Вишневый крах

Звонкое цоканье каблуков разносился по всему коридору, не смотря на большое количество учеников и шум, который они производили своей болтовней. Юна шла быстрым шагом не в силах остановиться, словно остановись Шин хотя бы на долю секунды, её сразу же истребят как это обычно бывает с бесполезными созданиями, от которых в этом мире нет абсолютно никакого толку. Сердце девушки колотилось как с ума шедшее, в ушах стоял шум, а стены школы давали и казалось сужают пространство, заставляя Юну чувствовать себя ещё более некомфортно. Брюнетка завернула в женскую уборную. Повезло, что для перерыва она была пустой. Шин заперлась в одной из кабинок и, закрыв лицо руками, сползла вниз по двери. Только сейчас, к Юне вернулись логика и здравый смысл, и от размышлений ментально девушке становилось ещё хуже. — Каждый сам за себя ? Ну ты молодец, Шин Юна. К тебе подошли познакомиться, а ты отвергла, возможно, хороших друзей. Мироздание подарило тебе шанс начать все сначала, а ты его упустила. — бубнила про себя брюнетка, чувствуя, как новая волна стыда окутывает её с ног до головы. Перед глазами Юны снова всплывали образы Йеджи и Минджон. Их открытые натуры и добрые взгляды даже не говорили, а кричали, что они искренне хотят дружить с новенькой, то бишь с ней, и как девушки поначалу были в шоке и даже расстроены, когда Шин отвергла их таким образом, в добавок выставив себя ещё и истеричкой перед одноклассниками. Краем глаза Юна видела, как за её истерикой наблюдали остальные дети — Мда. Теперь ты официально истеричка. Просто блеск. Тут дверь внезапно открылась. Юна зажала рот руками, чтобы не вскрикнуть и даже старалась тише дышать, чтобы тот, кто снаружи не слышал, что кроме него в уборной ещё кто-то есть. — Вонён, да в смысле ты снова не придешь на тренировку ? Нам нужно репетировать номер для приближающегося матча. — раздался достаточно знакомый с нотками возмущения женский голос. Осторожно отодвинув защелку и приоткрыв дверь, Юна сквозь едва заметную щелочку стала наблюдать за девушками. Теми самыми, с которыми она впервые встретилась, пока ждала, когда Рюджин оформит её документы. Шин беззвучно закатила глаза. Девушка не сильно хотела пересекаться с этими куклами, которые не были дружелюбно настроены на новенькую. По крайне мере по их взглядам в классе это было окончательно понятно. — Я и без тренировок хороша. Тем более, подловить Чонина в хорошем расположении духа гораздо сложнее, чем выполнить наш фирменный трюк, который мы итак раз сто репетировали. — самонадеянно ответила Вонён на беспокойство Рэй. Продолжая наблюдать за троицей, было понятно, кто из них троих альфа и самая ядовитая. Хоть Вонён и имела смазливый бэйбифэйс, который был только в плюс корейских стандартов красоты, длинные, блестящие, темно-каштановые волосы и идеальную бледно-фарфоровую кожу, за этой кукольной внешностью скрывался хитрый манипулятор, который пойдет на все, чтобы добиться определенной цели. Таким людям обычно все равно кем или чем рисковать, будь то близкие подруги или семья. Для таких жажда наживы являлась самым настоящим смыслом жизни. В глазах Чан читались откровенная самоуверенность и легкое высокомерие. Рэй стояла рядом, опершись бедром о раковину. Она нервно крутила в руках резинку для волос, явно раздражённая. Чеён же, самая низкая из троицы, прислонилась к стене и лениво наблюдала за подругами, иногда поправляя складки своей школьной формы. — Вонён, ты уже в который раз пропустишь тренировку. Наши баскетболисты через три недели будут играть против команды школы Ёнсан. Полгорода придет посмотреть на этот матч. — Наои смотрела на подругу так, будто уже не первый раз поднимает эту тему. Вонён даже не повернулась. Она медленно провела кисточкой по губам, добавляя прозрачный блеск. — И ещё куча девушек придёт на конкретных людей. — усмехнулась Чеён, поддерживая разговор. Вонён, наконец-то, закрыла блеск для губ и повернулась на подруг: — Именно. Юна в своей кабинке чуть нахмурилась. Шин не знала, о ком идёт речь, но судя по тому, как говорили девушки, было понятно, что этот человек явно важный. — Вонён, ты вообще слушаешь? — продолжила Рэй. — Мы команда. Если ты пропускаешь тренировки, это бьёт по всем. — Да ладно тебе, — протянула Вонён. — Я выучу всё за одну репетицию. — Чан подошла к раковине и лениво открыла кран, слегка намочив пальцы — Тем более у меня есть дела поважнее. Чеён подняла брови: — Серьёзно? Рэй закатила глаза: — Опять этот баскетболист? — Не просто баскетболист. — Нён слегка улыбнулась Она посмотрела на своё отражение так, будто видела там уже готовую победу — Капитан команды. Чеён тихо присвистнула: — Ян Чонин? Юна машинально запомнила имя, так как слышала его впервые. — А кто ещё то ? — Ты реально думаешь, что у тебя есть шанс ? — покачала головой Рэй. На её лице уже была написана фраза «это провал». — Не думаю — Вонён повернулась к ней — Я знаю. Чеён тихо рассмеялась: — Полшколы уже пытались. — Полшколы — не я ! — отрезала Чан, обиженно надувая губы. С каждой высказанной фразой Юна удивлялась насколько самоуверенной была Вонён. Будто бы уже все давно за всех решила, даже не захотев узнать мнение парня, которого они с подружками обсуждали. — Кроме походов в клуб и секса между вами что-то ещё было ? — поинтересовалась Рэй, вызвав тем самым на лице Вонён нескрытое раздражение. Но на удивление оно исчезло также быстро, как и появилось. Вонён ухмыльнулась, обнажая свои белоснежные зубы словно акула, которая заметила добычу и неслась к ней: — Он сказал, что я только его. Из