дружба

      вечерний шум общежития сливался в единый, привычный фон, который обычно не замечаешь. после изморительных тренировок каждый был занят своим: на кухне кто-то из хёнов увлеченно спорил о правильной прожарке мяса, в гостиной вовсю гремел телевизор, и отголоски закадрового смеха из какого-то шоу пробивались даже сквозь закрытую дверь комнаты макнэ. здесь, за этой дверью, мир казался совершенно иным - наполненным чистой, бьющей через край юностью. тишина в их комнате затянулась настолько, что даже дыхание двух парней было отчетливо слышно. сонхен лежал на кровати, бесцельно листая ленту, и из раза в раз поглядывал на младшего. за сегодняшний день тот ни разу не подколол мартина своими привычными шутками, не смеялся и не сверкал улыбкой. конхо будто замкнулся в своем маленьком мире и отгородился даже от сонхена. он тоже лежал на кровати, но вместо просмотра видео на всю громкость просто уставился в потолок. это было настолько неожиданно, что ом напрягся. парень ловко поднялся и в два шага оказался рядом с ним. игриво толкнул в бок, заулыбавшись, но макнэ лишь косо посмотрел и перевернулся на другой бок. — нет настроения, отстань. тот снова попытался обратить на себя чужое внимание, но ан яростно на него набросился. они толкались, пихались и шумно сопели, пока не перекатились на ковер, продолжая свою возню уже на полу. в какой-то момент сонхену удалось перехватить инициативу: он оседлал конхо сверху, прижимая его запястья к ворсистому покрытию и победно сверкая глазами. — всё, хватит, я победил, - ом выдохнул. его лицо раскраснелось, пряди волос липли к влажному лбу, а грудная клетка ходила ходуном от быстрых движений. они частенько дрались так в шутку, и продолжалось это до тех пор, пока оба не устанут. сейчас, прижатый к полу, конхо смотрел на него в упор, и в глазах промелькнула та самая искра азарта. одним резким движением он высвободил руку и пихнул его прямо под ребра, в то самое место, где щекотка ощущается сильнее всего. комнату тут же огласил судорожный, наполовину придушенный вскрик сонхена. он задергался, пытаясь увернуться, и они снова сцепились в бессмысленной борьбе, пока окончательно не выдохлись. теперь же парни просто лежали на ковре, раскинув руки в стороны. тишина комнаты плавала в золотистой пыли, подсвеченной лучами заходящего солнца, которые лениво пробивались сквозь жалюзи. конхо чувствовал, как его собственное сердце колотится о ребра, и слышал такое же прерывистое дыхание сонхена рядом. на полу валялись разбросанные подушки, чья то одежда и пустые банки из под энергетиков. макнэ повернул голову вполоборота. ом лежал совсем близко, глядя в потолок, а на щеках горел живой, здоровый румянец. — сонхени, - негромко произнес конхо. его голос, всё еще немного хриплый после «драки», прозвучал в тишине, как выстрел. — м-м? - он лениво отозвался, не открывая глаз, наслаждаясь моментом покоя. — давай поцелуемся? сонхен замер так резко, будто его зачаровали и превратили в статую. ресницы дрогнули, и он медленно повернул голову к другу. — чего? - он моргнул, переспрашивая так, словно ему предложили съесть на ужин кирпич. — просто по дружески, - конхо не отвел взгляд, хотя внутри него в этот момент будто натянулась тонкая стальная струна. сонхен молчал. он смотрел на лежащего рядом, и в глубине его зрачков медленно таяла веселость, уступая место какому-то новому, глубокому и пугающему вниманию. он внимательно изучал его лицо - каждую черточку, каждую тень от ресниц, словно пытался найти там скрытый смысл или намек на розыгрыш, но тот был серьезен. — по-дружески, значит... — эхом повторил сонхен. он прикусил губу, и этот невинный жест заставил конхо сглотнуть сухой ком. парень неуклюже перекатился на бок, опираясь на локоть. расстояние между ними сократилось до опасного минимума и теперь воздух в комнате казался наэлектризованным, густым, как перед грозой. конхо чувствовал исходящее от друга тепло и видел, как тот нервно сжал пальцами край ковра. он медленно поднял руку, его пальцы осторожно коснулись затылка сонхена, зарываясь в спутанные волосы. этот жест, такой простой и одновременно интимный, стал точкой невозврата. когда конхо потянул его к себе и их губы наконец встретились, мир за дверью перестал существовать. осталось только это первое, пугливое и обжигающее касание, которое в один миг стерло все границы их «дружбы». оно было почти невесомым, осторожным и пугливым, словно они сами боялись, что от малейшего движения эта хрупкая иллюзия «эксперимента» рассыпется в пух и прах. губы сонхена оказались невероятно мягкими, горячими и чуть влажными. от него пахло мятной жвачкой и тем самым дорогим парфюмом, который конхо теперь, казалось, будет чувствовать до конца своих дней. сонхен судорожно выдохнул через нос, и этот горячий выдох опалил чужую щеку, заставляя его сердце пропустить удар. на мгновение они оба замерли, шокированные реальностью ощущений. макнэ, ведомый каким-то первобытным инстинктом, чуть сильнее сжал пальцы на затылке