Кровать для гения: операция «Сонный разум»

«Утро на грани срыва» Пеппер Поттс застыла на пороге лаборатории, как статуя гнева, высеченная из мрамора. В этот раз её остановил не шум сервоприводов, а тяжелый, едкий запах горелых зерен и палёной изоляции. На её безупречном белом жакете расплывалось пятно — утренняя жертва «инновационному подходу». То, что раньше было элитной итальянской кофемашиной, теперь представляло собой гротескную конструкцию. Тони лишил её корпуса, обнажив внутренности из медных трубок и хаотично переплетенных проводов. Устройство не просто варило кофе — оно вибрировало на верстаке, удерживаемое парой стабилизаторов от старой модели костюма, и издавало свист, подозрительно напоминающий работу турбины. Стены вокруг были щедро украшены кофейными разводами, словно здесь ставили неудачный физический эксперимент. — Дай мне хотя бы одну причину, — ледяным тоном произнесла Пеппер, указывая на капающий черной жижей агрегат, — почему я не должна уволить тебя из твоей собственной компании прямо сейчас? Тони Старк сидел в кресле, откинув голову на подголовник. Его вид внушал искреннюю тревогу: осунувшееся лицо, глубокие тени под глазами и лихорадочный блеск во взгляде. В руке он сжимал планшет, на котором бесконечными строками бежал код. — Я... хотел улучшить систему доставки кофе, — прохрипел он, не глядя на неё. — Я анализировал логистику твоего утра. Ты тратишь в среднем четыре минуты на то, чтобы дойти до кухни, дождаться порции и вернуться к почте. Это четыре минуты чистых убытков. Представь: дрон приносит тебе капучино прямо в постель! Он вяло махнул рукой в сторону кофемашины. Та в ответ дернулась, выплюнула густое облако пара и жалобно лязгнула металлом. — Я хотел интегрировать её в локальную сеть. Идея была в том, чтобы кофе материализовался в твоей чашке ровно в тот момент, когда ты входишь в комнату. Но... возник конфликт протоколов. — Оно плюнуло в меня кипятком, Тони, — Пеппер сделала шаг вперед, и её голос дрогнул от смеси гнева и усталости. — Ты не спал три дня. И вместо того чтобы отдыхать, ты ведешь войну с кухонной утварью. Старк наконец опустил очки на кончик носа и посмотрел на неё. В его глазах на мгновение промелькнуло осознание содеянного, но он тут же скрыл его за слабой, виноватой улыбкой. — Зато признай: аромат стал намного насыщеннее. Это был эспрессо с двойным ускорением. Почти гиперзвуковой. «Лимит доверия» — Твои «улучшения» превращаются в полномасштабное восстание машин, — Пеппер подошла вплотную. Стук её каблуков по полированному полу звучал как отсчет таймера на бомбе. — Вчера ты едва не сжег мониторы в аналитическом отделе, позавчера залил серверную, а сегодня... Она развернула к нему экран планшета. На записи с камер службы безопасности было видно, как модифицированный дрон нарезает круги под потолком лобби, хаотично разбрызгивая пену и заставляя стажеров в панике пригибаться к полу. — Он загнал главу юридического отдела в лифт и удерживал его там десять минут, — чеканя каждое слово, произнесла она. — Я просто перепутал датчики распознавания лиц с системой приоритизации целей, — Тони резко встал, случайно задев локтем коробку с деталями. Те с сухим звоном рассыпались по полу. — и забыл отключить режим «Атакующий бариста»... — Ты не спал три дня, Тони, — её голос внезапно потерял металл, в нем проступила глухая, болезненная усталость. — Ты засыпаешь с включенным паяльником в руках. Ты споришь с Джарвисом о вещах, которые он не может понять, потому что у него нет нервной системы и называешь ИИ своим «ребёнком». Это перестало быть эксцентричностью. Это стало опасным. В дверях бесшумно, словно тень, возник Баки Барнс. В одной руке он сжимал обычный бумажный стакан с кофе из кофейни через дорогу, в другой — бутылку минералки. Взгляд профессионального солдата мгновенно оценил масштаб разрушений: от кофейных пятен на стенах до дрожащих рук Старка. Баки замер, явно намереваясь ретироваться, пока его не заметили. — Стой где стоишь, — не оборачиваясь, бросила Пеппер. — Нам нужен свидетель. — Я просто зашел за льдом, — невозмутимо отозвался Барнс, но всё же прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Металл протеза тускло блеснул в свете ламп. — Тони, она права. Ты выглядишь как человек, который забыл, как дышать без стимуляторов. — Обожаю командную работу, — ядовито отозвался Старк, вскидывая руки в фальшивом приветствии. — Хорошо. Сдаюсь. Сегодня я буду в спальне ровно в семь. Даю слово. Пеппер молча смахнула с края стола обгоревший микрочип. Она смотрела на Тони долгим, тяжелым взглядом, в котором читалось слишком многое. — Твоё слово сейчас не стоит даже бумаги, на которой печатают твои акции. Если через час мастерская не будет заблокирована, я прикажу Джарвису изолировать этот этаж. И поверь мне, я найду способ перехватить управление реактором. Она развернулась и вышла, оставив после себя лишь аромат дорогого парфюма и запах гари. Баки молча протянул Тони бутылку воды. — Пей, — коротко бросил он. — И иди спать, пока она не привела угрозу в исполнение. «Шведский лабиринт» Идея пришла в четыре утра, когда Тони окончательно осознал, что засыпать лицом на чертежах реактора — это не «производственная необходимость», а диагноз. Вместо того чтобы заказать дизайнерскую мебель из Милана, его воспаленный недосыпом мозг выдал неожиданное решение: сделать всё «как люди». Баки, которого Старк выдернул из спортзала, согласился на эту авантюру только при условии, что они закончат до обеда и по пути найдут место с приличными завтраками. Икея встретила их ароматом корицы, хвои и тихого отчаяния. Огромные залы, заставленные коробками, напоминали лабиринт Минотавра, где вместо чудовища бродили потерянные покупатели с тележками. — Это не торговый центр, Тони, — Баки хмуро изучал карту на входе, и его взгляд был таким, словно он планировал операцию по захвату вражеского штаба. — это тренировка для спецназа. Нас ведут по стрелкам, как лабораторных крыс. Мы не выйдем отсюда, пока не купим набор салфеток и ароматическую свечку. — Не драматизируй. Это просто логистика, — Старк поправил очки. Голографический интерфейс привычно подсветил кратчайший путь к отделу спален, игнорируя отделы с кухонной утварью. — Нам нужно что-то простое. Никаких сервоприводов, никакого искусственного интеллекта. Просто каркас и матрас. Они миновали отдел гостиных, где Баки подозрительно долго разглядывал кресла, проверяя их на устойчивость и наличие слепых зон. Наконец, они остановились перед кроватью с непроизносимым названием. — «Химмельбло», — прочитал Тони, прищурившись. — Минимализм. Сталь и сосна. Инструкция на тридцати страницах. Выглядит как вызов. — Тут написано: «Время сборки — шесть часов», — заметил Баки, скептически трогая металлическое изголовье. — И приписка: «Риск развода: 87%.» — Мы сражались с инопланетным вторжением, Барнс. Неужели ты думаешь, что шведский конструктор нам не по зубам? — Старк уже подхватил край тяжелой плоской коробки, нагружая тележку. Тележка отозвалась протестующим скрипом, а Баки, вздохнув, взялся за ручку. Он уже предчувствовал, что «шесть часов» в интерпретации Старка превратятся в бессонную ночь с попытками припаять к кровати систему экстренного торможения. «Квест от викингов» Мастерская, где обычно рождались технологии будущего, теперь напоминала место крушения мебельного фургона. Среди футуристичных голограмм и титановых манипуляторов куски шведской сосны выглядели вызывающе инородно. — «Шаг первый: убедитесь в наличии всех комплектующих», — зачитал Тони, брезгливо отбрасывая в сторону глянцевый буклет. — Это оскорбление, Баки. У меня датчики считывают молекулярный состав воздуха, я вижу, что тут не хватает одной шайбы, без всяких брошюр. — Тогда почему у тебя в руках две левых перекладины, а правая торчит из коробки с инструментами? — Баки сидел на полу, методично раскладывая крепеж по размеру. Его металлическая рука работала с точностью швейцарского станка, сортируя болты. Прошел час. То, что должно было стать «небесно-голубой мечтой», больше напоминало противотанковое заграждение. Спинка кренилась под углом в сорок пять градусов, а одна из ножек подозрительно напоминала деталь от Марк-42, которую Тони приспособил «для устойчивости». — Это не мебель, это психологическая