всех своих потаскух ко мне он чаще всего приходит. — Он вообще странный. Вокруг него постоянно девчонки крутятся, а ему будто бы все равно. — хмыкнула Чеён, пытаясь спустить Нён с небес на землю. — Потому что с ними скучно. — спокойно ответила Чан, скрестив руки на груди и пронзая подруг высокомерным взглядом, словно они были вовсе не друзьями, а служанками, которым Вонён дала милостыню, подпустив их к себе и записав в друзья — Слишком стараются. Даже забавно за этим наблюдать. — А ты, значит, не стараешься ? — усмехнулась Рэй, в недоумении приподнимая бровь. — Я просто всегда выбираю правильное время. Чеён рассмеялась: — Да ты страшный человек. — Просто я никогда не проигрываю. — торжественно заявила Вонён, облокачиваясь на раковину. Юна поймала себя на том, что слушает их разговор слишком внимательно. Шин уже даже почти забыла, где находится. Её внимание полностью поглотил разговор. Девушка чуть сильнее наклонилась вперёд, чтобы лучше слышать, и в этот момент её локоть случайно толкнул дверцу кабинки, из-за чего та тихо скрипнула. Звук был слабым, но в тишине он прозвучал достаточно отчётливо. Разговор оборвался. Три головы как по команде одновременно повернулись в сторону кабинок. Юна застыла. Сердце мгновенно ухнуло вниз. Брюнетка медленно попыталась закрыть дверцу обратно, было слишком поздно, так как троица догадалась, что кроме них в уборной есть кто-то ещё. — Вы слышали ? — спросила Чеён, на что получила одобрительные кивки подруг — Тут явно кто-то есть. — Эй ты ! Мы знаем, что ты здесь. Лучше выйди сама. А если нет, то мы все равно узнаем ! — повысила голос Рэй, грозно смотря в сторону кабинок. Юна почувствовала, как холодеют её пальцы, а дыхание стало неровным. Дверца кабинки резко приоткрылась, и Шин неловко и даже позорно вывалилась наружу. Девушка буквально шагнула вперед потеряв равновесие, и оказалась лицом к лицу с этим трио. На несколько воцарилась гробовая тишина. Первой в себя пришла лидер трио - Вонён. Девушка приподняла брови и, сладко ухмыляясь, плавными, кошачьими движениями вплотную подошла к Юне: — Ну надо же, какие люди. — Это же наша новенькая. — стала подпевать подруге Рэйм, с призрением прожигая Шин взглядом. — Ты хотела сказать новенькая нищебродка-истеричка ? — засмеялась Чеён, и ее смех подхватили другие девушки. Юна стояла неподвижно. Её лицо горело от стыда. Брюнетка чувствовала, как её сердце колотится настолько быстро, что было готово выпрыгнуть из груди. — Мммм...Интересно — губы Чан изогнулись в насмешливой улыбке — Ты подслушивала ? Юна ничего не ответила и продолжала смотреть в пол. Белая плитка под ногами вдруг показалась ей чем-то спасительным, будто если она будет достаточно долго смотреть только на неё, то сможет исчезнуть, раствориться, стать такой же незаметной, как грязные разводы между швами кафеля, но, к большому сожалению, люди так не исчезают. Вонён сделала ещё один шаг вперёд. От неё пахло дорогими духами, такими сладкими, цветочными, приторными. Этот запах резко контрастировал с холодным запахом чистящих средств, которым обычно пахнут школьные уборные. — Я задала вопрос, — мягко протянула Чан, слегка наклонив голову набок — Ты подслушивала? Юна почувствовала, как её пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Не поднимая головы, Шин тихо сказала: — Я... нет... — тихо выдохнула она. — Серьёзно? — Рэй коротко хмыкнула. Её голос был полон откровенного скепсиса. — Тогда объясни, почему ты вывалилась из кабинки, как мешок картошки? Чеён прыснула от смеха: — Боже, я чуть не умерла, когда она вывалилась, — сказала она, прикрывая рот ладонью, хотя смех всё равно вырывался наружу. — Это выглядело так жалко. Юна почувствовала, как жар поднимается по её шее к щекам. Ей хотелось что-то сказать. Хотелось возразить и объяснить, что она вовсе не собиралась подслушивать, но слова будто застряли в горле. Вонён внимательно наблюдала за ней, словно за каким-то интересным насекомым. — Знаешь, — медленно произнесла она, — подслушивать чужие разговоры очень невежливо — Вонён наклонилась чуть ближе к новенькой — Хотя... — её губы растянулись в ленивой улыбке. — Я не удивлена. Юна наконец подняла взгляд: — Что вы имеете в виду? — Ой, она ещё и разговаривать умеет, — усмехнулась Чеён. Рэй скрестила руки на груди: — Я думала, после сегодняшнего представления в классе она вообще перестанет открывать рот. При упоминании класса сердце Юны болезненно сжалось, а Вонён будто почувствовала это. — Ах да, — протянула шатенка, словно только сейчас вспомнила. — Твоя истерика. Чеён снова засмеялась: — Это было просто золото. — Серьёзно, — подхватила Рэй. — Я никогда не видела, чтобы кто-то так психовал из-за обычного знакомства. Юна снова опустила глаза. В голове всплыли лица Йеджи и Минджон, их удивлённые взгляды, неловкая тишина в классе, перешептывания новых одноклассников, и стыд снова накрыл её с головой. — К тебе просто подошли — продолжила Рэй. — А ты устроила целый спектакль. — Может, она просто не привыкла к людям? — притворно задумалась Чеён. — Знаешь... есть же такие дети, которые выросли в лесу. — С волками? — с улыбкой уточнила Вонён. — Скорее с мусорными баками — фыркнула Чеён. Все трое рассмеялись. Юна почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Шин старалась не показывать эмоций и не давать им того, чего они явно ждали, но это было сложно. Очень сложно. Вонён медленно обошла её кругом, словно рассматривая. — Кстати... — протянула она. — Я тебя сразу узнала. Юна подняла глаза. — Когда мы впервые увидели тебя в коридоре. Чеён