтобы достать осколок. Да, определённо так, сердце должно быть внутри Флинса — размышлял мужчина.       Кирилл затаил дыхание. Вообще-то приставания должны были идти сильно после ухаживаний, даже позднее благословения родителей. Но огромная разница в росте, то, как партнёр полностью закрывал его от мира, защищая (от кого?), и жар руки даже сквозь доспехи, плащ и рубашку приносили сладостное томление. Кирилл готов был быть принимающей стороной в отношениях. О да, он был совсем не против, если инициативу проявит именно Рерир. И даже тепло прикосновений совсем не раздражало светоносца, напротив, он хотел, чтобы его лазурное пламя было объято багровым огнём. Лишь бы не несло скверной.       Кирилл сделал пометку не только о покупке одеяний партнёру, но и о топке бани. Где-то у него завалялась пара десятков полений, нужно было только попросить Айно и Инеффу о помощи в постройке термы. А затем раздался гул...       Лазурные языки пламени взметнулись к лицу светоносца, его кончики волос тоже обернулись огнём, дыра в груди потрескивала и шумела громче ветра. Рерир в который раз недоумевающие посмотрел на то, как его когтистая лапа прошла сквозь тело юноши и прикоснулась к стальной стене постройки. Вокруг руки образовалась щель, гораздо бо́льшая в диаметре, и главное — ни намёка на осколки сердца.       Кирилл опустил взгляд вниз и смущённо замычал. — Вы весьма пылкий мужчина...       О да, ладонь партнёра, вонзившаяся в грудь, явно намекала ему на романтический контекст. Люди же большое значение придают этому месту и сердцу, что мерно бьётся внутри. Верно ведь..? Но у светоносца не было сердца, по правде сказать, настоящего человеческого тела у него тоже не было. Это сильно озадачивало, ведь партнёр похоже очень хотел завладеть Кириллом и так проявлял своё внимание. Юноша медленно поднял обе руки и обхватил ими мощное предплечье Рерира. Он правда, о Архонты, никак не смог сомкнуть ладони вместе. — Приношу свои искренние извинения, но то, что Вы там ищите, его, к сожалению, нет, — осторожно начал объяснять светоносец. — А где тогда оно? — злобно спросил мужчина.       У Кирилла не было ответа на этот вопрос, как и не было вариантов того, что можно предложить взамен. Он нежно перевёл одну руку на плечо, легко оглаживая со спины, и принялся успокаивать так, как его научили люди. — Не расстраивайтесь, когда нет чего-то одного, взамен может прийти другое. Например, недавно у одного моего знакомого ни с того ни с сего погас фонарь и лампа с маслом внутри лопнула. Тогда, проходя мимо зоны с повышенной концентрацией куувяки, он получил разряд энергии, и фонарь, даже будучи сломанным, вновь заработал, — тихо утешал светоносец, ещё не понимая, что своим рассказом лишь больше злит Рерира. — Какой к Бездне фонарь, какая энергия? Мне не нужно чужое, я хочу заполучить то, что принадлежит мне! — крикнул мужчина.       Кирилл от удивления вскинул брови. На него похоже только что заявили права, в прямом смысле этого слова. Это было слишком грубо, быстро и без обсуждений, светоносец хотел, чтобы период ухаживаний длился гораздо дольше и не был готов его перешагнуть. — Я не могу Вам дать то, чего сейчас просите, — невозмутимо ответил Кирилл. — Это ещё почему? — Рерир отдёрнул руку и сжал пальцы от злости в кулак. — Я должен подумать. Не всё так сразу, мы только познакомились и будет совершенно неправильно отдавать Вам это, — здраво рассудил светоносец.       Мужчина перед ним хоть и был весьма монструозно красив, но красота красотой, а получить заботу тоже хотелось. — Так что приношу свои искренние извинения, но я удаляюсь, — Кирилл щёлкнул пальцами, в мгновение превратился в лазурное пламя и взметнулся высоко в заоблачное небо.