пытка, — Старк отбросил шестигранный ключ, который в его руках казался зубочисткой. — Шведы явно заложили в чертежи какой-то экзистенциальный код. Собери кровать — получи доступ в Вальхаллу! — Ты перепутал все болты, — Баки сравнивал детали со схемой, помеченной звёздочками и рунами. — Вместо М6 поставил М8. Иди сюда, держи вот это. В попытке дотянуться до шуруповерта, Тони неловко развернулся, зацепив ногой стопку панелей. Равновесие было потеряно мгновенно. Падая, он инстинктивно ухватился за плечо Барнса, и оба рухнули в центр недостроенной конструкции. Раздался сухой треск дерева и тяжелый лязг металла — протез Баки глубоко вошел в столешницу верстака, пытаясь затормозить падение. — Черт бы это всё подрал... — глухо прорычал Баки на русском, выбираясь из-под груды сосновых досок. Тони замер, наполовину погребенный под матрасом, и приподнял очки. — Это было... экспрессивно. Похоже на боевой клич сибирского охотника. Повторишь на бис? — Нет, — отрезал Барнс, выдергивая руку из стола и оценивая повреждения мебели. — Но если мы сломаем еще хоть одну деталь, спать ты будешь в этой коробке. «Капитуляция»: предел прочности К полуночи кровать «Himmelblå» напоминала скелет кита, выброшенного на берег. Баки сидел на полу, привалившись спиной к верстаку. Его лицо было непроницаемым, но тихая, ритмичная русская брань, которую он цедил сквозь зубы, указывала на то, что лимит его терпения исчерпан. — Если бы я так собирал гранатомёты в сороковых, меня бы расстреляли за саботаж, — проворчал он, пытаясь вогнать шуруп в отверстие, которого не существовало. — Я проектировал системы жизнеобеспечения для работы в вакууме! — Тони в сердцах отбросил инструкцию, и та, спланировав, приземлилась в лужу разлитого масла. — У меня есть патенты на тридцать видов композитных материалов! Почему эта древесина ведет себя так, будто у неё есть собственная воля и она меня ненавидит?! — Потому что викинги придумали это, чтобы сломать мозги потомкам, — Баки поднялся, осматривая конструкцию, которая угрожающе кренилась влево. — Всё. Берём сварочный аппарат и делаем кровать из титана. — Нельзя! — Тони достал из коробки последнюю деталь — заглушку с рунической надписью «Ä». — Это священный артефакт. Без него всё развалится. Он с усилием вогнал пластик в паз. Раздался долгий, протяжный скрип — звук, с которым сдается металл и здравый смысл. Кровать медленно, почти торжественно, начала оседать, пока не превратилась в груду перепутанных досок и гнутых труб. Тони проводил её взглядом, в котором отразилось полное, абсолютное опустошение. — По крайней мере, — глухо произнес он, не меняя позы, — мы выяснили, что предел прочности у неё ниже, чем у моего эго. Эпилог: мир после битвы Пеппер зашла в мастерскую в половине второго ночи. Она ожидала увидеть искры сварки или услышать крики Джарвиса, но её встретила тишина. В центре комнаты, прямо на полу среди обломков шведского минимализма, сидели два самых опасных человека на планете. Между ними стояла коробка с остывающей пиццей. На стене рядом с дорогим оборудованием кто-то (явно Тони) размашисто вывел маркером: «Здесь пытались собрать Himmelblå. R.I.P.» — Мы подписали акт о капитуляции, — Тони протянул Пеппер кусок «Маргариты», даже не пытаясь встать. — Шведские инженеры победили. Завтра я куплю мебельную фабрику и уволю того, кто придумал этот шестигранник. — У меня есть чертежи советских кроватей, — добавил Баки, вытирая масло с металлической руки. — Проще танка. Пеппер молча скинула туфли и опустилась на пол рядом с ними. Она посмотрела на Тони — он выглядел ужасно, но впервые за неделю в его взгляде не было той лихорадочной искры, которая обычно предшествовала нервному срыву. Он наконец-то был здесь, в реальности. Она негромко рассмеялась, и этот звук в пустой мастерской показался Тони лучше любой симфонии. — Ладно, — сказала она, принимая пиццу. — Но завтра мы вызываем профессиональных сборщиков. И, Тони? Кофемашину я тебе не прощу, пока она не перестанет требовать пароль для подачи сливок. Тони кивнул, глядя на руины кровати. Где-то в Швеции дизайнер Икеи ухмыльнулся, добавив в статистику ещё двух жертв.