усмехнулась. — А, точно. Это было эпично. Рэй кивнула — Я тогда подумала, что в школу случайно зашёл какой-то бездомный. Слова ударили сильнее, чем Юна ожидала. Она почувствовала, как её грудь болезненно сжимается. — Не правда... — тихо сказала она. — Ой, правда, — легко ответила Вонён. — У тебя тогда был такой вид... будто ты несколько дней спала на улице. Чеён снова засмеялась: — И одежда... помнишь ? — Как такое можно забыть, — кивнула Рэй. Вонён наклонилась чуть ближе к лицу Юны. — Хотя, если честно... — её взгляд скользнул по форме Юны. — Сейчас не сильно лучше. Юна невольно сжала край своего свитера. Эту одежду они с Рюджин купили буквально вчера. Троица специально так говорила, чтобы задеть ее за живое, да побольнее. Юна старалась держать лицо, стараясь игнорировать нападки, но слышать это вслух было больно. Очень больно. Губы Шин предательски начали дрожать. — Бедняжка, — притворно вздохнула Чеён. — Тебе, наверное, тяжело учиться в такой школе. — Да, — согласилась Рэй. — Тут ведь все... немного другого уровня. Юна молчала. Каждая секунда этой тишины казалась бесконечной. Вонён вдруг наклонилась ближе и тихо спросила: — Скажи честно. Юна подняла взгляд. — Ты правда думала, что сможешь сюда вписаться? Вопрос прозвучал мягко, но в нём было столько яда, что Шин почувствовала, как её дыхание сбивается. Девушка не ответила. Вонён улыбнулась: — Вот и я так думаю. Чеён лениво оттолкнулась от стены и подошла ближе. — Слушай, — сказала она. — А ты вообще понимаешь, куда попала? Юна снова промолчала. — Эта школа, — продолжила Чеён, — Немного не для таких, как ты. — Тут люди... с возможностями, — добавила Рэй. Вонён кивнула. — А ты... — она сделала паузу. — Ну... Чеён закончила за неё: — Ты просто случайность. Слова повисли в воздухе. Глаза Юны начинают предательски жечь. Нет. Только не сейчас. Только не перед ними. Она сжала зубы: — Я просто учусь здесь. Рэй усмехнулась: — Пока что. Вонён скрестила руки: — Посмотрим, как долго ты здесь продержишься. Чеён вдруг наклонилась ближе: — Кстати... Юна напряглась. — Ты правда подслушивала наш разговор? Юна покачала головой: — Нет. — Врёшь, — спокойно сказала Вонён. — Я не... — Ты стояла там достаточно долго, — перебила её Рэй. Юна почувствовала, как её сердце снова начинает колотиться быстрее. — Я просто... — начала она. — Просто что? — резко спросила Чеён. Юна замолчала. Вонён смотрела на неё несколько секунд и потом вдруг тихо рассмеялась: — Расслабься — Чан махнула рукой — Даже если ты и подслушивала... мне всё равно. Но знаешь, что мне интересно? Юна не ответила. — Почему ты всё время молчишь ? — Вонён наклонилась ближе — Ты боишься? Юна сглотнула. Да, она боялась, но говорить это вслух она не собиралась. — Я так и думала. Чеён усмехнулась: — Скучно. Рэй посмотрела на часы: — Скоро звонок. Вонён вздохнула: — Жаль — Она отступила назад — Ладно. Она бросила последний взгляд на Юну. — Постарайся больше не подслушивать чужие разговоры. Чеён усмехнулась. — И не устраивай больше истерик, а то люди могут подумать, что ты ненормальная. Хотя, об этом даже думать не надо. По тебе и так все видно. В этот момент раздался резкий, пронзительный звонок. Девушки сразу же оживились. — Пошли, — сказала Вонён и направилась к двери, а за ней последовали Чеён и Рэй. Перед тем как выйти, Вонён на секунду остановилась — И ещё. Юна подняла глаза. — Постарайся не плакать — на губах Нён появилась холодная улыбка — Это очень некрасиво. После этого она развернулась и вышла. Дверь закрылась и в уборной снова стало тихо. Юна стояла неподвижно несколько секунд. Десять. Пятнадцать. Потом её плечи вдруг дрогнули. Шин быстро подошла к раковине и упёрлась руками в холодный край. Горло болезненно сжалось. Она пыталась дышать ровно. Пыталась удержаться. Но слёзы всё равно начали катиться по щекам. Юна закрыла лицо руками. Её плечи дрожали. Все слова девушек снова и снова всплывали в голове: — «Нищебродка». — «Бомж». — «Случайность». Каждое слово будто оставляло внутри маленькую рану. Юна знала, что не должна принимать это так близко к сердцу. Знала, но это не помогало. Шин тихо всхлипнула. В груди было пусто и тяжело одновременно. Она чувствовала себя маленькой, незащищенной и совершенно одной, как маленький котёнок, которого выкинули на улицу и который вынужден думать только о том, чтобы выжить в этом жестоком мире. И от этого становилось только больнее. Шин проплакала около десяти минут. Тушь с ресниц потекла, оставляя на лице Юны чёрные подтеки. Видимо, этот урок ей придется пропустить, потому что она никому не покажется в таком виде. А смысл, ещё слушать комментарии о том, какая она истеричка и пугало ей явно больше не хочется. *** Прогулять несколько уроков в первый день в новой школе, пожалуй, стало одним из новых достижений Юны. До этого у неё никогда и в мыслях не возникало не прийти в школу, как бы тяжело ей там не было. Поймай её родители девушку не то, что за прогулы, а за опоздание на урок хотя бы на секунду, от Шин и мокрого места бы и не осталось. Юна даже не удивится, если классный руководитель позвонит её тёте за такое недопустимое поведение девушки. Эти мысли пугали младшую Шин больше всего. В их самую первую встречу на вокзале тётя Ерим показала себя племяннице достаточно жестким и властным человеком, да таким, что её в какой-то степени боялся даже ее собственный муж. Юна перевела взгляд на свои руки, которые заметно тряслись, как и все её тело, а разум вырисовывал самые разные картины грандиозных наказаний, которые ожидают девушку, если правда вдруг всплывет, а