(¬_¬)

      В Нод-Крае с недавних пор появился некий Путешественник и будни светоносца неожиданно наполнились новыми заботами. Кириллу было досадно: его партнёр похоже совершенно не желал прилагать усилий в ухаживании, и после того раза Рерир более не объявлялся перед ним. Другие ратники в Пирамиде сообщали о неприятных встречах с существом, по описанию очень напоминающим тот багровой огонёк. И это уже злило фею, потому что Флинс с недавних времён считал мужчину только своим — он не намерен делиться их встречами! Но быть может, если теперь они оба делили роль дамы в отношениях, то Кириллу сто́ит на сей раз первым проявить инициативу? Светоносец задумался, кусая кончик указательного пальца. Но только в этот раз! Флинс всё ещё хотел получить собственную порцию ухаживаний и ответить Рериру тем же, и он не собирался отступать в своём желании! Решено, Кирилл пойдёт навстречу, но потом мягко намекнёт, что этим дело не кончится.       С Путешественником был уговор, что они должны выманить как-то Рерира. Ранее обсуждалось возможное влияние Бездны на разум одного из Грешников Каэнри'арха, и их нынешняя цель состояла в том, чтобы это выяснить. В загаданный час по земле заструился миазменно багровый туман, пурпурные искры взлетали вверх к Луне. Кирилл понёсся вперёд, чувствуя за спиной знакомое преследование. Светоносец ловко уворачивался от когтистых призрачных рук, на бегу подбрасывая заветный фонарь. На кануне Путешественник и Флинс не без помощи всё же выяснили, что камушек, помещённый в сознание ратника, был сердцем этого монструозного красавца.       Толчок в спину заставил Кирилла пролететь пару десятков метров, но он быстро развернулся, совершенно не скованный проблемами человеческого тела. В конце концов, он был пламенем, без плоти и крови — человеческой боли или человеческой усталости Флинс не чувствовал, разве что мог сымитировать, когда это было необходимо.       Сквозь багровый туман мерными шагами шел Рерир. Его грудь мерцала всполохами бездны, единственный глаз горел яростью. — Отдай, оно изначально не было твоим, — грозно произнёс мужчина. — Отныне оно навсегда изъято, — жадно и с ревностью произнёс Кирилл, — и будет принадлежать мне.       Вперёд выступил Путешественник, заслоняя светоносца. Флинс крепче сжал свой фонарь, где покоилось сердце. Ему было досадно, что вот-вот яркое пламя так полюбившегося ему камешка будет очищенно навечно.       Путешественник выкрикнул команду и Кирилл подкинул фонарь вверх. Рерир помчался за ним, неуклюже уворачиваясь от нападения юноши, но всё ещё выигрывая в силе. И вот когда сердце почти уже было в его руке, произошло то, что так сильно помешало мужчине.       Мягкое касание тёплых пальцев к его спине через плащ вызвало странное ощущение. Тело Рерира заключили в крепкие объятия, пропуская руки через ткань и плотно замотанные бинты. Сердце, которого не было, гулко забилось в груди, и мужчина не понимал — то ли от страха надвигающейся опасности, то ли от ощущения чего-то столь сладостного, но давно забытого. И в момент, когда от фонаря ослепляюще разлился свет очищения, его бинтов на лице коснулись мягкие губы.       От столь стремительного столкновения Рерир повалился на землю, утягивая чужое тело за собой. По обе стороны от мужчины Кирилл расставил колени, не давая тому выбраться из оков цепей и рук, и вновь потянулся к лицу напротив. Губы настойчиво надавили на чёрные бинты в разрезе рта Рерира, и длинный язык как пламя проскользнул внутрь, по краям обугливая ткань, но не раня нежную кожу и малиновые осколки Бездны.       Мужчина яростно свел брови и попытался одной единственной рукой оттолкнуть светоносца. Это совершенно не помогло — лазурное пламя вспыхнуло где-то в глубине его тела, быстро разрастаясь как пожар.       Путешественник стремительно подбежал, тщетно пытаясь закрыть глаза пальцами, и передал очищенное сердце в руку Флинса. Кирилл аккуратно влил ничтожно маленькую часть своей силы в осколок, про себя по-альвийски произнося заклинание. Рерир ещё раз попытался высвободиться из плена — ему было трудно дышать из-за юркого языка, который, казалось, занимал весь рот, всё горло и даже лёгкие, наполняя его жаром. Острая боль на короткий миг пронзила грудь, и мужчина отчаянно простонал, умоляя прекратить это.       Постепенно пульсация стихла, заменяясь на мерный ритм вновь обретённого сердца. Мягкие губы аккуратно двинулись, сминая бинты. Зубы чуть поддели ткань, растаскивая нити и обнажая края плохо зажившей кожи. Кирилл отстранился, любуясь затопившим глаз зрачком, небольшим румянцем прямо под нижним веком и мокрым блеском на бинтах, а затем снова наклонился поцеловать. Глаза светоносца оставались открытыми, хищно поглядывая в сторону Путешественника, который тут же поспешил убраться. Жадная фея внутри Флинса с наслаждением урчала от осознания, что теперь в Тайвате будут знать, что этот мужчина принадлежит ему.       Рерир безнадёжно попытался снова оттянуть светоносца от себя, ещё чуть-чуть и он просто умрёт от удушающего поцелуя! Мужчина схватил пряди волос за спиной Кирилла, пытаясь привлечь внимание, но тот расценил это иначе. Флинс притянул Рерира за затылок ещё ближе, жадно облизывая его губы и стараясь просунуть язык прямо в горло. И тут же был вынужден ловить новоиспечённого любовника за плечи, потому что его хрупкий человек не выдержал такого страстного напора.       Кирилл нежно опустил массивное тело Грешника на землю и, перебирая пряди седых волос, мечтательно прошептал «Теперь ты принадлежишь мне».