друга, меняя угол наклона головы и делая поцелуй глубже, требовательнее. вместо того чтобы отстраниться, ом вдруг подался вперед всем телом, словно искал опору в этом внезапном шторме. его руки, еще секунду назад неловко лежавшие на ковре, судорожно взметнулись вверх: одна вцепилась в плечо конхо, сминая ткань футболки, а другая зарылась в его волосы, притягивая еще ближе, еще жаднее. поцелуй стал влажным, сладким и тягучим. ан чувствовал вкус сонхена, его прерывистое, сбивчивое дыхание и то, как сильно дрожат его губы. они сталкивались зубами, неловко переплетая языки, пробуя на вкус эту новую, запретную близость, от которой кружилась голова и слабели мышцы. сонхен издал тихий, почти неразличимый звук где-то в глубине горла - не то стон, не то всхлип, - и это окончательно сорвало у конхо все предохранители. он притянул его так плотно, что между их телами не осталось даже миллиметра свободного пространства. чувствовал каждое движение его грудной клетки, каждый удар его бешено колотящегося сердца. сонхен игриво прикусил его нижнюю губу и эта мимолетная, острая вспышка боли тут же растворилась в новой волне удовольствия. мир вокруг перестал существовать: не было больше общежития, не было хёнов за дверью, не было камер и фанатов. остался только этот полумрак комнаты, запах растрепанных волос и этот бесконечный, обжигающий поцелуй. воздух в комнате стал настолько плотным, что его, казалось, можно было потрогать руками. конхо чувствовал, как его ладонь, соскользнув с затылка сонхена, медленно спускается ниже, очерчивая изгиб лопатки. в его руках тот дрожал, отвечая на каждое движение с такой отчаянной искренностью, будто ждал этого всю жизнь. когда конхо, не разрывая поцелуя, мягко толкнул его назад, повалив на груду разбросанных подушек, сонхен послушно поддался. пальцы судорожно вцепились в его плечи, притягивая к себе. ом выдохнул, запрокидывая голову и открывая линию шеи. конхо целовал его медленно, изучая каждый миллиметр: сначала мягкий, почти невинный мазок губами за ухом, а затем настойчивый и жадный поцелуй куда то в районе шеи. он чувствовал, как бешено колотится сердце сонхена под его губами, и этот ритм подстегивал его, заставляя терять контроль. рука, всё еще холодная от волнения, медленно скользнула под край задравшейся футболки. прикосновение пальцев к горячей коже заставило сонхена вздрогнуть и мелко затрепетать. конхо вел ладонью выше, очерчивая ребра, чувствуя, как мышцы пресса под его пальцами напрягаются от каждого движения. он не спешил, наслаждаясь этим контрастом - жаром тела друга и холодом своих пальцев, которые выводили на коже невидимые узоры. его вторая рука, нащупав край домашних шорт сонхена, скользнула к внутренней стороне бедра. кожа там оказалась невероятно чувствительной и гладкой. конхо медленно, почти мучительно поглаживал ее, поднимаясь выше, и ом в его руках превратился в тряпичную куклу. он издал придушенный, низкий звук, и его пальцы, вплетенные в чужие волосы, судорожно сжались, притягивая того еще ближе. — сколько можно вас звать? мясо уже... мартин замер на пороге, так и не закончив фразу. его рука всё еще лежала на дверной ручке, а в глазах застыло выражение шока, медленно сменяющегося осознанием. картина, что открылась перед ним, была красноречивее любого признания: конхо, нависший над сонхеном, задранные футболки, взъерошенные до невозможности волосы и губы - распухшие и влажно блестящие в свете коридорной лампы. в комнате повисла такая тишина, что казалось было слышно, как гудит кровь в ушах. — оу... - только и смог выдавить мартин, медленно моргая. его взгляд метнулся от одного макнэ к другому и обратно. — я дверью ошибся, кажется. конхо отпрянул от сонхена так резко, будто его ударило током. он сел на пол, лихорадочно поправляя одежду, и пытался сделать вид, что его лицо не пылает как лесной пожар. ом же просто закрыл лицо руками, мечтая провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас. — мы просто... - начал конхо, но его голос сорвался на позорный хрип. — просто что? - мартин приподнял бровь, и в глазах промелькнул его фирменный сарказм, хотя он всё еще выглядел слегка оглушенным. — изучали анатомию? репетировали искусственное дыхание? мартин вздохнул и сделал шаг назад, потянув дверь за собой. — мясо на столе. хёны пока слишком заняты спором из-за соуса, чтобы заметить, как вы выглядите. приведите себя в порядок. у вас пять минут, иначе я не гарантирую, что джеймс не зайдет сюда за вами лично. дверь закрылась с негромким щелчком. парни так и остались сидеть в темноте. между ними всё еще вибрировала нерастраченная энергия, но теперь к ней примешивалась дикая, неловкая и странно облегчающая паника. сонхен медленно убрал руки от лица и посмотрел на конхо. — по-дружески, да? - шепотом спросил он, и в его глазах, несмотря на всё, послышался смешок. парень посмотрел на него в ответ, вытирая губы тыльной стороной ладони, и не смог сдержать ответной улыбки. — ладно. возможно, с дружбой мы немного погорячились.