всплывет она обязательно. Чтобы хотя бы немного успокоиться, Шин решила умыться и заодно смыть со своего лица подтекшую тушь. За пару секунд Юна справилась с этим делом и почувствовала капельку спокойствия, которого в последнее время ей так не хватало. Снова прозвенел звонок, извещающий о том, что настало время обеденного перерыва и можно перекусить. Юна решила попробовать найти столовую сейчас, чтобы сразу взять себе обед и уйти, чем потом стоять в длинной очереди весь перерыв. Девушка робко открыла дверь уборной и вышла оттуда. Шин уже несколько раз проклинала себя за то, что отказалась от экскурсии по школе. Юна совершенно ничего здесь не знала. Девушка и дальше бы так блуждала по вылизанным, белым коридорам, если бы не наткнулась на толпу подростков, которые тоже решили перекусить. Юна следовала за ними, но тем временем держалась на расстоянии, чтобы не привлекать ещё больше излишнего внимания к своей персоне. На сегодня, ей его точно было достаточно. Шин шла за потоком учеников, стараясь держаться чуть позади, но не настолько, чтобы потеряться в коридорах. Юне удавалось сохранять дистанцию ровно настолько, чтобы не столкнуться с кем-то спиной, но и не остаться одной посреди этого лабиринта. Каждый раз, когда кто-то из проходящих мимо учеников бросал на неё взгляд, Юна чувствовала, как внутри всё сжимается. Ей казалось, что эти взгляды длились дольше, чем нужно, что в них было что-то оценивающее, даже насмешливое. Она не могла знать наверняка, но её воображение дорисовывало картины одна страшнее другой. — «Они знают. Они все знают. Они слышали, как я накричала на тех девушек. Или видели, как я выходила из уборной с заплаканными глазами. Или им просто сказали.» Юна опустила голову и ускорила шаг, хотя внутри хотелось наоборот — остановиться и спрятаться за ближайшим углом или просто исчезнуть. Сердце колотилось где-то в горле, и каждый удар отдавался в висках глухой, пульсирующей болью. Брюнетка натянула рукава свитера на пальцы, сжимая ткань так, будто это могло защитить её от всех этих взглядов. В какой-то момент девушка поняла, что почти все ученики свернули в широкий проход, ведущий к большим стеклянным дверям. Юна последовала за ними и, когда они распахнулись, на мгновение замерла на пороге. Столовая оказалась огромной. Настолько, что у Юны перехватило дыхание. Высокий потолок с панорамными окнами, через которые лился мягкий солнечный свет. Просторный зал был заставлен аккуратными столиками с белыми скатертями. Строгие, но изящные светильники свисали с потолка, создавая ощущение уюта. Вдоль стен стояли длинные стойки с едой, за которыми в белых униформах стояли повара. Ароматы смешивались в воздухе, создавая сложный коктейль из свежей выпечки, супов и горячих блюд. Здесь не было привычного запаха школьной столовой — дешёвого масла, пережаренных котлет и влажной тряпки. Здесь пахло дорого. Очень дорого. Юна почувствовала, как её плечи снова напряглись. — «Это не столовая. Это ресторан. Настоящий ресторан.» Вокруг неё ученики спокойно проходили к стойкам, брали подносы, выбирали еду, обсуждали что-то с друзьями. Они чувствовали себя здесь как дома. Юна же чувствовала себя так, будто она случайно зашла не в ту дверь. Младшая Шин нерешительно сделала шаг вперёд, потом ещё один. Пол блестел так, что в нём отражались люстры. Её шаги казались слишком громкими, хотя вокруг стоял обычный гул голосов и звон приборов. Юна подошла к стойке, взяла поднос, и почувствовала, как её пальцы дрожат. Перед ней выстроились ученики. Очередь продвигалась быстро, но для Юны каждая секунда тянулась бесконечно. Она чувствовала спиной, что кто-то стоит сзади. Она чувствовала, что взгляды направлены на неё, хотя никто не сказал ни слова. Юна стояла, сжимая край подноса побелевшими пальцами, и чувствовала, как внутри всё снова превращается в лед. Она не поднимала головы. Она просто смотрела на пол, на чужие кроссовки, на блестящую поверхность стойки и молилась про себя, чтобы никто к ней не подошёл. Чтобы никто не заговорил. Чтобы этот день просто поскорее закончился. *** В обеденный перерыв классы обычно стояли пустые. В этот раз было точно также. Йеджи и Минджон как обычно сели поближе друг к другу. Перед следующим уроком девушки решили немного подежурить, чтобы после окончания учебного дня сразу пойти домой. Долго они одни не были, так как дверь открылась и класс вошёл высокий светловолосый парень — Ли Ёнбок. При виде него в животе Минджон что-то защекотало, а щеки налились румянцем. Ким отвернулась к доске, продолжая мыть мокрой тряпкой деревянную поверхность. Йеджи едва заметно усмехнулась. С Минджон они дружили ещё с детского садика, поэтому прекрасно знала, когда подруга хотела что-то скрыть. Но тут Мин была как открытая книга. Старосте нравился Ёнбок буквально с самого первого дня, когда он был новеньким и едва перешагнул порог их школы. Йеджи, Минджон и Ёнбок с первого дня знакомства нашли общий язык и стали лучшими друзьями не разлей вода. Но внутри Минджон продолжалась борьба чувств. Они с Ёнбоком были друзьями, но сердце предательски билось, когда Ли находился рядом. Были ли эти чувства взаимны, Ким не знала. Верным решением было просто признаться в этом Ёнбоку, но страх, сидевший в сердце девушки, не давал это сделать. Минджон знала, что если она скажет Боку правду, то их дружба навсегда будет разрушена. — Привет, Йеджи, Минджон. Как прошёл обычный скучный день? — его голос. Низкий, чуть хрипловатый, с вечной ноткой лёгкой насмешки, которая заставляла сердце Минджон пропускать удар. Она сглотнула и продолжила тереть доску, хотя та уже сияла чистотой. Йеджи фыркнула и хлопнула его по затылку: — А чтобы не зазнавался! Минджон услышала, как Ёнбок рассмеялся, и этот звук разлился внутри неё чем-то тёплым и одновременно болезненным. Она знала этот смех. Каждую его интонацию. И от этого её собственное молчание становилось ещё тяжелее. — Минджон, ты чего такая тихая сегодня? — раздался голос Бока уже ближе. Староста почувствовала, как он подошёл и остановился рядом, почти касаясь плечом её спины. В груди всё сжалось. Она не могла повернуться, потому что знала, что если посмотрит на него, на его светлые волосы, на его чуть прищуренные глаза, на улыбку, которая появлялась, только когда он разговаривал с близкими, — она выдаст себя. Она разобьётся о его взгляд, как стекло об асфальт. — Всё нормально, — выдавила Мин, стараясь, чтобы голос звучал ровно — Просто задумалась. Она знала, что Ёнбок не поверил. Но он не стал спрашивать дальше и от этого стало одновременно легче и больнее, потому что он всегда давал ей пространство, даже когда она в нём не нуждалась. Минджон хотела, чтобы он спросил снова. Чтобы увидел, что с ней что-то не так. Но Ли Ёнбок не умел лезть в душу без разрешения. Минджон сжала тряпку и опустила руки, и в этот момент она краем глаза заметила, как Ёнбок небрежно заправил прядь волос за ухо. Простое движение, которое староста видела тысячу раз, но каждый раз оно отзывалось внутри глухим, тёплым ударом. Она вспомнила, как впервые увидела его. Первый день в новой школе, растерянный взгляд, нелепая попытка представиться перед классом. Он тогда сказал что-то смешное, чтобы разрядить обстановку, и она улыбнулась. С тех пор она больше не могла перестать. Каждый день рядом с ним был как подарок. Она знала, как он пьёт кофе по утрам (чёрный, без сахара), как морщит нос от зелёного чая, как поправляет повязку на запястье перед игрой, как смотрит на табло в последние секунды матча, сжимая кулак до побелевших костяшек. Староста знала его лучше, чем он сам себя и от этого становилось страшно. А ещё она знала, что он никогда не будет её. Как можно быть с кем-то, кто для тебя — всё, когда ты для него — просто друг? — Кстати, — Ёнбок плюхнулся на стул, закинув ногу на ногу, и потянулся, так что край футболки приподнялся, открывая узкую полоску кожи, и Минджон поспешно отвела взгляд — Что я пропустил, пока меня не было? Опять учитель Пак придирался к контрольным? Йеджи усмехнулась: — Как обычно. Но это не самое интересное. — О, неужели что-то случилось? — Ёнбок оживился — А ну давайте, рассказывайте. А то я всё время на тренировках пропадаю. Только матчи да мячи. Минджон наконец повернулась к нему. В груди снова кольнуло. Он выглядел уставшим — тени под глазами, слегка растрёпанные волосы, как всегда после тренировки. Но даже уставший, с капельками пота на лбу, он был самым красивым человеком, которого она когда-либо видела. Староста ненавидела себя за эту мысль и ничего не могла с собой поделать. Минджон выдохнула, чувствуя, как внутри закипает раздражение, которое она сама не могла объяснить. Это началось сегодня утром, когда она увидела ту новенькую, а теперь, стоя рядом с Ёнбоком, она чувствовала острое желание выплеснуть всё это наружу. Сделать кого-то виноватым, чтобы не думать о том, что её собственное сердце разрывается на части каждый раз, когда Ёнбок просто улыбается. — К нам перевели новенькую, — резко сказала Минджон, и голос её прозвучал слишком громко в пустом классе. — Которая, если ты ещё не знаешь, оказалась той ещё истеричкой. Йеджи удивлённо обернулась: — Минджон! — Что Минджон ? — Ким даже не взглянула на подругу. — Мы подошли познакомиться. Просто подошли. А она на нас наорала, что мы ей не нужны. Сказала, что мы будто бы что-то от неё хотим и что она таких, как мы, насквозь видит. Ёнбок приподнял бровь: — Вот так просто взяла и наорала? — Да. — Минджон сжала тряпку так, что вода закапала на пол. — Представь, мы подходим, знакомимся, а она нам в лицо говорит, что в этом мире все такие, что мы от неё что-то хотим, и что она не вчера родилась. — А может ей просто было страшно? — осторожно вставила Йеджи. — Страшно? — Минджон резко повернулась к подруге. — Страшно на тех, кто подошёл с добротой? Мы же не делали ей ничего плохого! — Я видела её глаза, Минджон. — спокойно сказала Йеджи. — Она не злая. Она просто испуганная. Очень испуганная. Когда она на нас кричала, у неё руки тряслись. — Может быть, она просто не умеет принимать добро, — возразила Минджон. — Или её так научили. Или она считает, что все вокруг только и хотят, что использовать её. — Это бывает. Ты не знаешь, что она пережила до того, как оказалась здесь. — тихо сказала Йеджи, и в голосе её проскользнула какая-то грусть. Минджон отвернулась. Ей стало не по себе от того, что Йеджи снова оказалась права. Староста и сама видела, что новенькая была испугана, но упрямство не позволяло признать это. — Может быть, она просто такая же, как Вонён с её подружками, — с горечью выплюнула Ким— Только прикидывается жертвой, чтобы потом всех обмануть. — Минджон, — голос Ёнбока прозвучал мягко, но твёрдо. — Ты не права. Мин замерла. Медленно повернулась к нему и встретилась взглядом с его серьёзными глазами. В них не было привычного смеха. Только спокойная, уверенная твёрдость, от которой внутри неё всё оборвалось. Он больше не улыбался. — Ты не знаешь её историю. — продолжил Ёнбок, глядя прямо на неё. — Ты видела её один раз. Нельзя судить о человеке по одной фразе. Тем более когда у него случилась истерика. Даже если она на вас накричала, это не значит, что она плохая. Минджон открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Она почувствовала, как внутри поднимается волна злости не на новенькую, не на Йеджи, а на него. На него, который не понял. Который не увидел, как ей больно смотреть на других девушек. Который спокойно улыбался другим и не замечал, что она умирает рядом. — Ты не слышал, как она говорила, — тихо сказала Минджон, опуская глаза — Словно она была права, а мы просто мусор. — Но это не так, — настаивала Йеджи — И ты это знаешь. Она ничего не ответила. Просто молчала, чувствуя, как внутри закипает обида. Йеджи снова была прав, и от этого становилось только хуже. Минджон всегда злилась на нее за эту способность — всегда видеть суть вещей, когда она сама хотела просто ненавидеть. Йеджи, которая чувствовала напряжение между собой и Минджон, сделала шаг вперёд и легко коснулась плеча подруги: — Ладно, хватит спорить. Давайте лучше перекусим, пока перерыв не кончился. Минджон выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. Она кивнула, не поднимая глаз: — Идём. Ёнбок поднялся со стула и мягко сжал плечо Минджон, проходя мимо. Мин вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Он улыбнулся ей, и в этой улыбке не было осуждения. Только тепло, как и всегда. — Всё будет хорошо. — сказал он тихо — Давай просто сегодня переживём этот день. Минджон кивнула. Ей хотелось плакать. Идти за ним, смотреть на его спину, на то, как он чуть сутулится, когда устал, как его светлые волосы касаются воротника школьной пиджака и знать, что он никогда не будет принадлежать ей. И ни одной другой. Никому. Она не хотела делить его ни с кем. Даже с воздухом. Староста отчаянно ревновала его к каждой девушке, которая смела подойти слишком близко. К каждой улыбке, которую он дарил кому-то ещё. Даже к Йеджи, когда та смеялась над его шутками и они обменивались взглядами, которые казались Минджон слишком личными. Она знала, что Йеджи не виновата. Знала, что они просто друзья, но когда Ёнбок клал руку на плечо Хван или наклонялся, чтобы что-то сказать ей на ухо, Минджон хотелось исчезнуть или разорвать это пространство между ними, чтобы остаться только она одна. Ким чувствовала себя маленькой и жалкой из-за этого, но ничего не могла с собой поделать. Каждое утро она просыпалась с мыслью о нём. Каждый вечер засыпала с его лицом перед глазами. Ёнбок был её первым и последним. Он был всеми её мыслями, страхами, надеждами. И это убивало её. Йеджи обернулась и помахала ей: — Ну, Минджон, ты идёшь? Ким вздрогнула и поспешила за ними, но перед тем как выйти из класса, она обернулась и посмотрела на дверь, за которой скрылась новенькая несколько часов назад. На пустой дверной проём, где та стояла с трясущимися руками и стеклянными глазами. — «Что же ты за человек, Шин Юна?» — пронеслось в голове Минджон — «Почему я злюсь на тебя, хотя ты не сделала мне ничего плохого?» — но она не знала ответа. *** Наконец-то, дошла очередь Юны, и девушка смогла положить себе еду на поднос. Девушка отошла от толпы, что ещё стояла в очереди и стала осматриваться в поисках свободного столика. Юне сейчас не особо хотелось садиться с кем-то. После всех сегодняшних происшествий младшей Шин хотелось побыть одной, чтобы ещё раз все взвесить и обдумать. Куда бы девушка не поворачивала голову, все места были заняты. Если она и подходила (через силу) к каким-то компаниям, где были свободные стулья, ученики или игнорировали, кладя свою рюкзаки на свободное место, или небрежно намекали, что новеньким они не слишком то и рады. Каждый отказ заставлял Юну грустить все сильнее и одновременно чувствовала, как внутри неё возрастает росток зависти. Заводить друзей ей самой никогда не удавалось. Даже когда Шин только пришла в начальную школу в Санчжу и подходила к своим первым одноклассникам, её сразу никто не принял. Тогда Юна горько плакала и её съедали мысли, что она какая-то бракована, раз люди так ее сторонятся. Лишь после той помощи Эри на контрольной, когда Учинага взяла Шин у себе под крыло, с Юной, наконец-то, начали разговаривать и нормально к ней относиться. По крайней мере, сама Юна так думала. Ещё немного осмотревшись, Юна нашла свободный столик рядом с большим панорамным окном. Девушка, мягко говоря, была удивлена, что это место было никем не занято, учитывая сколько людей сейчас находилось в столовой. Живот девушки недовольно заурчал, давая понять, что Юне уже давно необходимо совершить прием пищи. Юна решила долго не думать и сесть за свободный столик, раз все остальные были заняты. То, что что-то не так младшая Шин заметила лишь тогда, когда почти все звуки стихли. Юна подняла голову и увидела, что все присутствующие без доли стеснения смотрели только на нее. Внутренности стянуло в тугой узел от этих внимательных, направленных в её сторону пристальных взглядов. Юна решила все-таки приступить к трапезе, чтобы немного отвлечься и насладиться вкусной едой, которую приготовили шеф-повара высшего класса. Шин откусила кусочек свежеприготовленной лазаньи, и мозг просто взорвался от нежнейшего вкуса изделия. — Ну, тут не так уж и плохо. По крайней мере, кормят тут отменно. — прошептала сама себе Юна и продолжила обедать. Как бы сильно ей этого не хотелось, но на оставшиеся уроки надо было сходить, а чтобы их пережить, девушка должна была немного подзаправиться. К сожалению, по закону подлости, все хорошее имеет функцию рано или поздно заканчиваться. Стеклянные двери с шумом открылись и в столовую вошли трое высоких, накаченных парней. Гул голосов стих. Лязг приборов затих. Даже музыка, которая тихо играла из динамиков, вдруг показалась громче обычного. Юна подняла голову от тарелки и замерла. Они двигались медленно, уверенно, словно знали, что каждый их шаг — событие. Словно они не просто шли обедать, а выходили на сцену, и столовая взорвалась. — О боже, это Чонин! — раздался визг откуда-то слева. — Хёнджин, смотри на меня! — крикнула кто-то ещё, и по залу прокатилась волна смешков и приглушённых ахов. Юна растерянно моргнула. Девушки за соседними столиками оживились, словно по команде, поправляли причёски, расправляли юбки, наклонялись друг к другу и что-то восторженно шептали. Кто-то даже достал телефон и нацелил объектив на проходящих парней, и Юна почувствовала себя так, будто случайно попала на съёмки клипа. — «Что происходит?» — пронеслось в голове Шин — «Они что, айдолы?» Шин машинально провела взглядом по вошедшим, всё ещё не до конца понимая, что вызвало такую реакцию. Первый парень шёл в центре. Он был самым заметным, хотя почти не смотрел по сторонам. Холодное, почти ледяное выражение лица, хищный разрез тёмных глаз, которые смотрели сквозь людей, словно те были пустым местом. Его чёрные вьющиеся волосы слегка спадали на лоб, и он время от времени встряхивал головой, чтобы убрать их — жест, от которого несколько девушек за соседними столиками снова завизжали. Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Словно он привык к этому вниманию. Словно оно было ему безразлично. Юна невольно задержала на нём взгляд. Что-то в нём было… необычное. Не красота, нет. Что-то другое. Напряжённое и закрытое, как у человека, который всегда держит спину ровно, даже когда никто не видит. Рядом с ним шёл второй — выше, чем остальные, и двигался иначе. Там, где первый был напряжённым, этот казался почти текучим. Длинные, до плеч, черные волосы, мягкие черты, кошачья пластика — каждое его движение было плавным, словно он знал, как выглядит со стороны, и это знание не тяготило его, а наоборот веселило. Он слегка улыбнулся, когда какая-то девушка громко выкрикнула его имя, и провёл рукой по волосам, убирая их за ухо. В ответ раздался новый взрыв визгов. — Вы только посмотрите! Он опять поправил волосы! — услышала Юна за своей спиной. Младшая Шин чуть заметно покачала головой, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. Это была школа, а не концертный зал. Почему же все так реагируют ? Но больше всего её внимание привлёк третий парень. Он явно отличался от двоих остальных. Более массивный, с широкими плечами, которые отчётливо проступали даже под формой. Его черты не были типично корейскими, в них чувствовалось что-то другое, более резкое, южное, возможно. Короткие тёмные волосы, уверенный взгляд, а на левой брови красовался тонкий белый шрам, который придавал его лицу небрежную брутальность. Он не улыбался, как второй, и не смотрел сквозь всех, как первый. Он просто шёл, чуть позади, и оглядывал зал рассеянным взглядом. И тут глаза первого парня, главаря этой троицы встретились с глазами Юны. На долю секунды. Не больше. Просто скользнули по ней, как по очередному лицу в толпе, и уже готовы были уйти дальше. Но что-то в этом взгляде или, может быть, в том, как она сидела, одна, за столиком, в окружении пустых стульев, заставило его задержаться. Парень посмотрел на неё чуть дольше, чем на других. Не с интересом. Скорее с лёгким любопытством, как смотрят на странную деталь в знакомом пейзаже. Юна почувствовала этот взгляд и сразу отвела глаза. Сердце снова забилось быстрее. — «Господи, только не привлекай внимания. Смотри в тарелку, Юна. Просто смотри в тарелку.» Младшая Шин опустила взгляд, но краем глаза всё равно продолжала наблюдать. Троица, и с ними, как по волшебству, уже появились Вонён, Рэй и Чеён. Они подошли к ним почти сразу, как только парни вошли, и теперь стояли рядом, что-то оживлённо обсуждая. Вонён была ближе всех к парню с хищными глазами. Она касалась его плеча, заправляла волосы, смеялась, и Юна заметила, как другие девушки в столовой следили за этим с явной завистью. — «Ян Чонин, значит…» — всплыло в голове Юны имя, которое она слышала в уборной — «Так вот он какой. И Вонён… она, кажется, не шутила.» Шин не успела додумать мысль, как компания начала двигаться, и направлялась она прямо к её столику. Сердце Юны пропустило удар. — «Нет. Только не это. Пожалуйста, только не сюда.» Но они шли. Парни, окружённые своей свитой из поклонниц и подруг, пересекали столовую, и с каждым их шагом Юна чувствовала, как воздух вокруг неё становится плотнее и тяжелее. В какой-то момент она даже подумала встать и уйти, но тело будто онемело. Словно её приковало к стулу. Парни остановились прямо рядом с её столиком. Юна почувствовала, как на неё упали тени. Шин подняла голову и встретилась взглядом с холодным лицом Чонина. Он смотрел на неё сверху вниз, чуть склонив голову набок, и на его губах играла лёгкая, едва заметная хищная усмешка. — Это что за новое лицо? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно. Голос у него был низким, ленивым, почти не заинтересованным. Вонён тут же шагнула вперёд, словно охраняя свою территорию: — А, это наша новенькая. Та самая, которая устроила сегодня истерику в классе. — Истерику? — Чонин приподнял бровь, и в его глазах мелькнул лёгкий интерес. — Прямо в первый день? — Представляешь? — Рэй скрестила руки на груди, ухмыляясь. — Мы просто хотели познакомиться, а она на нас наорала. Чеён добавила, притворно вздыхая: — Сказала, что мы от неё что-то хотим. И что она не вчера родилась. Чонин усмехнулся, и в этой усмешке было что-то холодное, почти жестокое. — Интересно, — протянул Ян, и его взгляд снова упал на Юну — И что же такого у тебя можно хотеть ? Юна почувствовала, как её щёки вспыхнули, а внутри всё сжалось в тугой комок. Девушка сжала вилку в руке так сильно, что побелели костяшки. — «Просто сиди молча. Не отвечай. Они уйдут. Они просто хотят, чтобы ты сломалась. Не давай им этого.» Юна молчала, опустив глаза. Чонин ждал. Молчание затягивалось, и это было хуже любых слов. Она слышала, как кто-то из девушек тихо засмеялся, и это эхо разнеслось по всему залу. Хёнджин, стоявший чуть позади, лениво поправил свои длинные волосы и улыбнулся: — Может, она просто не разговаривает с незнакомцами. Не все же любят внимание, как мы. — А может, наоборот, любит. — хитро, словно лис протянут Чонин — Иначе не садилась бы сюда. Тут до Юны начало доходить, почему все так смотрели на неё, когда она просто решила сесть за этот столик. Оказывается, эта элита ещё давно успела его себе пометить и объявить своей собственностью. Юна снова подняла уже не испуганный, а достаточно твердый и разозленный взгляд, что заставила Чонина улыбаться ещё сильнее, и теперь с этой улыбкой парень походил на Чеширского кота. — Так как ты новенькая и ещё не знаешь здешних правил, я тебе объясню. За этим столом всегда сидим мы. Кто попало здесь сидеть не может, если только мы его не пригласили. Так что лучше пересядь, пока мы в хорошем настроении. Юна едва не задохнулась от такой наглости. Да, в каждой школе у учеников были свои правила поведения, которые не следовало нарушать, если не хочешь, чтобы тебя потом просто выжили из коллектива. Младшая Шин терпела. Очень много и долго терпела. Сейчас девушке словно сорвало крышу и она смогла уверенно и твердо выплюнуть, словно змея яд: — Нет. Лица остальных учеников застыли в немом страхе. Друзья Чонина обеспокоенно переглянулись между собой, а Чонин подавился воздухом, когда услышал ответ новенькой. — Что прости ? — на всякий случай переспросил Чонин, голос которого стал гораздо холоднее, чем сначала, когда он подошел к Юне. Чонин не привык получать отказы в свой адрес, учитывая тот факт, что ему, вообще, никто и никогда не смел отказать, а тут какая-то новенькая решила показать зубки. — Я сказала нет. Я никуда отсюда не уйду. Здесь не написано, что это ваше место. Я не знаю, с чего ты решил, что ты как бог можешь здесь чем-то заправлять. Если тебе очень надо, то сами ищите себе другое место, но я отсюда никуда не уйду ! — Юна словно с цепи сорвалась. Раньше она бы никогда не осмелилась кому-то поперек и слова сказать, но лимит терпения уже был исчерпан, да и эти парни что-то слишком в себя поверили, что обычно и свойственно для всех мажоров. Младшей Шин было всё равно, какие последствия она понесет за свой острый язык, но спустить с небес на землю этого Чонина точно бы не помешало. — А ты кошечка с лиры и когтями. — усмехнулся Ян, беря Юну за подбородок, предварительно смотря девушке прямо в глаза — Но тут это не пойдет тебе на пользу. Нужно знать как и с кем ты разговариваешь. — Я вижу перед собой зазнавшегося придурка, который видимо никогда не слышал слова нет. Мне все равно кто ты, но прогибаться под тебя я точно не намерена. Подавись этим столиком, Ян Чонин. Я ухожу не потому что боюсь тебя, а потому что у меня нет никакого желания пачкать руки о всякое дерьмо. — Шин показушно оттолкнула Чонина и под испуганные и сочувствующие взгляды покинула школьную столовую. Йеджи, Минджон и Ёнбок пришли достаточно давно, поэтому и успели застать эту перепалку. Как только Юна попала в поле зрения Ли, что-то в его сознании явно переключилось. Шин могла выделиться не только утонченной красотой, но и львиной смелостью. В этой школе никто не смел даже дышать в сторону Чонина, не то что накричать. Но младшая Шин не только сказала этому богатенькому идиоту нет, так ещё и так покрыла его своим мнением, что у Яна едва глаза на лоб не полезли. Эта девушка была не как все здесь, и Ёнбок понял это, когда почувствовал, как сильно бьется его сердце. — Ёнбок, ты с нами ? — раздался голос Минджон, тем самым выводя парня из мира сладкий иллюзий, которые наслала на него новенькая. — Да, Да. Я здесь. — Теперь убедился ? — прямо спросила Ким, ещё раз пытаясь убедить и Бока, и Йеджи в своей правоте. — Убедился, что твоего братца давненько пока спустить с небес на землю. Минджон на ответ объекта своего обожания только недовольно фыркнула, так как явно ожидала услышать не этот ответ. — Да, но теперь ни Чонин, ни его поклонницы точно не дадут ей спокойно жить. И мы должны быть рядом на случай, если она окажется в беде. — заявила Йеджи, заметно волнуясь за судьбу новенькой, так как брата подруги она знала далеко не первый день и знала, как Чонин может «приукрасить» её школьную жизнь. — Я поддерживаю Йеджи. Чонин так просто не оставит её в покое. — согласился Ёнбок, кладя руки на плечи как Йеджи, так и Минджон. Ким долго сомневалась. До новенькой ей было совершенно до лампочки, тем более, что она сама себе могилу выкопала, но её Ёнбок согласился на это, а она не могла допустить, чтобы он начал пускать слюни в сторону Шин. Она не могла допустить ещё одну конкурентку, которая ещё была и гораздо красивее её. — Ладно. Я тоже с вами. — согласилась староста, мысленно говоря себе, что это только для того, чтобы быть поближе к Ёнбоку. Он только её, и она никому его не отдаст, даже если ради этого ей и придется втереться в доверие и так сломленной девушки.